Сорока-ворона. 45. Обломов

Мы встретились в Киеве на автовокзале, рядом с Голосеевским парком. Я приехал первым и ждал ее.

Накануне я звонил ей. Она спросила меня, что ей одеть. Я сказал, чтоб надела удобную обувь, потому что мы будем много ходить.

На ней черная юбка и коричневый кожаный  жакет на одну пуговицу. Под ним тонкая белая кофточка с горловиной лодочкой. На ногах белые босоножки на платформе без каблука.

Я ждал ее на улице. Нина увидела меня еще, когда была в автобусе, и помахала мне рукой, а когда вышла из него, повисла у меня на шее.  Это было так необычно, что она висела на шее. Все обходили нас и смотрели, как мы целуемся. «Все на нас смотрят», - сказал я ей. «А, пускай смотрят и завидуют, - успокоила она меня. – Я за тобой соскучилась. Куда мы пойдем? А ты соскучился? Только сначала я зарезервирую билет на обратный автобус», - сказала она. Она взяла меня под руку и повела к кассам.  «Не успела приехать, и уже думаешь, как уехать», - обиделся я. «Не обижайся, - сказала она. Я ж не могу здесь остаться. И где?» Мы минут двадцать стояли в очереди. Я смотрел на нее и думал, соскучился ли я. Соскучился. Для меня эти полтора месяца, что я не видел ее, были сущей мукой. Я мог часами рассматривать ее фотографии, и мне не было скучно. Я ждал этого момента, и вот он настал.
 
-Может, и тебе зарезервировать?

-Нет, мне не надо. Я, думаю, у меня с билетами проблем не будет. 
   
-Ну, как хочешь.

-А ты изменилась, - сказал я, когда, мы, выйдя из автовокзала, пошли вверх по улице.

-Подурнела? – улыбаясь, спросила она меня.

-Нет, что ты! Не подурнела. Ты очень красивая.

Когда я сказал, что она изменилась, то имел в виду не лицо, лицо, смуглое, такое же наливное со складками у глаз, которые придавали ему особую прелесть, внешнюю чистоту, блеск молодости, как в день нашего знакомства, а ее поведение. Она была, если можно так выразиться, оскорбительно уверенна в себе. Уже через минуту мне стало понятно, откуда это у нее.

-Он невысокий - сказала она как бы про себя.

«Как это гадко. Она сравнивает меня с мужем», - подумал я, но ничего не сказал. Думаю, если она меня и сравнила с ним, то случайно, а значит, не хотела меня обидеть, тем более унизить, и хорошо, что я промолчал, потому что произнеси то, что в ту минуту вертелось у меня на языке, она рассердилась бы и ушла от меня. Для нее это был бы конец истории, а для меня – конец жизни. Я не мог этого допустить. Подтверждением того, что это случайность, было то, что  она уже ни о чем таком больше не говорила и не смотрела на меня со стороны, как это делала вначале.

Мы уже поднялись на холм и теперь спускались вниз. Внизу был большой пруд, по берегам которого росли ивы. Справа проходила дорога. Над ней, грозя обвалами, нависала гора, со встроенными в нее домиками. А дальше опять был город. Природа вырвала из него  только этот пруд и гору. 
 
Мы сидели на скамейке и, обнявшись, смотрели на воду. Вода была гладкой со стальным налетом.

От нее тянуло холодом. В воздухе чувствовалась влага. Было зябко.

Я спросил ее, чем она занимается дома. Она начала мне рассказывать, что утром отводит дочку в садик, вечером забирает ее из садика, в зависимости от того, когда у нее пары, идет домой, дома убирает, стирает, готовит.

Передо мной была еще одна Нина, которую я не знал: женщина, уставшая от домашней работы.

-Нина, а где сейчас дочка? - спросил ее я.

-У бабушки, - ответила она. – Она была против того, чтоб я сюда ехала, потому что считает, что у меня с тобой ничего не получится. А если и получится, то не надолго: ты испугаешься меня и убежишь. У меня плохой характер. Ты не улыбайся, Сережа, а слушай. Я очень крикливая. Я буду кричать на все общежитие. Сколько там этажей? Один. Второй. И длинный коридор. Меня будет слышно на другом конце коридора.  А еще, если что-то не по мне, то я лезу драться. Ты не боишься, что я буду драться? Не боишься? А, вообще-то, я тебя люблю.

-Я тоже тебя люблю, - сказал я и поцеловал ее в губы, – и хотел бы тебя раздеть.

-Теперь уже осень, и на улице холодно. Я замерзну. Ты ж не хочешь, чтоб я замерзла?

-А я тебя обниму, чтоб ты не замерзла, - сказал я и, чтоб она не думала, что это только слова, обнял ее.

-Совсем забыла. Я тебе купила, - она открыла сумку и вынула из нее «Обломова» в твердом переплете.

Нина купила ее, когда ехала ко мне, в киоске на какой-то автостанции.

Я открыл книжку, чтоб полистать.

-Только не смотри, потом, все потом.

Потом, много позже я все-таки пролистал ее. На некоторых страницах Нина написала буквально следующее: «Люблю сильно-сильно», «Я без тебя умру» - и дальше то, на что способна фантазия влюбленной женщины. Она писала ручкой «цом-цом», «можно, я тебя потрогаю». (Когда я пишу об этом, то ничего плохого не делаю. Я не открываю ничьих тайн. Это все выдумка. Фантазия. Это роман.)

Чтоб все же сохранить видимость правдоподобия, закончу эту главку тем, что книжка, которую Нина  мне подарила, и сейчас у меня. Это в нее я вложил ее носовой платок из Лазурного.