Последний разговор

Последний разговор

Небольшой, грязный Форд 1996 года, с характерными для старой машины звуками, медленно остановился на каменистой дорожке. Форд удивительно гармонировал с его хозяйкой. Женщина лет тридцати выглядела непоседливо. Непослушные рыжие волосы метались из стороны в сторону от пронзающего сентябрьского ветра. Неряшливо заправленная, слегка помятая клетчатая рубашка и мешковатые джинсы создавали образ легкомысленного подростка старшей школы. Женщина вышла из машины и закурила. Затяжки были глубокими и долгими - она, казалось, долго ждала этого момента. Докурив и затушив сигарету, она спешно направилась прочь от машины.

***

В этом городе почти никогда не было желтых листьев. Все дело в очень жарком лете - солнце буквально сжигает всю листву. Так и было в тот день - задолго до зимы всюду уже уныло стояли совершенно голые деревья.
– Привет, - голос женщины был удивительно мягким.
Повисла пауза, но неловкости не было. Лишь тихое, спокойное молчание, возможное только между двумя действительно близкими людьми.

– Я пришла проститься. Больше не приду.

…

– Ты можешь ничего не отвечать.

…

– Почему я совсем не помню тебя в начале? Ну, понимаешь… Когда мы только познакомились. Я не помню, с чего все началось. Кто был первым? Ты или я?

…

Молчание. Листья громко шумели, ударяясь о ветер. Пролетела какая-то птица - быстро, уверенно и легко. Рыжеволосая женщина отвлеклась на ее полет. «Что это за птичка? Если бы я хоть в чем-то разбиралась…». Её уставшие глаза глянули на небо, которое где-то вдали облачалось в серые, тяжелые тучи.
 
– Пожалуй, лучшее, чему ты научила меня - это тихое, беззвучное бессилие. Я ведь совсем больше не плачу, представляешь? Люди вокруг думают, что у меня стальная выдержка. А я просто не могу. Ничего внутри не осталось.

…

– Тебе как всегда, нечем возразить.

…

– Накричи на меня, ну же. Как прежде. Пожалуйста!

…

– Я до сих пор не выношу ту песню. Я знаю, с тобой итак слишком много ассоциаций. Но та музыка, она… будто кипяток. Ты скажешь, что это глупость. Уж прости, что всё выкладываю тебе вот так. Во мне больше нет ни страха, ни эмоций, ни чувств к тебе. Одна лишь… Не знаю… Свобода? Да... И благодарность.

…

– Правда, я ведь часто тебя благодарю. За смелость, которой я научилась у тебя. За честность, которую ты растила во мне. За взгляд на эту жизнь и… на людей. Ты показала мне, что люди несовершенны, и в этом их очарование. Спасибо, что научила меня принимать всецело и безусловно.
 
…

– Ясно. Прости. Пошло и банально. Но мне всегда было интересно, почему ты? Что в тебе такого? Почему я снова сижу и говорю с тобой, вместо того, чтобы просто жить дальше?

Голос женщины был тихим и спокойным. Она замолчала и поёжилась. Солнце почти село, а ветер стал хлестать беспощаднее прежнего. Женщина вновь закурила.

– Я не знаю, что хотела бы услышать от тебя. Прости? Забудь? Что ты ответишь мне? Скажи что-нибудь! Прошу тебя.

…

– Мне никак без …

– Девушка, вам нужна помощь?
 
Громкий, мужской голос напугал рыжеволосую женщину. Она дернулась и подскочила. Бросив растерянный взгляд на мужчину, быстрым шагом она ушла прочь.

***

В сумерках старенький Форд казался еще меньше, чем был на самом деле. Правое зеркало было треснуто, а колеса выглядели слегка спущенными. Словно, за машиной давно не ухаживали. Женщина села в машину и завела ее. Включила печку, а затем и магнитолу. Она приоткрыла окно и в который раз закурила. Играла музыка, спокойная, медленная и казалось, немного тоскливая.

***

Джеку было двадцать два и его нельзя винить. Он был слишком юн для такой работы. Каждый день, в семь он приезжал сюда на велосипеде, бросал его у забора и заходил в сторожку. Порой, свободного времени было слишком много, и тогда Джек читал книги. Чаще всего ему нравилось наблюдать за людьми. Когда чужая боль становилась невыносимой, он подходил к незнакомцам и беззвучно их обнимал. Рыжеволосую женщину он видел уже дважды до этого, но боялся подойти. Это место ей совершенно не подходило. Яркая и уверенная, она совершенно выбивалась. Интересно, к кому она приходит? Однажды он попытался запомнить ее маршрут, и дождавшись, пока она уйдет, он отправился вдоль памятников, повторяя каждый ее поворот. Полпути он прошел уверенно, но в конце замешкался. Путь привел его к свежей могиле женщины. «Сестра, наверное. Или какая-нибудь тетушка» - подумал тогда Джек.
В тот день Джек снова наблюдал за ней. Все повторилось: женщина приехала на стареньком Форде, закурила, а затем пошла к той же могиле. Сначала он просто смотрел, ведь многие здесь делали также - приходили, садились и разговаривали. Но в этот раз что-то беспокоило его. Он долго пытался унять нарастающую тревогу, а затем решил просто подойти к ней.
– Девушка, вам нужна помощь? - голос Джека прозвучал громче, чем он рассчитывал. Женщина глянула на него пустым взглядом и быстро ускользнула. Досада ударила Джека по вискам и застряла в горле. 
«Черт, я ее напугал!»
Он немного посмотрел вслед сбегавшей женщине, а затем взглянул на могилу.
«Красивое имя. И дорогой мрамор, ее и правда ценили. Почему она умерла так рано?». Джек стоял и смотрел на могилу чужой женщины. Тоска наваливалась на него, давила и заставляла думать о жизни, о ее течении и, порой, о слишком жестких подножках судьбы. Над ним пролетела какая-то красивая птичка, жаль, что он совершенно не разбирался в этом.
Мысли Джека прервал звук.
Неожиданный, оглушительный и слишком чужеродный для привычной здесь тишины.
Он ринулся к небольшому, старому Форду. Женщина была мертва. Ее рыжие волосы потемнели от крови. Под сиденьем лежал выпавший из ее руки пистолет. Пахло сигаретами, веяло теплом и играла какая-то, незнакомая, немного тоскливая музыка.