Жизнь была, как вода голубая. Герасимов

Член РСДРП с 1905.Арестовывался за революционную деятельность. С 1907 в эмиграции. В 1914 поступил добровольцем во французскую армию. В 1915 выслан в Россию за антивоенную пропаганду. Печатался в Правде, был зампредом ВАПП.В 1918 был зампредом ревкома, председателем совета солдатских депутатов. Кроме того был председателем местного Пролеткульта .В 1920 был соучредителем газеты Кузница. В 1921 вышел из партии по политическим мотивам(из-за введения НЭПа).В 1937 был арестован и впоследствии расстрелян.

***
От хат соломенных селений,
Где жизнь смирением горда,
На грозный зов сиренных пений
Пришли в стальные города.

Был каждый в пламя горна брошен,
Кипящей сталью опален,
Кандальным звоном обострожен,
Железным пеплом опылен,

Обвенчан факелом завода,
Его зарницей озарен,
Обласкан музыкой приводов,
Орлиной дробью шестерен,

Обрызган искрами металла,
Крещен в купели чугуна,—
И вот осталенною стала
Златосоломная струна.

Как сон, смиренная забыта
Преклонновыйная межа,
Душа горящая облита
Звенящим валом мятежа.

Завод — как водопад жестокий,
Струятся медь, чугун, руда,
Электропламенные токи
В стальные мускулы труда.

Стал каждый пламенным баяном
Кующих звонов, красных струн,
Грозово-вскрыленным титаном,
Зари Грядущего — трибун.

Березка

Она росла, цвела и пела
Шелками взвеянных кудрей.
Теперь изрубленное тело —
В грязи на заводском дворе.
Оскалив стальные зубы,
Электрическая пила
С визгом и рычаньем грубым
Четвертовала на дрова.
Я дрогнул зябко в гари жаркой
От мимолетной боли,
Когда швырнули в кочегарку
Отрубленные голени.
Слышу тонкий птичий щебет,
Шелесты живой листвы.
В вечернем и манящем небе,
Купаясь, вздрагивала ты.
Стыдливо влажные ресницы,
Вспыхнув, опустила ниц,
Когда они, иль птица с птицей,
Как две звезды, стремились слиться.
Ласкаю жаркою щекою
Берестовый пушок,
Продымленной рукою
И влюбленной душой.
Из топки пахучие струи —
Росной рощею дышу.
Всплескивают поцелуи
Сквозь пламелиственный шум.
Перелился в скрытый пламень
Березовый сок,
И расцвел ночными цветами
В медных жилах ток.
Я, обожженный и грубый,
Как этот уголь черствый,
Целую нежно губы
Моей невесты мертвой.
Когда в душе все сновиденья
Куда-то отлетают вдруг,
Тебе внезапные моленья
Я приношу, далекий друг,
Я покидаю город звонкий,
Иду в простор немых полей,
Где образ призрачный и тонкий
Подруги плачущей моей.
Там влажною от слез щекою
Ласкаю белую кору
И прядь зеленую беру
Своею грубою рукою.
И, дрогнув весь от сладкой боли,
Молитву тайную шепчу,
Когда погасит вечер в поле
Зари венчальную свечу.
А ты затихнешь, как живая,
Немую грусть мою поймешь
И, ветку нежно нагибая,
Слезу ненужную смахнешь.


***
Весна так славно наследила
На светлорозовых снегах,
Цветное платье зацепила
На расцветающих кустах.

Твое горячее дыханье
Серебряные плавит льды,
И зверь, и птица, и сознанье
Твои благословят следы.

К земле припала с долгим криком
Семья взъерошенных грачей.
Как нежно в этом хоре диком
Журчит улыбчивый ручей!

Чернеют тут и там озера
Из снега выплывшей земли.
Опять восторженные взоры
Теряю в голубой дали.

Опять так девственно и чисто
Блестит извивами река,
В ветвях весь солнечный, лучистый
Повис тенетник паука.

С ресниц проснувшейся березы
Росы стекает бирюза,
А подступающие слезы
Мои наполнили глаза.