Время

Все мы игрушки в руках злосчастной, переменчивой судьбы; когда она соблаговолит к нам, то щедро одаривает любовью, богатством, властью, детьми и внуками, положением в обществе, а когда у нее настроение изменяется, то она безжалостно отнимает у нас свои разукрашенные подарки и фальшивые украшения.
Хлипкий мост над неудержимой рекой времени, с одной стороны — затонувшее прошлое, с другой — неопределенное будущее, а между ними стою я в колеблющемся настоящем, зажатый посреди похороненного вчера и ненадежного завтра.
Что будет со мной, когда всё для меня закончится, когда прервется мое дыхание, когда остановится мое сердце, когда солнце моей жизни сядет за горизонт предопределенности и всё вокруг постепенно исчезнет вместе со мной?
Вопрос времени, всё заканчивается рано или поздно для всех, и я не исключение.

«Шримад-Бхагаватам», книга 10, часть 1, глава 1
Рожденному смерть уготована на роду, для каждого из нас уже зажжен погребальный огонь, и неважно, когда он поглотит нашу плоть, нынче или через сотню лет.
Стоит ли торопить смерть, несущуюся к нам быстрее самой быстрой стрелы?
Необузданное время разделит наше тленное тело на пять стихий, которые вследствие наших деяний снова слепятся в плоть.
Как шагающий, прежде утвердившись одной ногой, отрывает от земли другую, или гусеница, закрепившись на следующем листе, сползает с предыдущего, так душа сначала находит себе убежище в будущем теле и лишь затем покидает нынешнее.
Отчего весть о твоей смерти так всполошила тебя?
Ведь смерть неизбежна и, по сути, есть смена ветхого платья на новое.
Как человек, увлеченный впечатлениями, переносится в иную действительность и забывает о нынешних телесных условиях, так душа, захваченная мыслями о будущем, готовит себе иное существование в ином телесном облике.
Ко времени смерти нынешнего тела душа уже имеет в своем распоряжении тело следующее, слепленное из мыслей, дел, желаний и впечатлений.
Как отраженная в возбужденной ветром воде луна меняет свои очертания, так живое существо, возбужденное мыслями, непрерывно меняет свой облик и представления о себе.

Время всегда движется только в одну сторону, словно неуправляемая неудержимая река, которую невозможно перегородить плотиной, перемычкой, дамбой или отвести в сторону с дороги жизни, оно оставляет после себя останки, обломки, развалины и разбитые корабли прошлого.
И опять со мной моя желтоглазая подруга осень, октябрь, за окном о чем-то своем бормочет бездомный ветер, гуляя по промокшим улицам в компании с занудным моросящим дождем.
Последние кусочки тепла растворились в тлеющем закате, мое время незаметно прошло, игра окончена, на сцене свет погас, занавес опустился, музыка смолкла, зрительный зал опустел, стихли голоса, и я почти что умер.
Был я или я не был, есть я сейчас на этих театральных подмостках или меня нет, вряд ли кого-нибудь заинтересует.
Новое время, новые лица, новые маски, новые неудержимые храбрецы, новые герои, новые полководцы, новые победительницы конкурсов красоты, новые мелодрамы и остросюжетные линии, эгоистичный мир легко забывает вчерашних безрассудных смельчаков, их блистательные победы и звонкие имена.
А где те, что наводили ужас на своих врагов, чье слово становилось незыблемым законом, кто держал в своих руках громадные империи, процветающие страны, великие царства, острова и континенты? Они спят вечным сном в сырых могилах и уже мертвее самой смерти!
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 2, глава 1
Затянутые в водоворот суетных забот люди в большинстве своем не спрашивают себя, кто они и зачем появились на свет.
Человек находит себе тысячи предметов для обсуждения, никчемных и бессмысленных.
И лишь самый главный предмет — цель жизни — он старательно обходит вниманием.
Не ответив себе на два главных вопроса: кто я и зачем живу, — люди ищут бессмертия в своей бренной плоти, плоти потомков или памяти соплеменников.
Великое заблуждение — полагать, что от смерти спасет тот, кто сам обречен на погибель.
Слух свой следует обращать к сказаниям о Нем, над кем не властна неодолимая смерть, и у Него надо вымаливать прощения.
Каких бы успехов ни достиг ты на мирском поприще, постиг ли строение мира или устроил благополучие близких, все твои успехи — сущий вздор в сравнении с подлинным сокровищем — возможностью в час смерти внимать о Господе Боге.
 
Жизнь моя — словно осенние листья, по ветру брошенные, моё лицо постоянно меняется в зеркале времени; словно танцуя, проскальзывают сквозь меня торопливые годы.
Неодолимое время рвется вперед, сметая, давя, размалывая, рассеивая все живое и неживое своей неудержимой поступью.
Оно переписывает каждый мой шаг, каждый мой вдох, каждый мой день, секунды сливаются в минуты, минуты в дни, дни в годы, неудержимый поток, вечно несущийся в одном направлении.
Жизнь на запредельной скорости, оглянулся — уже понедельник, сделал еще один шаг — опять декабрь.
Момент настоящего существует только в ускользающем «сейчас», того — вчерашнего — уже нет на праздничной сцене, его никак не догнать, не отмотать назад, не возвратить, не вернуть, впереди неизвестность, а завтрашнего для меня может уже и не быть.
Стрелки часов бесшумно скользят по циферблату, потрепанный календарь на стене, ежедневник, исписанный чьей-то неуверенной рукой, дни рождения жены и детей, церковные и государственные праздники, еще один Новый год.
Время — это то, с чем мы имеем дело каждый день, с годами оно бежит всё быстрее и быстрее, независимо от того, что я делаю: радуюсь или страдаю, сплю или двигаюсь, теряю или нахожу, отчаянно сражаюсь или в страхе бегу с поля боя.
Динамика времени, будущее приходит на смену настоящему, которое, в свою очередь, безоговорочно трансформируется в прошлое и остается где-то там далеко-далеко за спиной.
У моего прошлого нет будущего!
Господи, для чего Ты создал такой невероятный мир, и ласковое солнце, и беспредельные небеса, и бездонные океаны, и горные гряды, и стремительные реки, если он для каждого из нас закончится ничем.
Мы надеемся на то, что в самый последний момент кто-то придет и спасет, но к нам обычно готова явиться лишь та, что всегда в черном.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 5
Каждый рожденный в бренном мире обрекает себя на страдания.
В мире, где всё временное и преходящее, свободная по природе душа становится пленницей страха и наваждения.
Но тем, кто родился в человеческом теле, повезло более остальных, ибо, взирая на мир глазами человека, можно освободиться из оков иллюзии.
Потому, в отличие от других тварей Божьих, человеку не пристало трудиться ради лишь телесных удовольствий, доступных даже пожирателям испражнений, свиньям и собакам.
Дабы обрести умиротворение, столь необходимое для понимания смысла жизни, человек должен научиться умерять потребности плоти.
Тот, чей разум умиротворен, может увидеть вечное посреди преходящего.
Чтобы обрести вечность, следует отказаться от суетного, а это под силу лишь человеческому разуму.
Единственно обуздав плотские потребности, можно обрести душевный покой и наконец свободу!
Попавший во власть неодолимого времени не осознаёт причину с ним происходящего.
 
И завтра, и послезавтра, и через месяц, и через год, и еще несколько хрупких ненадежных лет, стоящих в очереди друг за другом перед вечностью.
И вот оно, торжествующее завтра, вишневое утро забилось в заспанные окна, первые ласковые солнечные лучики неуверенно пробиваются сквозь затемненные шторы, за окном слышны умиленные переливы звонких птичьих голосов.
Завтра уже наступило, и запахи, и краски, и цвета, и чувства, и желания, и надежды, но меня уже в нем нет.
Время, в этой игре оно всегда берет верх, остановить его я могу, только прекратив играть.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 13
Тела живых существ обречены на погибель с самого рождения, они появляются и исчезают, как пузырьки на поверхности реки времени.
Потому, видя рождение и смерть, не стоит ни радоваться, ни печалиться.