59

Лидия Ивановна растерялась.
- Тпру-у, - натянула вожжи.
Бричка остановилась перед развилкой. И куда теперь?
Слева виднелось село, справа угадывалась деревня, а она не уверена, что нужный дом вообще в этой стороне.
Ах, какая она глупая. Полдня мотается по дорогам, а толку никакого. Неужели придётся возвращаться ни с чем?
Попробовала опять восстановить в памяти всё, что знала.
А знала она очень и очень немного. Хотя дело касалось самого близкого ей человека – родной матери, а спросить было не у кого.
С дядей они не были близки. Да и знала она его немного. Жила в их семье в течение нескольких дней до пансиона, а после пансиона почти сразу же вышла замуж. С Сергеем познакомилась у того же дяди.
Но дело в другом. Дядя не тот человек, к которому можно запросто обратиться. Он холоден и горд. Он занят важными государственными делами. Лишь однажды осмелилась Лидия оторвать его от работы, когда попросила о Марусе. Не для себя попросила, и даже не ради самой Маруси, ради дочери.  Он пообещал помочь, на что Лидия не особо рассчитывала, поэтому была приятно удивлена и благодарна. Правда, пока результата нет.
О матушке дядя позаботился в последние годы её жизни, сделал всё, чтобы слух о её недуге не просочился в общество.
Купил небольшой дом, нанял прислугу, сиделку, оплатил лечение.
Лидия ездила туда лишь однажды, ещё до пансиона.
Она смутно помнила долгую дорогу, дядино хмурое лицо. Он мало разговаривал, о чём-то думал.
Потом она долго сидела на скамейке в саду, а какая-то пожилая женщина приглядывала за ней. Дядя ушёл к матери.
Её позвали нескоро, ввели в комнату, но дальше порога не пригласили, оставили возле двери, где она простояла некоторое время. Успела разглядеть красное лицо матери. Мать сидела в дальнем полутёмном углу, смотрела на неё не отрываясь, молча смотрела. Молчала и напуганная Лидия. Ей дядя наказал стоять на месте и не разговаривать.
Тогда она не знала про особенное состояние матери. Дядя не говорил ей. Сказал лишь, что болезнь заразная и ей с матушкой можно попрощаться только так.
Потом маленькую Лидию увели. Она снова ждала дядю на той же лавке, с той же самой женщиной.
А когда поехали назад, Лидия вдруг поняла, что забыла сказать матушке главное. Важное. Без которого она жить дальше не сможет. Во всяком случае, счастливой быть не сможет.
Она стала просить дядю остановить карету. Она плакала и вырывалась. Она спрыгнула с повозки на ходу.
Вот тогда и познакомилась с молодым весёлым доктором.
Когда спрыгнула, неудачно подвернула ногу. Пришлось дяде разворачивать карету.
Пока доктор осматривал девочку и перевязывал ногу, дядю на некоторое время позвали к карете – обнаружилась какая-то поломка. И Лидия осмелилась задать доктору вопрос, который её мучил.
- Моя мама поправится?
- А кто твоя мама? – поднял тёмные брови врач.
Лидия объяснила. И тот внимательно посмотрел на Лидию, усмехнулся.
- Думаю, да.
Через несколько дней нога зажила и её отправили в пансион, а вскоре пришло печальное известие о кончине матери.
Это было неожиданно. Всё же доктор ошибся.
Много позже Лидия от мужа узнала, что болезнь матери касалась её души. Лишь одному Сергею Дмитриевичу дядя открыл тайну. Он мужчина, он глава семьи, он должен знать. Для всех остальных это осталось неизвестным.
- Доброго дня вам, сударыня.
Лидия оглянулась.
Вот так задумалась, что не услышала, как подъехала бричка с каким-то господином. А она заняла всю дорогу, так, что объехать её можно только по полосе ещё зелёной ржи, что, само собой, было немыслимо.
Она кинула ещё один быстрый взгляд на расходящиеся перед её экипажем дороги, пытаясь, наконец, выбрать одну.
- Сударыня, - молодой помещик легко спрыгнул со своей брички. – Могу ли я быть чем-нибудь полезен?
И только теперь Лидия узнала его. Приходилось встречаться, но имени не вспомнила.
- Разрешите представиться – Протасов Василий Егорович. – Кажется, мы знакомы.