Дешауль Кабарожка. Абориген. Медведь

   
Когда мы отплывали от Удоронги, наши лодки были уже хорошо загружены: мы  знали, что на последних речках слишком  не обрыбишься.
 Проплыли остров Седло: здесь постоянный переход через Каменку сохатых, неподалёку находится естественный солонец, и туда идут отовсюду лоси полизать эту  солоноватую землю, грязь.
 Тут на солонце их ждут охотники и в упор стреляют, вынося мясо на лодки-моторки. Кладбищем стал солонец – везде кости сохатых,  бутылки из-под водки.
Здесь даже валяется рваная гармошка, хорошо, видно,  гульнул  кто-то. Проплыли остров, река пошла под уклон, вода понеслась  быстрее, и мы, не гребя, домчались  до  Дешауля – его ещё  между собой зовут Кабарожкой,  видимо, потому что по берегам речушки столько живёт этой маленькой и милой  козочки, дожившей, как и глухарь, с древности до наших  дней.
 Вдоль речки трактором проложен путь до времянки химиков. Химики давно уже не собирают живицу, а тут  живёт один из них, Абориген.
 Этот человек здесь уже лет двадцать, но выходит из тайги в посёлок очень редко: закупит продукты, дела какие оформит – и снова в свою  избу.
 С  ним очень интересно поговорить - если он, конечно,   разговорится – философ ещё тот.
 И снова мы с Олегом пошли до Аборигена, а Витёк остался  на Каменке. Харюза ловить, можно было здесь даже и не  пробовать: каждый день здесь баламутил воду Абориген, ведь он жил полностью за счёт тайги.
 Подойдя к  избушке, мы постучались в ободранную – собаками, что ли? – дверь.
– Уходи, скотина! – донеслось до нас из избы.  – Эй, Абориген, ты чего там ругаешься? - крикнул ему я.
 – Алексей, ты, что ли? – отозвался тот, и загремели внутри  засовы – что-то тяжёлое отодвигалось.
 Наконец, дверь открылась, и вышел Абориген.
 Худой, с седоватой бородкой клинышком и очень мудрыми глазами. В них светилось всегда детское любопытство и  доверчивость.
 – Медведь меня доконал совсем, не выпускает из избы! Сначала убил мою собачонку, а теперь, видимо, меня хочет!  - говорил он нам, цепко оглядывая каждого.
 – Я думал, это он пришёл. Как вечер – приходит, вокруг избы походит, в дверь толкнётся и рычит, скотина. Помогайте, мужики, вижу, у вас ружья есть.
 Решили переночевать у Аборигена. Олег сбегал к Витьку, предупредил его о предстоящей охоте, взял из рюкзака патроны для своей пятизарядки, фотоаппарат.
 Мы осмотрели место и прикинули, как встретим шалуна,  чтобы сразу и наверняка.  Рядом с избой из построек был только деревянный туалет.   – Может, в нём засядешь, и будешь ждать? – предложил я Олегу.
– Оттуда прекрасный обзор, как в тире, и если что, то  бежать далеко не надо.  – Думаю «если что» не  случится,  но договоримся, Алексей, что стреляю медведя я, ты только подстраховываешь. У  тебя-то их уже вон сколько на счету, а я впервые.
 – Хорошо, я буду держать его из окна на мушке, а ты стреляй только в грудь, – ответил я.
Медведь пришёл, как только село солнце. Олег не растерялся: выждал, когда он подойдёт близко, и выстрелил в упор – промазать здесь было трудно. Это был  пестун, годовалый балбес, но он мог бы стать большим наказанием для людей.
 Олег снимал с него шкуру и был  очень доволен охотой. Мясо и жир оставили Аборигену.
 Тот стал нам другом и приглашал заходить к нему в любое время. У него в избе была целая библиотека: множество журналов и книг. Откуда он только это всё собрал?
 Он рассказал, что жил когда-то в Москве, закончил МГУ, потом переехал в Красноярск, а жена не захотела уезжать из столицы и подала на развод, детей у них не было.
  В Красноярске он не смог вписаться в преподавательский состав и ушёл работать простым рабочим. Потом случайно встретил вербовщика и завербовался в  тайгу вздымщиком.
 Он тогда и не знал о такой специальности. Родители от  него отвернулись, и он жил в тайге один, но зато свободный от человеческих пороков.   
 – Не тянет к людям? – спросил  я.   – Сначала было такое, а потом постепенно привык. Да и  скучать некогда было: работа, а потом рыбалка. Научился ловить зверьков силками да  капканами – на этом и живу.
  Я понимал его: в тайге жизнь течёт по другому времени. Люди в городах ускорили её темп, и многое им не видится из-за этой скорости, многое пролетает мимо, как за окнами поезда.
 – Однажды мастер приехал на времянку с продуктами, а меня нет, вот, он и сказал: «Где этот абориген хренов?»
 Так  и  прилипло ко мне это прозвище, а я и рад, что стал здесь аборигеном, а не москвичом в столице, – рассказывал он.
 Когда мы уходили, Абориген подошёл ко мне и показал несколько толстых общих тетрадей, исписанных мелким  почерком.
 – Алексей, если со мной что случится, забери это себе. Я знаю, что ты пишешь, может, тебе пригодятся мои мысли.
 Витёк нас ждал с нетерпением, он долго выслушивал и  расспрашивал Олега о медведе, а меня одолела грусть. Вот, встретив хорошего человека, пришлось так быстро  расстаться. Но я успокоил себя тем, что буду теперь очень  часто навещать Аборигена.




          продолжение     http://proza.ru/2026/06/08/351