Бальдога. Таймень-оборотень

 
Ранним утром отплыли от Каталанги и часа три спускались  по Каменке до Бальдоги. Уже за час до речки берега  сменились унылым мшистым болотом. Каменка разрезает  этот мир кустарника и мха, мир кровососущего гнуса и одуряющего запаха багульника.
 Даже животные избегают это болото, ходить по нему очень трудно: ноги  проваливаются в мох и путаются в мелком кустарнике. Только сохатый – лось – прячется здесь от своих врагов.
Болото кончилось и пошли скалы. В самой Каменке они  торчали огромными валунами, и река бурлила  около них. Самое место для тайменя. Тот любит стоять под такими  валунами, вылетая из-под них за любой живностью, какую  может проглотить.
 На правом берегу, прямо напротив устья Бальдоги, стоит  изба и загон с конюшней. Здесь живёт Каменский  лесник,   шустрый, вертлявый мужичонка.
 У него лошадь, лодка с  мотором «Вихрь», чтобы добираться из деревни на свой  участок. Причалили и остановились около его лодки. Олег,  который изнервничался из-за того, что мы проплыли мимо стольких хороших мест для забросов, схватил спиннинг и помчался к ближайшему валуну – пытать счастье.
 К нам вышел хозяин избы, поздоровался, узнал меня, стал  расспрашивать об общих знакомых. В это время у Олега  схватил таймень, и тот ликовал на всю тайгу, но ликование  было недолгим – рыбина ушла, прихватив с собой блесну и  несколько метров лесы.
  – Не переживай, ты не один такой, - сказал лесник Олегу. – Этот таймень здесь уже несколько лет всех рыбаков  терроризирует.  Умный зараза, как только почует, что его  тянут – стрелой вперёд и отрезает, как ножом, леску. Как его только ни пробовали ловить: и на «мыша» – корабликом, и даже сетью пробовали – уходит всегда.
 Ну,  одним словом, оборотень.   – Почему оборотень? – спросил  Витёк.   – А вон, видишь, в устье Бальдоги в светлой воде коряга на  дне лежит, похожая на рыбину? Так этот таймень под неё маскируется, постоянно там обитает. Я думаю, не Болотная Баба ли его подсылает?
  – Какая Болотная Баба? – спросил снова Витёк.
 – А речка Бальдога  с тунгусского переводиться как  «Болотная  Баба». Её тунгусы очень боялись и не  связывались с ней, даже не селились в этих местах, а  болото стороной обходили.
 Вот у русских есть леший, так  тот милый парнишка против неё! Ох, и вредная ведьма!   – Неужели вы верите в этот бред? – сказал  Олег.
 – Да никакой тут ведьмы нет, и таймень просто случайно перекусил леску! Вот через пару часиков снова покидаю.
 –  Кидай,  кидай, если много блёсен!  У него их там, на дне,  наверное, целый музей.  - А вы эту Болотную Бабу сами не встречали? Какая она? – спросил Витёк, он любил такие истории и верил в них.
 – Видеть не видел, – ответил лесник, – но крови она мне много попортила. Я ведь  и не ночую здесь. У меня другая изба повыше отсюда есть,  там и живу, а здесь упаси Бог! Вот три года назад двое  мужиков из Богучан пошли по Бальдоге рыбачить и  встретили сохатого, завалили его и собрались свежевать, да вдруг такой ветер поднялся, такой вой, потом вдруг разом всё стихло.
Они смотрят: место как бы другое, сохатого нет. Вокруг то же болото, а речки нет. Пошли они на солнце, два дня шли и вышли на Енисей, аж где-то около Ярцево.
 Это ж как их перебросило-то за тыщу километров!  Добрались до дома, попросили друга на Каменку сплавать за их моторкой, сами больше никогда здесь не показывались, вот как напугались!
– Может, смерч был? – предположил Олег.  – Какой  смерч! Тут отродясь такого не бывало, это всё Болотная  Баба – её  проделки. Так что не советую вам по речке-то ходить, здесь давно уже никто не ходит.
 – Ну, тогда всё ясно, – подытожил Олег. – Теперь обязательно пойду по речке и посмотрю, что это за баба такая здесь командует.
– Дело хозяйское, иди, посмотри, а я собираюсь, сегодня до дому, так что можете ночевать в этой избе, – сказал нам  лесник и пошёл собираться. Олег предложил мне идти с ним по речке, а Витьку не  тревожить больную ногу и остаться здесь.
 Так и решили.   – Жди к вечеру! – крикнул на прощание Олег Витьку. Тропа от устья речки была твёрдая, и шли мы по ней легко. Через полкилометра увидели заездок – перегороженную  металлической сеткой реку и лоток, по которому  спускающаяся вниз рыба попадала в ловчую яму.
  – Вот и вся разгадка его басен про какую-то бабу! Думал, на  дураков напал, не хотел, чтобы мы видели его «труды», – сказал Олег.
 От заездка тропа стала похуже, но начали попадаться ямы, и мы принялись за рыбалку. Харюза попадались часто и крупные. Мы нашли небольшую отмель, решив вскипятить чайку, а потом почистить и засолить пойманную рыбу.
 Сколько есть рыбаков, столько и способов засолки. У  каждого свой метод. Мы перед рыбалкой договорились, что  будем солить «по-ангарски», то есть – выпотрошив кишки,  сразу сунуть в брюшко соли – и в ёмкость, время от  времени присыпая слой за слоем крупной чистой без примесей рыбацкой солью.
 Олег сказал, что часть рыбы он засолит для себя по-белому, то есть, выпотрошив кишки, большим пальцем соскребёт с хребта кровяную прослойку и хорошо промоет харюза в проточной воде, а уж потом пересыплет солью.
 Этот метод плох тем, что рыба начинает  раньше портиться на жаре и сохранить её до дома гораздо труднее. И ещё говорят, что засолка «по-ангарски» имеет особый привкус и запах.
 Засолив рыбу, мы пили чай, и Олег предложил срезать по болоту по прямой путь до речки, которая делала огромные  петли, и потом идти назад с рыбалкой – как раз успеем к  вечеру выйти на Каменку.
 Дёрнул меня чёрт его послушать, ведь знал, что идти мшистым болотом без тропы – это самоубийство, но тоже хотелось как лучше, тем более желанный просвет, на который нам  надо было выйти, казался таким близким.
  И вот мы идём уже час, второй, обливаясь потом. Над нами гул от мошки и комара, противокомарные сетки – мокрые от пота. А до заветного места расстояние не  меняется. Через час мы понимаем,  что сбились с курса и  находимся где-то в центре болота,  а где Бальдога – непонятно.
 Ясно только, что идти на  Каменку нужно, на заход солнца.  Олег достаёт компас, и мы, плюнув на рыбалку, думаем только о том, чтобы успеть до ночи выйти на берег Каменки.
Ещё два часа пытки болотом. Солнце закатывается и становится прохладнее, мошки уже меньше. Олег не  выдерживает:   – Всё, хорош, ночуем здесь, дальше не пойду! Отдохнём, а утром пойдём дальше.
 – Отдохнуть  надо.  Давай с часок полежим, и рванём дальше по прохладе, тем более что ночь совсем светлая, а идти по  жаре – мы совсем выдохнемся, – ответил ему я.
Лёжа на мху, как на перине, не хотелось думать, что скоро  вставать и двигаться дальше. Перед тем, как идти,  Олег  высыпал из своего бачка всю засоленную рыбу и  предложил мне сделать то же самое, но я отказался, подумав про себя:
 – А вдруг придётся скитаться с неделю, что жрать тогда?  Теперь налегке Олег шёл первым, поглядывая на компас.  Ещё через час я почуял носом присутствие воды.
 – Река рядом, – сообщил я Олегу.   – Подбадриваешь? – ответил тот, но вскоре его слух уловил шум текущей воды. Мы вышли на берег Каменки выше избы лесника на километр и пошли вниз к лодке.
 Потом, переплыв Каменку, ввалились в избу. Витёк не спал, на печке стоял рисовый плов и чайник. Утром, растолкав Олега, Витёк сообщил ему, что таймень играется в реке.   – Такие «свечки» делает! – говорил он.
 И точно: мы услышали громкий «плюх» по воде. Олег, вскочив, схватил  свой спиннинг и умчался на берег, а мы с Витьком, умывшись водой из Каменки, уселись у  костра чаёвничать  и глядели, как Олег делает заброс за забросом.
 Таймень схватил неожиданно для нас, но не для Олега. Тот резко подсёк и, не давая рыбине опомниться, крутил  катушку, выбирая слабину лески.   – Не уйдёшь, даже не думай! – орал Олег на всю реку.
Мы бросились к нему – вдруг понадобится помощь. И она точно понадобилась. Таймень, очухавшись, рванул вперёд, но не рассчитал и вылетел на каменюшник берега, «выплюнув» блесну.
Изогнулся головой к воде, собираясь исчезнуть в родной стихии, но мы с Витьком оказались шустрее: заскочив в воду, отрезали ему дорогу к  отступлению и бросились на него.
Я пинал рыбину ногами, выкидывая её на берег, а Витёк старался ухватить её  руками под жабры, но скользкий оборотень никак не хотел сдаваться. Подоспевший Олег ударил ножом в череп  рыбины, и та затихла.
Оттащив её подальше, мы стали  разглядывать тайменя.   Это был воин. Весь в заросших шрамах:  рваные раны на  губе и морде, одного глаза не было. Витёк сбегал за  фотоаппаратом и начал фотографировать и победителя, и  побеждённого.
 Перед тем, как мы отплыли дальше по реке,  Олег написал записку леснику:  «Оборотня я выловил, оставляю тебе его плавник». И  прижал записку плавником тайменя.




           продолжение   http://proza.ru/2026/06/08/334