Несистемная субкультура

   Что за субкультура? Ну-у…
   Вспоминаются советские галстуки, один из которых зелёного цвета и с мелким золотистым узором на зелёном фоне.  Какой-то пошире, какой-то поуже. Самый широкий был явно деловой, серый с косыми чёрными полосами. И пара узких, один из которых из кожзаменителя, наводящий на мысли о детских утренниках, исходя из его величины (маленький). Однако по стилю вполне себе «селёдка» с поправкой на цвет и если связью с музыкальными субкультурами, то уже из «поп-лагеря» 1980-х годов. А на собственных детских фотографиях я если с галстуком, то с ярким, в мелкий горошек, и в рубашке «крайне позитивной» расцветки.
   К чему узковатый зелёный галстук, для меня до сих пор загадка. Дань стилягам с советской фабрики швейных изделий? Так вроде бы такой контингент был чрезвычайно в немилости у властей за маниакальную тягу к одежде западного кроя и производства. Или якобы. Чёрт с ними, с цветастыми советскими рубашками или такими, которые были испещрены буквами разного размера. Сделайте вид или примите утверждение, что этого никогда не было, чтобы вписаться в процесс скандирования такого утверждения неизвестно откуда.
   Тему длинноволосых эстрадных артистов СССР годов 1970-х, похожих на рок-звёзд вроде  Black Sabbath и Deep Purple, развивать не стану. Совершенно очевидно, что советские авторы и слушатели не отвергали идею привлекательности некоторой зарубежной рок-музыки.
   Как с этим сосуществовала фарцовка, сложно представить. А нарезку медицинских слайдов рельефом аудиодорожек, напротив, представить очень просто. Ну, не было в продаже чего-то желаемого, а у кого-то завалялось. И особо предприимчивые могли на этом попытаться подзаработать. Был бы спрос.
   Одежда одеждой, слайды слайдами, а объяснения отсутствия в сети информации о советском бите, который точно был, причём не в 1970-е или 1980-е, а несколько раньше, относительно своевременно для западной моды на рок-н-ролл, пока не нашёл. Может, плохо искал. Но зато в процессе поиска были обнаружены весьма неожиданные «артефакты», из которых сложилась совсем другая картина, нежели как из «бла-бла-по-эту-сторонону-железного занавеса-рок-музыки-не-было-из-за-жесточайших-гонений». Система могла исключать популяризацию такой самодеятельности, но не изничтожала, как нацисты – нежелательные «расы». Да и в 60-е этот бит издавался.
   Вот во всё тех же США политический курс позволял выступать с рок-н-роллом и джазом как есть официально и в порядке популяризации, для массового слушателя, в сопровождении имитации хулиганских выходок и без. И были, естественно, альтернативы популярным исполнителям, прочие авторы.
   В СССР были кружки и программы развития, спортивные, музыкальные и другие. В США гражданин был волен заниматься самодурством или чем-то на основе знаний, полученных в образовательных учреждениях. Но вряд ли при какой-нибудь бестолковщине получая похвалы. Что бы было в СССР, если бы цензура преследовала какие-то иные специфические цели, нежели избавление граждан от искушения самодурства, очень сложно представить, если не считать следствием такого поворота событий криминализацию общества, произошедшую не стихийно.
   А что эстрадное разнообразие? Порядком страдало от ограничений. И вот смотрю порой наполнение сообществ социальных сетей, спрашиваю, бывает, почему нет того-то и того-то, и получаю объяснение, касающееся личных предпочтений администратора  направленности сообщества. Музыкальные сообщества нередко могут быть посвящены конкретным жанрам. Редко возникает конфликтная ситуация, когда администратор сообщества заявляет, что представляемые им произведения - лучшие или правильные, а иные - нет. Пережиток? Скорее диктатура самомнения сродни утверждению, что израильтянин не может быть нацистом, потому что израильтянин.
   В народе хватает предприимчивых людей. Если есть музыкальные инструменты и условия культурного синтеза, культурная эклектика неизбежна, как не строй народ, в рядок или хороводами. Всякая народная задумка с долей перспективности обретения аудитории (поклонников, адептов). Сохранение же музыкальных традиций с преемственностью для поколений - сложное дело.
   Вот, например, почему над традициями игры на акустических инструментах в России долгое время преобладало распространение частично или полностью электронной музыки, совсем оторванной от таких традиций, включая виртуозные гитарные партии, датированные концом XIX века? Безвкусица и тупик развития музыкальной культуры с её имитацией лучше, чем всякие субкультуры, понятие которых заодно сведено к видам локальных мини-социумов в условиях маркетинга, степени кризиса нравственности или относительно национальной идентичности, которая, не уверен, что находится на одном уровне восприятия с прочими увлечениями? Или кому академические основания музыкальных взглядов, а кому приземлённые бытовые (которые тогда неизбежно будут преобладать без распространённости средств творческого просвещения)? А академические вкусы проще имитировать, чем обладать таковыми. Разве нет?   
   В СССР "несистемная" (самобытная, сформировавшаяся стихийно, произвольно) субкультура - это, естественно, шаг за пределы культурной политики, если не фактически, то формально, который мог быть маргинальным. На западе объективно сформировалась субкультура хепкэтов или хипстеров и битников вместе с формами их идентификации (внешний вид, предпочтения, вторичные и частично навязываемые «интересы»), а в качестве советских желающих присоединиться к «пирушке» тех, уподобившись – стиляги. В свою очередь, наименование неудачно ругательное, так как вполне себе звучное и достаточно приятное на слух. А также по современным меркам с незначительной поведенческой спецификой, более слабо выраженной сленговой составляющей так же объективно, чем у хепкэтов, оригинальных хипстеров.
   Субкультура стиляг частично охарактеризована как маргинальная преимущественно формально. И хоть она тоже является следствием влияния привнесённых реалий, всё-таки более искусственная, чем оригинал, подражательная. При том, что почва для возникновения стиляг наличествовала. От простых веяний зарубежной моды до эстрадных «пробелов» вследствие ограничений. Запрещалось ли что-то, просто считалось нежелательным, а такие пробелы были и требовали более естественного заполнения, нежели принуждение к соответствию. Отсюда, наверно, несколько протестный характер стиляг. И будь возможность развития многообразия жанров на базе джаза или фолка, то и подражательства, может быть, не было бы. А теперь тот, кто первый, тот и ведущий пока что, и не хочет делиться лидерскими позициями, хотя в настоящее время это не актуально.
   Стиляги, яркие и противоречивые, подпитывались для своего существования провокациями адептов радикального понимания отечественной политики или предписаний. В настоящее время это была бы просто рознь. Но раньше это была идеологическая борьба, формальное, но достаточно острое противостояние.
   Информация о советских публикациях, посвящённых стилягам, представлена также выражением антипатии к их танцам. Хм, существует набор отечественных танцев со сложными движениями. Но это не может являться разумным основанием для запрета исполнения других танцев. Тогда зачем осуществлять нападки на исполнение иных танцев или танцев, представляющих собой ценность хореографии вообще (от хоровода до брейк-данса, между которыми затесался где-то джазовый танец)? А умели ли вообще танцевать или играть не самую простую музыку авторы нападок? Или надо было просто выразить некую приверженность какому-то предписанию? Зачем?
   Риторический вопрос между делом: а много ли существует вариаций фолка и связанных с этим танцев каждого из народов СССР? Существуют профессиональные постановки. А народные в таком порядке, чтобы регулярно можно было участвовать в районном или региональном конкурсе, чтобы представить свою авторскую вариацию? Как насчёт клубных состязаний в брейк-дансе? Или нет, проще рюмочка за рюмочкой и россказни-нападки о том, что в результате делать не можется и не хочется от приобретённой немощи?
   В 2008 году кинокомпании «Красная стрела» и «Рекун-синема» выпустили фильм, который так и называется, «Стиляги». Несложно представить, что он про тех самых стиляг. А насколько он показывает противостояние социального характера? Это в нём есть.
   Очень лёгкий в представлении и раскрытии темы, на мой взгляд, интересный фильм. Может, потому что я просто «в теме» и мне не чужды джаз и рок-н-ролл. Однако некоторые сюжетные решения оказались в субъективном зрительском плане неожиданными, включая выразительность описания обстоятельств событий, эмоций благодаря всем составляющим труда кинематографистов.
   Главный герой, будучи адептом утверждений, производных от культурно-политического курса, участвуя в нелицеприятной облаве на стиляг, ненароком вливается в субкультуру, которая вначале отталкивает ярко выраженным паясничеством, позднее меняя свой смысл на «ротозейское» дурачество ради потехи, не подразумевающей агрессию, однако встречающей именно её от лиц «системных».
   На протяжении всего сюжета главный герой сталкивается с последствиями радикального отношения к «чуждым элементам» для отечественной действительности, становясь частью этой «чужеродности», музыкантом и просто человеком, идентифицирующим себя иначе, чем другие среднестатистические сограждане.
   Главному герою приходится делать сложный выбор, проявляя решительность, за что в итоге приходится чем-то поплатиться. Даже верой в стиляг как в нечто прогрессивное или важное. Хотя финал многозначителен и вполне соответствует анонсу франшизы на вторую часть, как водится в американском кино.
   Питая к стилягам антипатию, другие герои кинофильма, характерные образы или персонажи второго плана, исполняют предписания, явно находясь с самими собой в разладе. Отчего в фильме можно встретить сцены истерики «примерных граждан», очень реалистичные благодаря режиссуре и исполнению ролей актрисами. Причём с нюансами, позволяющими посмотреть на это в контексте  навязываемого отношения, способного разрушить семью и дружбу. И кому это как проклятие, а кому – ощущение значительности себя, инструмент достижения цели и при этом тоже проклятие, без которого жизнь могла бы быть заметно приятнее, когда бы друзья были связаны не «одной цепью», не предполагаемой целью выполнения функции, а фактическими схожими человеческими целями в многообразии вариаций выбора, когда было бы не нужно подражать зарубежным реалиям. Хотя подражание в этом фильме выглядит довольно условно, позволяя не отвлекаться, а задуматься над темой, о взаимоотношениях и условиях выбора.
   Роли участников облав напоминают мистера Смита из Матрицы. Особенно в сцене осуждения бывшего преследователя инакомыслящих, в которой осуждающие просто следуют предложенному предписанию без учёта комплексного значения результата этого деяния, когда надуманный предлог становится причиной существенного усугубления условий жизнедеятельности осуждаемого, следствием чего могут стать такие же истерики, как и те, которые спровоцированы страхом показаться совершенно ненормальным человеком  перед окружающими (даже если те отсутствуют) по причине отступления от предписания общего характера, не предусматривающего нюансы с их недооценённым значением (в жизни отдельного человека).
   С другой стороны, вера в значимость субкультуры становится для главного героя фильма причиной ссоры с другом. Скорее всего, из-за неспособности принять другую точку зрения, неумения прийти к компромиссу хотя бы в процессе спора интеллектуального характера. Зрителю представлена ситуация противостояния категорий и в этом случае. Несмотря на чёткий добрый жест друга, изменившего своё мнение о стилягах в силу службы в госструктуре.
   Тут же влияние среды взаимодействия на отношение человека к условиям жизнедеятельности и субъективным взглядам других. А можно было остаться музыкантом, чтобы однажды без оглядки на преследование за исполняемый жанр, и другом, чтобы предложить прийти на концерт или сохранить адресата, участника своего творчества, увлечения. Можно было избежать негативного отношения, основанного на однобокой категоричности.
   Финал фильма всё-таки под вопросом ещё и касательно возрастного характера участия в неформальной субкультуре. Ведь у интеллектуального творчества есть авторы. А если это самодеятельность, то и результат труда, наделённого смыслом субъективно, однако с основанием в виде вполне объективных предпосылок. Творчества других авторов, совокупности авторской активности, нужды в творчестве и аудитории, нужды аудитории в творчестве как объекте почитания. Или такое явление нежелательно для целей промышленности, где нужны силы для выполнения определённых процессов, где человек должен быть задействован на пределе возможности, а в нужде в творчестве, соответственно, нет целесообразности?
   Достаточно давно, когда стиляги были чем-то крайне эксцентричным, субкультура в связи с музыкой конкретных жанров, сформировавшейся из множественных попыток игры на инструментах увлечённо, через призму поведенческих предписаний представлялась граничащей, возможно, с некоторым уродством или в связи с неспособностью формирования субъективного представления о допустимом и недопустимом. Хотя пёстрая одежда несколько нелепого относительно нормы вида скорее может быть воспринята как нечто нелепое, театральное или клоунское, клоунада, а не отвратительное уродство.
   Тогда почему предполагаемое уродство следовало изолировать от общества насильственно, если в таком случае человек нуждался в иной поддержке? Или почему нелепица предполагала проявление насилия без наличия безусловной угрозы? Ради противостояния для ожидания преференций в условиях конкурса на место помыкателя окружающими?
   Кинематографический образ явления определённо отличается от жизненных ситуаций при всей достоверности представления взаимодействия в фильме между людьми. Он обладает саркастическим и назидательным свойствами. В реальности это была бы разрешимая или неразрешимая ситуация.
   Так или иначе отношение к субкультурам со стороны носит в разной степени отрицательный или положительный характер. Также подобная представленной в фильме «несистемной» субкультуре современная сохраняет за собой возможность такой же разницы в отношении к ней. При том, что однозначно к субкультуре относиться нельзя, так как у неё может быть неоднородное обоснование и разностное представление в характерах и наклонностях почитателей. В связи с чем гораздо проще как-то однозначно относиться к конкретному человеку и конкретной ситуации. Обобщение, дополненное пустым вымыслом, не может обладать нужной для развития общества полезностью, так как вымысел не применим к реальным явлениям наподобие обычного пустословия.
   Если убрать произведённые для помыкания одетыми иначе условности, возымеет место сомнение, являлась ли субкультура некой несистемной. Во-первых, джаз в СССР игрался, хоть и получил неприглядное место благодаря позиционированию поп-музыки. Во-вторых, стиляги имеют собственную специфику, хоть и предлагаются для рассмотрения как аналог зарубежного движения. В-третьих, джазовая база возымела в качестве культурного музыкального направления советский бит, несмотря на ограничения в вариациях, таким образом сформировав раннюю отечественную рок-сцену 1960-х годов, которой в соответствии с относительным пустословием или манипулированием с категориями как будто не было. А как же группы Весёлые ребята, Аргонавты, Сокол, Оловянные солдатики и десятки других?
   «Не натягивай архаичную попсу на митол и панк», или как? А партитуры, тип звучания? Это же не хард-рок, который замечен в СССР в 1970-е? А может, есть предубеждение, предлагающее этого не замечать, и лучше вымышленный порядок вещей, удобный для деления сограждан на достойных и недостойных по признаку, нежели фактический, который этого лишает тогда, когда иных способностей или желаний у кого-то нет, и мнимое отсутствие достоинства толкает на рознь.
   Каждый в настоящее время волен участвовать в формировании своего общества так, как способен это сделать. Но важно помнить, что естественный ограничитель субъективных чаяний – не мнение, а значение поступка. Причинённый вред может возыметь наказание, а конструктивная деятельность вознаградит в первую очередь деятеля в меру полезности или в соответствии со спецификой. Думаю, что так или иначе лучше не опускаться до пустословия в ожидании преференций, так как это довольно контрпродуктивно в итоге. Да и в однобоком мире по своему образу и подобию самомнения вполне можно с немалым упрямством прожить всю жизнь, будучи совершенным интровертом. По поводу чего omnia optima tibi.