Солнечный волшебник

                Солнечный Волшебник


Прислонившись к стеклу головой, я равнодушно наблюдал пробегавшие мимо пейзажи. Старенький автобус старательно тарахтел уставшим двигателем, исправно выполняя свою работу. Через сколько оборотов он смолкнет навечно? Он видимо об этом не задумывался, ставя в приоритет первоначальное свое предназначение.

Вот так и я. Оттарахтел свою тридцатку. Исправно. Четко. Никто не упрекнет. Вот только – зачем?! А главное – для кого?! Как-то так жизнь прошла непонятно. На автопилоте. Чего я добивался? К чему стремился? Все словно в тумане. По наитию. Скоро тридцать три бахнет! А я что?! Чего я добился?! Даже похвастаться не чем! Не то что – кому-то. Себе даже не чем! Кого-то я еще смогу обмануть. А себя?! Себя разве обманешь?! Нет! Разве что, если уж очень постараться. Но я не из таких. Врать самому себе – низшее, что может произойти с человеком. Вот, если бы какое-нибудь чудо со мной приключилось…

Кто задумывался о том, как себя поведет, если его жизнь посетит чудо? Уверен, что каждый об этом хоть иногда, но думал. Я даже уверен, что строил грандиозные планы о том, как распорядится, свалившемся на него чудом. Вот только ничего на самом деле не произойдет. Так уж устроен человек, что не способен распознавать чудеса. Ну вот не способен и все тут! Всякий раз, когда человека посещает чудо – а оно, поверьте мне, посещает всех нас - он с завидной упертостью, даже прямо скажем, с безграничной глупостью, упускает свой драгоценный шанс изменить свою жизнь к лучшему.

Надо заметить, что способов игнорировать чудо, человек изобрел множество. Отмечу наиболее распространенные.

Жадность! Сколько человеку не давай – а ему все мало и мало. Думаю, не стоит объяснять дальше и так все понятно. Жадный человек не способен распознать чудо. Алчность застилает пеленой глаза надежно.

Излишняя самоуверенность! Я, конечно, не спорю, самоуверенность в человеке просто обязана присутствовать. Но все, как говорится в разумных пределах. Без фанатизма. Излишне самоуверенный человек никогда не признает факт появившегося чуда в его судьбе. Он все отнесет к своим собственным заслугам. И даже, если происходящее не будет влазить ни в какие ворота, он все равно что-нибудь да придумает. Например, объяснит случившееся критическим переходом количественного в качественное.

Простота! Да самая натуральная до банальности возведенная, простота восприятия мира, когда случившееся чудо, воспринимается как само собою разумеющееся, при этом автоматически лишается своей чудесной природы. Со словами – «Так ведь и должно было произойти!» или «Так кто сомневался, что так и будет?» или вот еще «А разве могло произойти по-другому?» невероятное множество чудес было воспринято, как самое заурядное событие. Мне нравится, как кто-то дал однажды подобному явлению прекрасное определение – Обыкновенное чудо. Очень грустно осознавать это.

Страх! Да уж, страх повстречать чудо сидит коварным испуганным зверьком во многих из нас. И страхов надо сказать существует множество, но преобладает, как мне кажется, самый распространенный – «А что мне за это будет?». Человек, как правило, во всем ожидает подвоха. Он боится порадоваться надвигающемуся чуду, потому как уверен, что за это ему обязательно прилетит некая кара, наказание. Ведь не может же просто так взять и обрушиться на тебя чудо, непременно что-то у тебя за это отнимут в виде платы. Это что-то от лукавого. Поэтому, как правило, люди открещиваются от чудес. Срабатывает принцип – не нужно мне чего-то давать, главное не забирайте то, что уже есть.

Если вы думаете, что я такой весь грамотный из себя, умничаю, поучаю, то спешу всех успокоить – я такой же балбес, в жизни которого однажды произошло чудо, а я не смог его толком принять и оценить масштаб. С годами я начал понимать, что случилось в моей жизни однажды невероятное чудо, но я разбазарил его на глупости. Хотя в то время, это вовсе не казалось глупостями. Но все же! Так глупо! О чем я тогда думал?!

Вот еще одно важное действие, которое необходимо осуществлять, когда тебя посещает чудо – нужно ценить его и что очень важно – быть благодарным ему за то, что оно посетило тебя.

Спустя годы, осознав, что со мною однажды приключилось, я каждый день ждал и надеялся на очередное чудо. Я надеялся, что оно снова меня посетит. Пусть не такое, пусть другое. Не важно. Главное, чтобы случилось чудо! Уж я бы повел себя не так безрассудно. Но чудеса в моей жизни так и не происходили, как я ни высматривал их. Я настолько пристально выискивал малейшие проявления чуда, что неожиданно начал подсматривать за другими людьми. Я банально переживал, что чудо, предназначенное мне, вдруг собьется с пути и посетит кого-то другого. Да, стыдно, но доходило и до такого идиотизма. Собственно из таких вот многочисленных наблюдений и сложилось мое мнение о людях и их отношении к чудесам.

Как-то незаметно пролетело пятнадцать лет, как я уехал из отчего дома и вот спустя такой значительный отрезок времени, я возвращался домой. Стыдно признаться, но я так долго не был дома. Как уехал учиться в институт – так больше и не появлялся. Институт, работа, карьера. Закружило - завертело. Конечно, созванивался с родителями. Но тоже не особо густо. И вот мама позвонила, что отец тяжело заболел и я, взяв отпуск, поехал.

Интересно, как там Марк поживает?- подумал я, уносясь снова мыслями в то самое «однажды».




                1



В тот день я как обычно ковырялся с велосипедом. Мне нравилось с самого детства что-то конструировать, мастерить. Родители поощряли мою тягу и покупали мне разные конструкторы. В то время одни из лучших. Чего я только из них не понаделал. Детали с конструкторов появлялись в нашем домашнем обиходе в самых неожиданных местах. Не всегда правда к месту, и не всегда практично, но полет конструкторской мысли не всегда удавалось остановить. Помню, отец в шутку называл меня умельцем. Иногда волшебником. Мне нравились эти прозвища. Они точно характеризовали мою ненасытную тягу к технике.

Так вот, велосипед как вы понимаете, у меня был славный. Самый лучший в нашем селе. Правда, село у нас не огромное – пять улиц да проезжая дорога, нанизывающая эти улицы словно мясо на шампур.

Но каков бы классный не был у меня велосипед, мне хотелось нечто новое. Мне хотелось мотоцикл! На крайний случай, и мопед сгодился бы. Вырос я из велосипеда. Мне шел семнадцатый год. Организм требовал скорости, мощи, энергии! Мужики с нашего села, зная какие у меня руки до техники охочие да сноровка умельская, частенько прикатывали свои мотоциклы и мопеды, чтобы я что-либо починил в них, подправил, настроил. А за это разрешали немного прокатиться на отремонтированном аппарате. С четырнадцати лет я умело гонял на мотоцикле. Но одно дело, когда тебе давали прокатиться за оказанные услуги, и совсем другое, когда у тебя есть свой собственный мотоцикл.

К сожалению, это были только мечты. У моих родителей не было возможности купить аппарат моей мечты.

Увлеченный своими грустными мыслями, я не заметил, как ко мне подошел Марк.

-Привет, Виталька!- радостно произнес он, улыбаясь во весь рот.

Как же он бесил меня своей вечно улыбающейся физиономией. Что бы ни произошло – он лыбится. Словно поводов для грусти у него совершенно не существовало. Не жизнь, а сплошной праздник. Еще смотрит так странно, как будто знает какой-то секрет, только ему ведомый и радуется тому, что никто не в курсе, какой невероятной тайной он владеет. Вот как дал бы ему леща, чтобы не лыбился так. Но нельзя. И не потому, что он на пять лет младше меня, а потому что он особенный. Таких называют солнечные дети. Дети с синдромом Дауна. Таких грех обижать, говорил мой отец. Это божьи дети. Да я и сам это понимал, но ведь реально бесит, когда у тебя мысли грустные и настроение паршивое, а он стоит и лыбится. И ничего ему не нужно для счастья, словно оно внутри его живет. А мне вот ужасно не хватает мотоцикла для счастья!

-Привет, Марк,- тяжело выдохнул я.

-Ты чего такой грустный, Виталька?- наивно спросил меня Марк.

-А чему радоваться-то?

-Как чему?- удивился он, продолжая при этом дурацки лыбиться.- Жизни. Радоваться тому, что живешь!- весело говорил он.

-Ну я вижу ты за нас двоих радуешься,- решил поддеть я его. Но я, конечно, понимал, что это бесполезно.

-Я не забирал твою радость, Виталька,- расстроился вдруг Марк.- Я радуюсь только своей радостью.

-Точно?- неудачно ляпнул я немного со злостью.

Лицо Марка в этот момент красноречиво говорило о том, какая тяжелая работа закипела внутри этой чудной башки. Вся мимика заиграла всеми своими разнообразными масками, коверкая и без этого не совсем удачное выражение, отличающее солнечных детей от обычных. Оно все также сильно стремилось к своему постоянному состоянию – улыбке – но пустяшная шутка заставила принять на веру в полный серьез сказанное, а оно говорило о плохом поступке. А это полностью противоречило жизненному кредо этого удивительного ребенка и категорично сбивало желание радоваться жизни, когда из-за этого  другому человеку плохо.

Мне стало невероятно жаль этого маленького чудака.

-Да пошутил я,- поспешил я успокоить Марка,- расслабься малой.
 
-Зачем ты так жестоко шутишь?

Да уж, вопросы этот маленький чудак задавал совсем не детские.

-Ты же видел, что я без настроения?- начал оправдываться я.- Чему тогда удивляешься?

-И что из-за этого надо портить настроение другим?

Да блин! Как же он меня достал! Я чуть не закричал это в голос.

-Извини, Марк!- стальным голосом выдавил я из себя.

-Ты теперь будешь улыбаться?- резкой сменой декорации Марк окончательно взбесил.- Я просто не люблю, когда грустят и плачут. Ведь жизнь – это счастье. А счастье – это улыбка.

Сейчас я буду улыбаться! Сейчас я так буду улыбаться, что просто обхохочешься! Сейчас дружок я вгоню тебя в такой ступор, что тебя переклинит так круто, что твои мозговые процессоры перегорят от напряжения, а я буду заливаться смехом. Сейчас-сейчас!

Я встал, прошел в гараж, нашел там кусок старой, но крепкой черной ткани – уж и не помню от чего остался – где-то тридцать на тридцать сантиметров, немного грязноватый, но ерунда – годится. Мы как раз в школе с ребятами разучили пару фокусов. Так ради смеха, ради забавы. А поскольку Марк – мальчик особенный, размышлял я, эти фокусы ввергнут его в ступор. Он ведь все принимает за чистую монету из-за своей уникальности. Вот пусть и поразмыслит, если будет чем. А я как раз и посмеюсь. Он ведь сам хочет, чтобы я улыбался.

-Виталька, давай покатаемся!- своей невинной улыбкой обратился ко мне Марк, едва я вышел из гаража.

Да, я иногда катал его на багажнике своего велосипеда. Он садился сзади, крепко обнимал меня, и мы неслись по улицам села. Вылетали за его окраину и неслись в сторону ставка. Затем обратно….

Ну как, неслись… Что значит, вылетали…

Когда-то очевидно, это было приемлемое определение. Но не сейчас. Не сейчас, когда я познал настоящую скорость мотоцикла! Вот на чем можно нестись, вылетать, влетать, вписываться. Эх! Что там говорить!

Марку этого не понять. Для него и велосипед – сверхскоростной аппарат. А мне все больше и больше он был противен. Моя бурлящая юная натура ну никак не резонировала больше с этой медлительной техникой. Садясь на него, в последнее время, я испытывал страшный дискомфорт. Порой мне даже хотелось взять и со всей силы зашвырнуть его куда-нибудь подальше с берега в ставок и забыть о нем навсегда. Но… Что дальше?! Мотоцикл из-за этого у меня не появится. А ходить пешком. Да еще в селе. Особенно, когда нужно прошвырнуться по делам в соседние сёла.

В общем, здравый ум меня, слава богу, не покидал, но и юная буйная натура кипела полным ходом в моей молодой груди и настойчиво требовала удовлетворения.

-Сейчас, Марк, погоди. Сейчас я покажу тебе пару фокусов,- зловеще улыбался я.- Смотри!

Я продемонстрировал Марку правую руку, показывая, что в ней ничего нет. Затем ту же манипуляцию проделал и с левой рукой. После накрыл черной тканью свой левый кулак, сделал несколько таинственных пасов кистью правой руки, произнес загадочные и непременные «Ахалай-махалай, сим-салябим!» и резко сдернул ткань. В левой руке у меня оказался теннисный шарик. Понятно, что я заранее умело расположил его в куске ткани.

-Ух-ты!- радостно прокричал Марк и захлопал в ладоши.

Признаться, мне даже стало очень приятно – так чистосердечно он обрадовался простому нехитрому фокусу.

Затем я проделал все то же самое, только теперь шарик исчез.

Марк очень внимательно обследовал мои руки и, убедившись, что шарика в них нет, он внимательно посмотрел на меня и серьезно спросил:

-Как ты это сделал, Виталька?

Пришло время мне улыбаться.

-А ты догадайся?- загадочно с прищуром ответил я.

-М-м-м,- задумался Марк.

Он внимательно смотрел на меня, словно пытался проникнуть в мои мысли. В какой-то момент я словил себя на мысли – а вдруг эти особенные дети обладают и особенными талантами?! А что если Марк и правда умеет читать мысли? Мне стало не по себе от этих размышлений, и я погнал их прочь, как можно сильнее. Что за чушь?! Но Марк продолжал сверлить и сверлить меня взглядом, да так, что я заерзал на месте. Посмеялся, блин. Сейчас «коротнёт» малого, рассказывай потом тете Эле, его маме, что «сломал» ребенка.

А Марк все продолжал мычать, усердно размышляя и буравя меня по-прежнему своим пронзительным взглядом. Вся радуга его эмоций играла на лице – от крайнего удивления переходящего в крайнее восхищение и все это перемежалось невероятным каскадом всевозможных видов улыбок.

Я уже начал волноваться, что шутка может перерасти в беду. Надо срочно придумать что-то, чтобы «разрядить» его и отвлечь, увести в другую сторону. Может, правда на велике прокатить. Так и быть. Лишь бы его отпустило.

-Ты – волшебник?- наконец выдвинул свою версию Марк.

Ну слава богу, хоть какой-то сдвиг.

-Та не, Марк,- спешно проговорил я.- Какой я волшебник?!

Не хватало мне еще такой ответственности!

-Тогда как ты это сделал?- Марк снова улыбался словно ни в чем ни бывало. Эти его резкие переходы!

Но все же я облегченно выдохнул. Ребенка я не «поломал» и, слава богу. Но ведь упущен такой момент для смеха! Вместо того чтобы насладиться сложившейся ситуацией я распереживался за душевное состояние этого вечно радостного балбеса, прости господи.

Ладно! Я сейчас наверстаю!

-Это большой секрет!- таинственно произнес я.

-Скажи мне, Виталька!- так простодушно улыбаясь, попросил Марк, словно я не имел права отказать ему.

-Я не могу! Это очень большой секрет!- продолжал я, внутренне уже насмехаясь над сверхдоверчивым пацаном.

-Ну пожалуйста, Виталька!- умолял Марк.

-Секрет потому и называется секретом, что его нельзя никому рассказывать! Разве ты не знал?!

-Я никому не расскажу, Виталька! Честно!

-Нельзя! Секрет!

-Но ведь тебе кто-то почему-то рассказал этот секрет?

Ну вот, что ты с ним будешь делать?! Да ведь он соображает не хуже нашего. А тоже мне еще особенный ребенок! Шарит, будь здоров!

-Я заслужил!- не нашел ничего другого что сказать, парировал я.

-А как? А как мне заслужить, Виталька?!

Нет, это мне уже начало надоедать. Его простота обезоруживает, а наивность валит с ног. Как всегда.

Но все же я посмеюсь сейчас еще немного над ним,- решил я. А там прокачу на велике, и пусть шурует домой к мамочке.

-Пообещай, что никогда и никому не расскажешь об этом секрете!- таинственно и угрожающе произнес я.

Сюда еще бы темную ночь, полную яркую луну, вой волков и уханье сов – картина сложилась бы, что надо для клятвы.

-Обещаю, Виталька! Никогда и никому не рассказывать об этом секрете!- на полном серьезе произнес Марк.

Вот чудак! Наивный, добродушный, доверчивый чудак! Во все верит и все принимает за чистую монету. При этом ходит вечно лыбится. Что с него еще возьмешь?! Даже как-то стыдно обманывать, но раз сказал - А, говори и – Б. Надо доигрывать спектакль до конца.

-Секрет в этой черной ткани,- загадочно произнес я.

Марк застыл в невероятном ожидании. Признаться, таким сосредоточенным и серьезным я его никогда не видел. Глазами он вперился в меня, жадно ловя каждое мое слово не только ушами и глазами, но буквально всеми фибрами своей особенной солнечной души.

Вот сейчас бы сюда недавно пронесшийся в моем представлении ореол с полной луной и остальными составляющими – я бы и сам, наверное, поверил в тот бред, что нес этому наивному охламону.

Хотя кто знает, что творится в его загадочной душе и в его особенном мировосприятии? Возможно, его сознание сейчас рисует ему атмосферу намного круче, чем я себе могу представить.

-Она,- я сделал театральную паузу,- волшебная,- добавил я с придыханием.

Глаза Марка стали огромными словно блюдца, а рот его при этом открылся от изумления.

Я чуть не засмеялся. Да что там – я чуть не заржал! Но, слава богу, едва сдержался.

Вот так, маленький говнюк, живи теперь с этим,- радовался я про себя.





                2



Радовался я, как оказалось, совсем недолго.

-А можно я попробую?- завороженным голосом, произнес Марк.

-Да пожалуйста,- с «барского плеча» позволил я этому чудику испробовать себя в роли фокусника.- Только если она примет тебя.

-Как это?- опять раскрыл рот малой.

-Ну а что ты думал, все так просто?- решил я еще немного поизгаляться.- Этак каждый сможет чудеса и фокусы показывать. А вот захочет ли помогать тебе волшебная ткань или нет – это вопрос. Это уж ее дело решать – достоин ты волшебства или нет. Хочешь – попробуй. Посмотрим.

Я небрежно протянул Марку кусок черной ткани и приготовился к представлению. Предстоящее действие сулило веселые впечатления и, конечно же, очередную прекрасную возможность поугарать с лыбящегося балбеса.

Марк же очень бережно взял из моих рук черную тряпку, словно невероятную святыню. С благоговейным трепетом он держал ее, затаив дыхание насколько было возможно и с замиранием всех эмоций на вечно подвижном лице погружался в огромную тайну, доверенную ему по большому блату.

Итак, выступление фокусника Марка началось. Я приготовился внутренне ликовать и смеяться над его предстоящими нелепыми попытками повторить фокус.

С самым что ни на есть серьезным и значительным выражением лица, Марк повторял мои движения. Сначала он показал мне пустую правую руку. Потом – левую. Затем он накрыл левый кулак куском «волшебной» ткани, сделал пассы правой рукой, в точности повторяя мои, и произнес с придыханием «волшебные» слова – «Ахалай-махалай! Сим–салябим!» и резко, но очень нежно и аккуратно, словно боясь ненароком порвать, или обидеть, сдернул ткань с левого кулака.

-Алле-ап!- произнес Марк и продемонстрировал в своей левой ладони теннисный шарик, точно такой, как и у меня. После этого Марк заулыбался во все свои тридцать два, или сколько у него там в этом возрасте было, зуба. Он театрально раскланялся и протянул мне белоснежный шарик.

Я, за секунду до этого, будучи готовый в душе ликовать над нелепостью и немочностью в простейшем фокусе, малого пацана, просто оторопел, вытаращившись на теннисный шарик. В тоже мгновение, ощутив свой теннисный шарик у себя в руке, у меня по коже пробежал мороз, а волосы зашевелились на голове.

Как!!! Как он это сделал, маленький стервец! Если он вздумал посмеяться надо мной, то это у него получилось здорово! Но для этого он должен был основательно подготовиться. Но откуда он мог знать, что я вздумаю показать ему этот фокус и именно с теннисным шариком? Он что может видеть будущее?! Да не, бред! Я вытер пот со лба, хотя на улице было прохладно. И это его «Алле-ап!» - он ведь явно подготовился. Что творится?!

-Смотри, Виталька,- радостно показывая мне теннисный шарик, говорил счастливый Марк,- у меня тоже получилось! Волшебная ткань согласилась и со мной показывать чудеса! Смотри!- все тыкал он мне под нос свой шарик.

-Да вижу, я вижу,- недовольно произнес я, отводя его руку от своего лица.- Молодец! Что еще сказать,- задумчиво мямлил я.- Поздравляю!

Я, правда, не знал, что сказать и как реагировать. Если он издевается надо мной, то мне не хотелось в этом продолжать принимать участие. Но шестым чувством я понимал, что здесь что-то не так. Произошло нечто необъяснимое. И мой разум, едва касаясь мысленно к этому предположению, тут же отскакивал от него в ужасе. Нет! Такого не может быть! Да нет же!

-Теперь проделаем исчезновение шарика,- торжественно объявил Марк и после подобных манипуляций, он вскоре показал мне пустые ладони.

Я не выдержал – схватил его за локти и буквально начал выворачивать их, но руки Марка оказались абсолютно пусты. Нигде не был надежно припрятан злополучный шарик. Он действительно исчез. Я даже приподнял его и посмотрел под ним. Потом не выдержал и обмацал всего его. Нет шарика!

А! Какой же я балбес! Я схватил кусок ткани, основательно прощупал его, потряс – ничего! Этот чертов шарик испарился, словно его и не бывало!

-Осторожно с волшебной тканью!- взмолился жалобно Марк, когда я ее резко тряс и грубо щупал.

Я уставился на Марка со смешанными чувствами.

Ах, ты ж маленький дьяволенок!- размышлял я.- Надсмехаться надо мной вздумал! Как же ты это сделал?!

-Как ты это сделал?- не выдержал я все-таки и спросил.

-Виталька, ты что?- искренне удивился Марк.- Ты же сам дал мне волшебную ткань, а она согласилась помогать мне, творить чудеса.

Я сделал серьезное лицо. Нельзя было подавать этому маленькому бесенку и намека на свое крайнее замешательство.

-Ну да, конечно,- я сделал вид, что спохватился. Вроде как опешил и подзабыл.

Но я не просто опешил. Я был в полном и конкретном шоке! В нокауте!

Невероятные мысли роились в голове, но я от них старательно убегал. Наконец одна, исхитрившись, ловко юркнула и выскользнула из моего рта:

-А ты еще можешь так же сделать, но чтобы что-нибудь другое появилось? Не теннисный шарик.

У меня внутри аж загорелось все от предвкушения возможного действия. Господи! Если он сейчас провернет нечто подобное – у меня «крышняк» с места точно сдвинется.

-Если волшебная ткань продолжит мне помогать,- просто заявил Марк и добавил,- а что нужно явить?

Явить! Во как выразился, чертенок мелкий! Гудини малолетний! Копперфильд новоявленный! Кио недоделанный!

И при этом он спрашивает – что нужно явить? Выходит – это все импровизация? Если бы он видел будущее, он бы знал наверняка. Но он не знает. Значит дело в другом.

Господи! Неужели, это настоящее…

Нет! Нет! Нет!

Ладно. Сейчас проверим. В конце концов, что я так разволновался?! Надо взять себя в руки! Но, черт возьми, как?!

И я, по-прежнему старательно не выказывая внешне ни малейшего удивления, а внутри едва удерживаясь от невероятной девятибалльной качки, как можно спокойнее произнес:

-Яви-ка нам сейчас здесь, Марк – яблоко.

Марк начал проделывать манипуляции, но я тут же резко, но аккуратно перебил его:

-Знаешь, что дружище, что с того яблока,- небрежно бросил я, понимая что с яблоком можно как-то «вырулить», а вот чтобы уж наверняка,- яви-ка лучше клубнику. Ты ведь любишь клубнику?

-Обожаю!- радостно выпалил Марк.

-Значит, давай клубнику,- утвердил я.- Оторвемся вкуснятиной.

Ну давай, посмотрим, как ты сейчас выкрутишься,- я с замиранием вперился в Марка. Точь-в-точь, как совсем недавно он в меня, когда я показывал ему шуточный простяцкий фокус.

Только бы не вышло! Только бы не вышло!- кричало где-то глубоко внутри все мое логичное рациональное естество, забившись в наспех сооруженный кокон от надвигающегося откровения.

Марк тем временем отменил свои первоначальные движения, посмотрел по сторонам, взял чистое небольшое ведерко, поставил на землю, накрыл «волшебной» тканью, сосредоточенно и важно сделал пассы двумя руками и с невероятным выражением произнес «Ахалай-махалай! Сим-салябим!» и замер, взявшись осторожно за ткань пальцами двух рук.

В этот ответственный и напряженный момент, мы с Марком страстно желали свершения определенного действия. Всей душой! Только Марк очень желал, чтобы все получилось. Я же наоборот! Чтобы ничего не вышло  у этого чертового Гарри Поттера!

Наконец, Марк медленно потянул ткань на себя. Мы вдвоем стремительно втулющились в ведро и одновременно тяжело выдохнули. Марк – с облегчением. Я – со стоном.

У него получилось!

Ведерко было полностью наполнено свежей спелой яркотемноватокрасной невероятно пахнущей клубникой. Это при том, что до сезона клубники еще целых два месяца. В этом и был подвох. При всем желании, при всей своей хитрости и изворотливости, даже если допустить, что эти качества присущи этому солнечному человечку (а я пока что старался еще объяснить происходящее себе какими-то разумными рациональными толкованиями) он бы не смог нигде сейчас раздобыть клубнику!

Если только не….

Я не готов был принять такой поворот событий. Только не это!

Этого только не хватало!

Солнечный волшебник!

Да нет!

Нет!

Нет!






                3




Я, конечно же, попробовал клубнику. Последняя надежда (непонятно уже и на что) окончательно развеялась. Клубника оказалась самой что ни на есть настоящей и очень вкусной. Мы мигом притоптали ведерко клубники с мелким фокусником. Правда, я это сделал в полной прострации. На автопилоте. Даже не заметил и как.

Все мои мысли были заняты важным процессом. Какое определение дать свершившемуся….чуду.

Чуду?

Ну да - чуду! Хотя бы на это мне хватило смелости признаться в тот волнительный момент. А как еще это можно было охарактеризовать?

Оставалось понять самое непростое – как это чудо произошло?

Может, кусок ткани и вправду волшебный? А я, дурень, и не догадывался об этом. Я инстинктивно ощутил тряпку в своей руке. Нельзя ни за что отдавать ее ни в чьи руки. Даже Марку. Тем более Марку. Надо испытать ее, как только останусь один.

Да! Верно! Мне сейчас крайне необходимо остаться одному.

-Слушай, Марк,- аккуратно обратился я к малому,- беги, наверное, ты домой. А то вон ты уже сколько у меня пропадаешь. Мама, небось, волнуется уже?

-Не,- радостно протянул шкет,- она знает, что я у тебя. А когда я у тебя – мама не переживает. Она знает, что ты мой друг.

-Нет, ну правда, Марк,- я начинал юлить, как подлая змея, намерившаяся смыться,- беги домой. У меня еще дела есть.

-Какие дела, Виталька? Может, я тебе помогу, и мы потом покатаемся на велике?- его наивная улыбка в данный момент просто добивала меня окончательно.

Ведь он даже не догадывался о том, что сейчас произошло! В то время как меня мучительно разрывало на мельчайшие частички.

Я не был готов к чуду!

И если Марк воспринял случившееся, как само собой разумеющееся, разве что преисполнившийся огромной благодарности к «волшебной» ткани, то я как массовик-затейник всего этого действа оказался сраженный неожиданным результатом. Нужно было время на осознание случившегося. Затем на принятие. И уж потом, если я справлюсь с этим, начинать формировать свое отношение к этому чуду, елки-палки.

Но это понятно, что я так рассуждаю успешно лишь сейчас спустя многие годы после случившегося. Именно в тот момент в моей голове творилась грандиозная каша, и действовал я скорее по наитию. Ведь сознание пребывало в состоянии крайнего замешательства (мягко и культурно выражаясь), с трудом балансируя на грани ужаса и истерики, готовой наброситься в любой момент и с остервенением растерзать рациональную и логичную базу мировосприятия, удерживающую разум в здравом состоянии.

Как же мы ждем этого чуда всю жизнь?! Просим внутри себя – явись, явись! Надо же, я сейчас повторил слова Марка. А явилось и что?! Как испуганные зверьки прячемся в клетку логичного восприятия реальности и гоним его прочь. Чудо ведь на то и чудо, что не вписывается ни в какие рамки и законы повседневной жизни. Только когда мы просим и ждем чуда, об этом факте мы почему-то забываем.

-Покатаемся-покатаемся,- поспешил я заверить Марка, уже едва не насильно подталкивая его по направлению к калитке.- Обязательно покатаемся, дружище. Только потом. А сейчас мне, правда, нужно спешить. Извини, малой.

-Надо маме взять клубники,- вдруг спохватился Марк,- вот она обрадуется. Она тоже любит клубнику.


Он посмотрел в ведерко и расстроился. Клубнику мы успешно умяли с ним вдвоем полностью.

-Может, я еще явлю ведерко клубники?- спросил Марк, словно поскуливая немного от разочарования.- Маме понравится. Она съест клубнику, и немножко обрадуется, и не будет плакать. Она так часто плачет. Мне так хочется, чтобы она не плакала. Чтобы она всегда смеялась. Я стараюсь ее всячески развеселить, но она все равно плачет. Она думает, что я не слышу, но я все слышу. Я же не глухой. И я не глупый. Я понимаю, почему она все время плачет.

Марк тяжело вздохнул. Мне так стало жалко его. Почему-то никогда я об этом не задумывался. Ну особенный и особенный пацан. Солнечный ребенок. Того немного – лыбится постоянно. А он ведь такой же человек, как и все мы. Он также чувствует и также понимает. А может даже и больше.

-Я не хочу, чтобы мама из-за меня плакала,- тихо сказал Марк.- Можно я ей тоже явлю немножко клубники?

Я откровенно не понимал, что происходит и как поступать. Находясь в состоянии нокаута, вдумываться в происходящее и как-то реагировать было очень сложно. Но, как бы там ни было, я быстро сообразил, что случившееся должно оставаться в полнейшем секрете от всех. Даже от самых близких людей. Тем более от них!

-Ты что, Марк?!- с неописуемым ужасом вспыхнул я в ответ (ужас-то особо имитировать не пришлось)- Нельзя никому об этом говорить! Я же тебе открыл большущий секрет! Ты что забыл о волшебной ткани? Она же потом не захочет тебе помогать!

-Но я не буду никому говорить о ней,- испугался Марк и взмолился всей своей наивностью,- я только попрошу у волшебной ткани немного клубники для мамы.

-А как ты потом маме объяснишь, где взял клубнику?

Как же хорошо, что я тогда вовремя сообразил явить его клубнику!

-Я…Я…Я…- замямлил растерянно Марк.

-Во-о-от, понимаешь!- многозначительно подытожил я.- Тебе все равно придется рассказать о волшебной ткани, ведь клубника нигде сейчас не растет и даже не продается.

-А чем же мне тогда порадовать маму?- озадаченно протянул Марк.

-Да ты и так ее радуешь, дружище,- я постарался улыбнуться,- а если ты не пойдешь сейчас же домой, она станет беспокоиться и начнет волноваться. Тебе это надо?- я, конечно, поступал подло, схватившись за эту его неожиданно открывшуюся слабость. Ну а что оставалось делать?

-Нет, я не хочу, чтобы мама волновалась,- тяжело, но уверенно пролепетал Марк.

-Значит, спеши домой,- тут же подытожил я,- а завтра приходи, и покатаемся на велике.

-Обещаешь, Виталька?- Марк уже лыбился.

-Конечно!- уверил я.- Только ни кому не говори о нашем секрете. Даже маме! Понял?

-Понял, Виталька. До завтра.

-Давай!

Марк убежал своим чудным солнечным бегом, широко раскидывая руками и растопыривая непослушные порой пальцы, словно собирался взлететь в воздух. Я смотрел ему вслед и думал, а может он и взлетел, если бы только поверил, что действительно может. Вот как сейчас с волшебной тканью – поверил ведь всей своей чистой наивной доброй душой, что она волшебная, и она и впрямь ей оказалась. Кто знает, скажи ему что есть, к примеру, рубашка, которую если одеть, то можно и полететь – возможно, и в правду, взлетит?

Я вдруг осознал, что начинаю понимать природу случившегося. Но на всякий случай… Я пристально посмотрел на зажатую крепко в правом кулаке черную ткань.

Но сколько я ни пытался, как ни изгалялся, даже разговаривал и умолял «волшебную» ткань, но для меня она волшебной так и не стала.

Значит, дело точно не в ней.

Марк!

Этот особенный солнечный ребенок всей душой поверил в мою сказку о волшебной ткани и принял ее за чистую монету. Но, черт возьми, как такое возможно?! Все равно не укладывалось в голове.

И самое досадное - почему он?! Почему именно он, а не, к примеру, я! Ответ явился сам собой. Ясно и понятно - потому что он может верить абсолютно, без капли сомнений. Я так не могу. Да любой человек не сможет. Только особенный. Такой, как Марк. Солнечный ребенок. Который верит своему другу безгранично, потому что друг обмануть не может. Вот как сам Марк никогда и ни кого не обманет. Значит и друг никогда его не обманет. Он равняет людей по себе. Он не такой, как обычные люди. Он особенный.

Почему я не такой?- пронеслось вдруг в голове и тут же больно укололо, что я аж подпрыгнул. Нет! Я не хочу быть таким, как Марк. Я не хочу вечно лыбится и быть таким наивным лопушком, бороться со своими непослушными пальцами и стыдливо тупить глаза, когда чего-то не понимаешь. А в ответ только и продолжать глупо лыбиться. А не понимают они очень многого. Нет! Я хочу быть таким, как я есть – нормальным!

-Вот поэтому ты и не сможешь никогда стать волшебником!- тут же пронеслась у меня досадная мысль.

Я тяжело и печально вздохнул. Да, я не смогу повторить то, что сделал Марк, потому что я самый обычный человек. Я не особенный. И я осознано желаю быть самим собой. Поэтому волшебная дверь к чудесам для меня закрыта навсегда.

Пусть Марк многого не понимает, но он знает что-то другое. Возможно, самое главное и самое ценное, что должно быть всегда в человеке.






                4



Весь оставшийся день я только тем и занимался, что привыкал к мысли о том, что Марк способен творить чудеса. Объяснение тому тоже складно вписывалось в случившееся – безграничная абсолютная вера. Поскольку я очень любил читать научную фантастику и мистику, я довольно быстро пришел к этому умозаключению.

Но одно дело читать об этом в книгах и совсем другое – встретиться с этим явлением в реальной жизни. При чем – где? Да и с кем? В каком-то маленьком задрипаном селе! И кто я и кто Марк?! Мы самые обычные люди. Ну да ладно. Будем считать, что нам повезло. Такое тоже бывает. Выиграли в лотерею у судьбы.

И если я еще смог как-то объяснить феномен, случившийся с Марком, то механизм его действия оказался мне вовсе не по силам. Как правило, в книгах и фильмах мало уделяется места объяснения феномену. Если вообще соблаговолят уделить. Так ляпнут кое-что о каких-то там энергиях, пси-поле, или о повышенной концентрации мидихлориан в крови. Другое дело - Что герой может творить или вытворять с этой силой. Вот на этом и делался главный акцент в произведениях.

Большая сила – большая ответственность. И всякое подобное.

Поэтому, чувствуя, что моя голова находится на грани взрыва, я решил отбросить к чертям любые попытки понять происшедшее и сосредоточиться на том, какую из этого можно извлечь выгоду. Ведь, по сути, Марк мог явить что угодно. Ну, почти что угодно.

Вот тут-то, с приходом подобных мыслей, я конкретно оживился. Ужас понемногу уходил. Истерика улеглась. Но возбужденность только усилилась. Ведь теперь я понимал, что мне представилась реальная возможность осуществить свою мечту!

Мотоцикл!

Я едва не взлетел в воздух на радостях от посетившей меня мысли. Солнечный волшебник может явить мне мотоцикл!

Я уже представил себе, как гоню на мотыке по проселочным дорогам. Ветер свистит в ушах, а грунтовая дорога накручивается на колеса и исчезает сзади с невероятной скоростью. Механическое чудо несется в пространстве, и им управляю Я!

В момент, когда я, раскинув руки, представляя, будто держу руль, и рассекаю на своей мечте, я вдруг наткнулся взглядом на кусок «волшебной» ткани и резко «затормозил». Очевидно же, что с таким огрызком Марк не сможет явить целый мотоцикл. Тут нужна ткань размером, хотя бы как покрывало. Не меньше. Эх! Незадача!

Но ничего! Сейчас я что-нибудь обязательно придумаю. Обладая таким чудом – грех было бы не придумать! Очевидно же, что сами небеса подарили мне такую невероятную возможность осуществить свою мечту. Так чтобы придумать? Что?!

За подобными размышлениями и застала меня тетя Эля, когда подошла к гаражу. Я не сразу ее заметил, а когда увидел, откровенно растерялся и тут же испугался. Неужели Марк проболтался?

-Ну а что еще можно было ожидать от него?- тут же сам себе мысленно ответил.- Ведь Марк никогда не врет. Вот оно, когда одна и та же черта может быть одновременно и сильной стороной человека и его недостатком. А так все замечательно складывалось.

Конечно же,- думал я впопыхах дальше,- тетя Эля ему не поверила, всыпала по первое число, за то, что соврал ей (ну, а кто в здравом уме в такое поверит, если сам не видел?), сейчас мне еще устроит разгон. Хоть бы родителям не нажаловалась, а то еще и от них прилетит. Но то полбеды,- судорожно размышлял я,- самое страшное, что она может отбить у малого способность творить чудеса. Способность являть. Эх! Не сбыться видимо моей мечте!

Мой воображаемый и уже почти реальный мотоцикл умчался безвозвратно вдаль. И без меня. Внутри мгновенно наступило опустошение. Словно вакуумом стянуло изнутри грудь и стало тяжело дышать. Разочарование разлилось по натянутым нервам, и я едва не застонал от боли утраты мечты.

Тетя Эля ясно увидела, что со мной что-то происходит, как я растерялся при ее появлении. Она некоторое время буравила меня тяжелым взглядом.

-Добрый вечер, Виталик,- наконец начала она, продолжая пристально всматриваться куда-то вглубь меня.

-Здрасьте, тетя Эля,- еле выдавил я из себя.

Она еще некоторое время помолчала, беря меня измором и наконец, спросила:

-Марк у тебя был сегодня?

-Да,- не к чему было отрицать очевидный факт и начинать врать сходу.

Она опять молчала. Рентген ее глаз уже буквально спалил меня всего дотла. Ее крайне настороженный пытливый взгляд говорил о решительном настрое выбить из меня правду. Оставалось только понять – какую. Что ее так обеспокоило?

-Чем вы с ним занимались?- вкрадчиво, но жестко спросила она дальше.

Теперь, когда я выдержал первую атаку, я заметил, что тетя Эля совсем не готова разорвать меня в клочья за некую провинность. Как я изначально предполагал – за «вранье» Марка. Она крайне обеспокоена и возбуждена чем-то, что не могла понять и объяснить для себя.

-Да так, играли как обычно,- я решил попытаться «смыться в кусты». Упасть на дурачка.

-А конкретно, во что вы играли?- казалось, голос тети Эли сейчас сломается от напряжения, вот только не понятно в какую сторону. Либо она сорвется и закричит на меня. Либо…

Я понял, что лучше дальше не юлить. Знать бы только, что Марк рассказал ей.

-Я Марку фокус один показал. А потом он попросил, чтобы я его научил. Вот,- и я, взяв кусок «волшебной» ткани, быстро повторил фокус.

Тетя Эля долго смотрела на меня немигающим взглядом.

-А что случилось?- решился, наконец, и я задать вопрос.- Что-то произошло?

Тетя Эля, видимо, не выдержала внутренней борьбы, прикрыла рот рукой, приняла скорбное выражение лица и едва не плачущим (можно сказать почти обычным ее состоянием) голосом произнесла:

-Я никогда его таким не видела.

Я от неожиданности, в порыве чувств, даже бросился к маме Марка. Она будто и ждала этого – схватила крепко меня за руку.

-Что с ним случилось?!- я действительно испугался за малого.

-Он ничего не говорит,- едва не всхлипывая, проговорила тетя Эля.

-В каком смысле – ничего не говорит? Совсем?!

-Нет, он говорит. Но когда я его спросила, чем он сегодня занимался, он дошел до места, где пришел к тебе, а потом – замолчал. Я его спрашиваю - чем вы занимались? А он молчит. Я строго спросила его, а он говорит – секрет. Виталик, я прошу тебя, скажи правду, что произошло?

Я немного выдохнул.

Во-первых, Марк - молодец! Как я понял – он не признался маме о секрете.

Во-вторых, тетя Эля, как тетя Эля. Надо просто знать ее, вот и все. Она как обычно в своем репертуаре. И если бы не случившееся, и не мой страх, что Марк проговорился, то можно было бы и изначально не переживать.

Надо уточнить по поводу тети Эли.

Я однажды случайно подслушал разговор своих родителей с соседями, когда они пришли к нам на праздник в гости, немного подвыпили и начали болтать всякое. В частности и о тете Эле.

Когда-то она была красивой девушкой, при этом всячески старалась выделиться. Вышла замуж она за первого парня на селе. Красавца. Комсомольца. Крепкого силача и толкового работягу. Ходила по селу она словно пава – земли под собой не видела, словно парила. Голова высоко задрана. Одним словом, задавакой и зазнайкой считали ее в нашем селе.  Но ей было все равно на то, что судачили о ней за спиной. Она жила в своем мире. И вот словно сглазили ее счастье. Уж что у них там, в семье случилось, а муж стал выпивать здорово. А как выпьет, так и приложится иной раз к Эле кулаком. А с синяками и побоями особо не повыделываешься. Вот и стала все чаще сидеть она дома. На улице редко показывалась. То ли из-за тех же синяков. А то ли из-за того, что уже и похвастаться особо нечем.

В какой-то момент оказалось, что она беременна. А муж никак не хочет образумиться. Пьет и бьет по-прежнему. И надо же было, что родился у них ребенок не простой, а особенный. Солнечный. С синдромом Дауна. Мало кто рискнет оставить такого ребенка, а тетя Эля (и она очень всех удивила) – оставила.

Самое интересное, что муж сбежал, едва завидев своего особенного сына. Казалось бы, совсем у женщины руки должны были опуститься. Да только не у тети Эли. Теперь она снова ходила по селу со своим особенным сыном своим прежним величественным шагом. Только теперь она словно еще несла невидимый тяжелый крест – печать печали отчетливо выбилась у нее на лице. Никто не видел больше никогда веселой и радостной девушки Эли. Теперь это была страдалица. Вместо красивых и ярких платьев она носила простые одежды, едва не походя на монашку.

И надо сказать ее образ был единственным и неповторимым в нашем селе. Она все же добилась своего – стала особенной со своим особенным сыном и со своей особенной тяжкой судьбой. Так сказал тогда сосед. Причем не совсем хорошо сказал, немного едко. На что мой отец резко обрубил и сказал, чтобы тот не молол ерунды. Хотя после того как сосед еще раз повторил несколько фактов и даже тот, что Эля когда-то было обычной Леной, но имя ей не нравилось и когда она подросла то сразу же поменяла имя и стала Элеонорой. Она всегда стремилась выделиться, быть особенной. Не такой как все. Да и сына как назвала. Тоже имечко для нашего села еще то. Импортное. Отец мой не сильно уже и спорил, но просил не оскорблять только лишь.

Такая вот в нашем селе тетя Эля. Особенная женщина с особенным сыном. Это, если коротко.

-Тетя Эля, фух, ну и напугали вы меня,- я театрально выдохнул, изобразив невероятное облегчение на лице, при этом лихорадочно соображая как ее успокоить и отвлечь,- да не переживайте вы так! Все нормально! Фух! Я сначала думал, что-то с Марком произошло. А оно вон что.

-Да говори же, пожалуйста!- она начала трясти меня за руку, которую по-прежнему держала мертвой хваткой.- Я уже места себе не нахожу. Он же всегда мне все рассказывал! А тут молчит! Взгляд отводит и молчит!

-Все нормально, тетя Эля! Дело в том, что Марк готовит вам сюрприз! Это секрет и он не может вам его сказать,- я аккуратно с трудом вырвал свою руку на волю.- Вы только не давите, пожалуйста, на него. Скоро сами все узнаете.

-Сюрприз?!- на миг застыло лицо мамы Марка в удивлении.- Секрет? Но у него никогда не было от меня секретов.

-Ну, если он вам расскажет секрет, какой же тогда будет сюрприз, а?- я постарался радостно улыбнуться.- Логично?

-Ну да,- озадаченно протянула тетя Эля.- А ты меня не обманываешь, Виталик?

-Зачем же мне вас обманывать, тетя Эля?- искренне удивился я.

Знала бы, какой секрет хранит в себе Марк, ты бы не просто удивилась. Знала бы, на что способен твой особенный сын!

-С Марком ведь все нормально, Виталик?- допытывала она меня дальше.- Ничего такого, о чем бы я переживала? Ты ведь сам знаешь, что он не обычный у меня ребенок. С ним нельзя вести себя как со всеми. Он особенный. Ты понимаешь, какая у него хрупкая психика,- тетя Эля едва не с благоговением произносила эти слова, и я вспомнил ее характеристику словами соседа. Да, она любила демонстрировать свой крест.- Мне итак с ним не просто, а если он замкнется? Кто знает, что у него там в голове.

-Тетя Эля, не переживайте,- успокаивал я ее.- Я прекрасно знаю, какой особенный у вас сын. Все в порядке. Мы ведь с ним друзья. Вы разве забыли?

-Да, Марк всегда говорит, что ты его друг? А он тебе друг? Он ведь не такой как все. С ним очень не просто. Не все могут выдержать общение с такими детьми. Даже мне с ним не всегда…- она многозначительно замолчала, «выставив» свой крест на обозрение.

-Он тоже мне друг!- заверил я маму Марка.

-Точно?!

-Сто процентов!

-Точно все в порядке?!

-Точно!

-А что за сюрприз, можешь мне сказать, чтобы я точно не переживала?- попробовала она еще одну попытку.

-Тетя Эля, ну вы прям как маленький ребенок, ей-богу, извините. Скоро сами все увидите.

-Хорошо,- наконец сказала она и со значимым видом пошла домой, неся свою тяжкую ношу.- До свидания, Виталик.

-До свидания, тетя Эля!

Мама Марка ушла, а у меня добавилась еще одна проблема. Мало того что нужно было срочно придумать, как преобразовать чудодейственную возможность Марка в мотоцикл. Так еще нужно было придумать, что за сюрприз готовит Марк своей маме.

А Марк, конечно, молодец! Не раскололся ведь шкет! Устоял!

Мечта, приятно подгазовывая, снова медленно выруливала из небытия.






                5



Вечер прошел в противоречивых ощущениях. С одной стороны, я то и дело гонял мысленно на мотыке. С другой – я хаотично перебирал возможности, чтобы с помощью невероятной способности Марка воплотить свою мечту в жизнь.

Я даже обдумывал вариант, в котором Марк явил бы мне мотоцикл по частям. И это было вполне реально – площади ткани вполне хватило бы, чтобы изловчиться и вытянуть из нее определенным образом по частям – деталь за деталью весь мотоцикл. Ну, кое с чем пришлось бы заморочиться. Но не суть! Но вот чтобы явить все запчасти – нужно их знать абсолютно все. До мельчайшей гаечки и болтика. А я, даже насколько бы я не разбирался здорово в технике, всех деталей знать не мог. Этот вариант, к сожалению, пролетал.

Но и даже, если бы мы с Марком и явили бы все детали?! Как потом объяснить родителям, откуда они взялись? Не на свалке же нашел?! Да и опять же, даже если бы и что-то придумал для родителей, а паспорт на мотоцикл? Поэтому помусолив этот вроде и неплохой вариант, с грустью я отбросил его в сторону.

Я понял, что мотоцикл нужно только лишь покупать. А что? Может, Марк явит мне денег и всех делов-то?! И почему я сразу об этом не подумал?! Создал проблему на ровном месте. Ха! Ох, Виталик! Ведь Марк может явить, что угодно. Попрошу, чтобы явил мне денег, а родителям скажу, что насобирал. Я многим починяю технику. Некоторые подкидывают немного деньжат. Не особо конечно у меня их накопилось, но ведь никто не знает сколько. Даже родители.

Отличная идея! С ней я радостно и уснул.

И приснилась мне клубника. Уж столько клубники, что видимо-невидимо. Я уж ее ел-ел, ел-ел, а Марк все являет ее и являет. И радостный такой, лыбится как всегда по-своему, по-дурацки, да приговаривает:

-Кушай, Виталька, кушай. Я не хочу, чтобы ты грустил! Я хочу, чтобы ты был счастлив.

-Я буду счастлив, если ты мне явишь мотоцикл,- говорю я ему, а клубника так и лезет в рот.

-Нет, Виталька,- усмехается коварно Марк,- ты же сам захотел клубнику. Вот и кушай теперь. Наслаждайся!

Я уже дышать не мог, настолько во мне было той проклятой клубники, что хотелось закричать – Хватит! Хорош! Достаточно! Но я не мог. Я задыхался….

И в тот момент я проснулся. Я действительно тяжело дышал, и сердце колотилось, что есть силы. Клубника стояла перед глазами.

Только бы Марк не потерял способность являть,- пронеслось в моей голове.

Больше заснуть я не смог. Я с нетерпением ждал утра, чтобы поскорее увидеть Марка.





                6



Обычно он приходил к обеду. Хотя бывало, и не приходил по нескольку дней, но это случалось крайне редко. Я заметил, что тетя Эля всегда с удовольствием отпускала сына ко мне. Очевидно, чтобы самой отдохнуть немного, как мне казалось.

И если раньше я, мягко говоря, был не особо рад его видеть, то сегодня ждал как чуда. Собственно им он теперь и являлся.

Чего я только не передумал, как я перенервничал пока не заметил, что шкет, как всегда со своей фирменной улыбкой семенит к моему гаражу.

Поскольку времени у меня оказалось предостаточно перед встречей, я тщательно продумал свою тактику.

Во-первых, ни в коем случае не обнаружить перед Марком своей крайней взволнованности! Делать вид, что ничего особенного не произошло.

Во-вторых, ни в коем случае не дать ему понять, что он сам являет чудеса. Что весь секрет и вся сила, так сказать, в «волшебной» ткани. А поскольку я хозяин этой «волшебной» ткани, то и музыку заказывать буду я.

Этот пункт очень мне понравился. Таким образом, нащупав нужные струны малого, я запросто становлюсь и сам чудотворцем. То есть, умело манипулируя им, я смогу пожелать явить мне, что угодно. Главное, держать связь с малым. А поскольку он считает меня своим другом, это будет не сложно. В какой-то момент я даже ощутил себя этаким хитрющим серым кардиналом.

В-третьих… Я еще не придумал. Буду импровизировать. Но и первые два пункта выглядели весьма убедительными для начала осуществления моего коварного плана.

-Привет, Виталька!- радостно объявил Марк.

-Привет, Марк,- обычным тоном ответил я, для виду ковыряясь в велике.

-Покатаемся?- спросил Марк.- Ты вчера обещал.

-Да, я помню. Сейчас вот немного приведу его в порядок.

И я продолжил делать вид, что что-то там подкручиваю, подтягиваю цепь, смазываю ее. Я уже начал спицы подтягивать от нечего делать, а Марк молчал, наблюдая радостно за моими движениями.

Молчал и я. Минуты тянулись, словно муха в мед попала и еле-еле двигалась, с каждым движением ослабевая и замедляясь, готовая вот-вот испустить дух. Вот так и терпение мое готово было кончиться и взорваться от этой липкой тягучести ситуации.

-Меня мама вчера расспрашивала-расспрашивала, а я ничего не сказал ей,- наконец произнес долгожданные слова Марк. Лицо его светилось от счастья и преисполнилось гордостью за свой поступок. Лыба растянулась, как ни бывало раньше.

Я чуть не закричал от нервного напряжения, едва удержав себя в руках. Придав лицу удивление, я небрежно кинул:

-Ты о чем это?

-Как о чем, Виталька?- заволновался Марк.- О секрете?

Я простодушно посмотрел на него с еще большим напускным удивлением.

-Ну как же?!- не находил себе места Марк.- О волшебной ткани и о клубнике,- добавил он шепотом, озираясь по сторонам.

Вроде как, спохватившись, я оживился и так же тихо спросил:

-Я уж и забыл об этом,- равнодушно произнес я, а сердце так и колотилось внутри,- ты точно ничего не сказал?

-Честно, Виталька!- поклялся Марк.- Ни словечка не проронил. Хотя был момент, что думал, сейчас расскажу… мама начала плакать. Я еле-еле выдержал.

-Молодец!- похвалил я его.- Ты большой молодец, Марк!

-Может, мы ей все-таки расскажем, Виталька?- вдруг протянул жалобно Марк.- Мне так не хочется, чтобы она плакала. Мне так хочется, чтобы она улыбалась.

Я заволновался. Этого еще не хватало! Нет! Взрослых нельзя посвящать в такие таинства. Все волшебство исчезнет вмиг.

-Я тебя прекрасно понимаю, дружище,- начал аккуратно втолковывать я малому установку,- но нельзя никому знать о волшебной ткани. Я на свой страх и риск рассказал тебе, но ты ведь мой друг…

-Мама тоже мне друг,- перебил меня взволнованный Марк.

-Подожди, Марк,- резко, но не жестко остановил я его,- этак мы по секрету всему свету всем расскажем и что тогда? У мамы твоей тоже есть друг или подруга. Она расскажет ему, а тот другому и что в итоге? Нет, Марк, так нельзя.

-Мама никому не скажет, я ей объясню, что нельзя,- с надеждой промямлил малой.

-Вот как я тебе вчера, да? Мы же договорились, что это секрет. А теперь ты хочешь рассказать его.

-Но ведь маме, чтобы она не плакала.

-Знаешь, что Марк,- я решил поднажать с укором, немножко пожёстче,- я например, своим родителям тоже не говорил об этом секрете. Никому! Понимаешь?! Только тебе! Потому что ты мой друг!

-И ты мой друг, Виталька!- тут же выпалил Марк и заскулил дальше.- Но ведь мама плачет. Мне ее жалко.

-Значит так, дружище!- я решил идти ва-банк.- У тебя мама только после этого заплакала? Только вчера?

-Нет,- смутился Марк.- Она всегда плачет. Прячется, но я ведь слышу. Я хотел ее порадовать, но нужно твое разрешение. Я ведь обещал, что не выдам секрет. Но ведь она тоже обрадовалась бы клубнике.

-Слушай, Марк! Ты сам только что ответил, что твоя мама частенько плачет, извини. И дело не в том, что ты ей не рассказал секрет. И большой молодец, что не рассказал. А на счет клубники, я тебе еще вчера объяснял. Ну не поймет она такой фокус, понимаешь? Ей придется выдать секрет. А его выдавать нельзя.

-Ну может хоть немножечко?

-И как ты это себе представляешь?

Марк пожал плечами.

-Вот и я не знаю как. Значит так, смотри. Маму твою мы с тобой обязательно порадуем, развеселим. Вот только придумаем специально для нее программу и повеселим.

Как раз решим одну из проблем. Так, на это действие малого я уже подписал. Оставалось только придумать программу представлений для тети Эли.

-И, в конце концов, Марк,- я решил окончательно пресечь дальнейшие возможные попытки малого канючить, чтобы рассказать секрет маме,- это ведь мой секрет. И я решаю – кому можно его открывать, а кому нет.

Лицо Марка стало невероятно жалостным и обиженным. Он нервно куёвдил свои пальцы и так и сяк, и смотрел по сторонам, избегая моего взгляда. Обиделся. Но нет, надо сразу расставить границы.

-Это еще повезло, что волшебная ткань приняла тебя и не отказалась помогать совершать чудеса. А если она обидится и откажется помогать? Что тогда?!

Марк взволнованно посмотрел на меня.

-Ты думаешь, от этого кому-то станет хорошо? Той же твоей маме? Как же мы ее тогда порадуем чудесами?

Он резко замотал головой.

-Поэтому забыли о том, чтобы кому-то рассказывать о ней. Даже твоей маме! Договорились?!- я протянул Марку ладонь.

Немного неуверенно, немного расстроенно, немного недовольно, но он все же пожал в ответ своей ладонью.

Все! Установка прошла успешно!

Можно переходить к основным действиям.

А сейчас нужно закрепить успех операции.

-Ну что, поехали кататься?

Я резко подхватил велик и поставил его в полную готовность к гонке. Ну как к гонке? Хотя, для Марка пойдет.

И вот мы уже «неслись» по улице. Я за рулем. Шкет сзади на багажнике радостно обхватив меня крепко руками, словно девчонка.

Проезжая мимо дома Марка, я увидел тетю Элю. Радостно улыбаясь, я потренькал ей звонком на велике и крикнул:

-Здрасьте, тетя Эля!

Пусть видит, что Марку со мной хорошо. Малой добавил весело:

-Мама, смотри! Я лечу с Виталькой!

Тетя Эля, как всегда приложила ладонь ко рту и со всей своей отчаянной печалью на лице, улыбалась, готовая расплакаться в любой момент.

Неожиданно я почувствовал себя подлецом, скрывающим чудо от всего мира. Да что там от мира – от собственной матери.

Тяжело, но я отогнал эти мысли прочь.

Сначала – мотоцикл!






                7 



-Слушай, Марк, у меня к тебе очень ответственное дело,- самым серьезным тоном начал я чрезвычайно важный для меня разговор.

Я смотрел на него словно удав на кролика, гипнотизируя добычу. Марк, почувствовав по моему тону весь уровень серьезности разговора, ответил мне взаимностью – вытаращился на меня так, что аж рот открылся. 

-Ты ведь говорил, насколько я помню, что не любишь, когда люди грустят?- малой утвердительно закивал в ответ.- Все люди должны быть счастливы и улыбаться. Вот как ты!

Я, конечно, ощущал себя полным подлецом, играя этими добрыми и наивными особенными слабостями Марка. Но что поделать, когда перед глазами стоит мечта, и ты понимаешь, что для ее осуществления остается сделать всего один шаг. Да и не такой уж это и страшный проступок, в конце концов,- ведь я предлагаю Марку поступить по-своему жизненному кредо – осчастливить меня. Просто, скажем так, я немного подталкиваю его в нужном направлении и подсказываю. Он ведь еще малой. Да и не совсем понимает наши ценности. Обычных людей. У них, у особенных, свои приоритеты.

-Да, Виталька! Это было бы здорово, если бы все были счастливы! Я бы очень этого хотел,- радостно закивал головой шкет.

-Вот! Отлично! Но давай начнем сначала с того, кто рядом. Кто ближе к нам. К тебе.

-Ты о маме?- заулыбался еще больше Марк.

-Твою маму….- я тяжело выдохнул,- мы тоже обязательно осчастливим. Кто еще тебе близок, Марк?

Малой задумался.

-Марк, да ты издеваешься что-ли?!- не выдержал я.- А я что, чужой тебе человек?

-Нет!- спохватился виновато Марк.- Ты мой самый лучший и единственный друг. Ну, с твоими родителями я тоже дружу. Они у тебя хорошие. Но ты мой самый лучший друг!- протянул довольно он.

Я подождал продолжения и не выдержал:

-И?

Марк улыбаясь, повторяя за мной, протянул:

-И?

-Марк, ну что ты, в самом деле?! Даже обидно, честное слово!- я сделал вид, что сильно расстроился.- Ты что не хочешь мне счастья?

-А ты что не счастлив, Виталька?- искренне удивился Марк.

-Представь себе - да!- театрально ответил я ему.

-А почему?- расстроился Марк.

Я уже устал разыгрывать этот дешевый спектакль (как-то крайне неуютно я себя чувствовал, словно шут гороховый) и пошел напрямик.

-Помнишь, я тебе говорил, что у меня есть мечта?

Марк внимательно ждал продолжения.

Что ты с ним будешь делать?!

-Мотоцикл!- напомнил я ему.

-А-а-а!- радостно протянул малой.- Помню, конечно. Ты часто говоришь, что мечтаешь о мотоцикле.

И что же ты тут передо мной «Ваньку валяешь»?!- едва не закричал я.

-Вот если бы у меня был мотоцикл – я был бы абсолютно счастлив!- подытожил я.

-Правда? Как здорово! Жаль, что у тебя нет мотоцикла,- искренне расстроился Марк.

Да что ж ты будешь с ним делать, Господи!

Я опять еле удержался, чтобы не взорваться.

-Но ты ведь можешь меня осчастливить,- мягко проговорил я.

Уже куда прямо-то?!

-Правда? А как?!- Марк с большим воодушевлением и заинтересованностью внимательно смотрел на меня.

Да елки-палки! Что ж ты за тормоз-то такой?!

-Ты же ведь можешь являть всякие вещи?- подталкивал я его к дальнейшим выводам.

-Да, волшебная ткань помогает мне. По крайней мере, вчера помогала.

-Поэтому….

-Я должен явить тебе мотоцикл, чтобы ты был счастлив?! Давай попробуем, Виталька, если тебе от этого станет хорошо,- радостно выпалил Марк.

О! Еще как станет хорошо!

Но, слава богу, разговор, наконец, пошел в нужном направлении.

-Думаю, мотоцикл у тебя не получится явить, дружище,- с наигранным расстройством продолжил я.

-А почему?

-Ну ведь тряп… волшебная ткань небольшая по размерам, а мотоцикл – вон он какой. Большой. Как он из нее появится?

Я с удручающим видом посмотрел на Марка.

Он что-то там кумекал своей чудной головешкой, прикидывая вокруг да около, вертя башкой по сторонам и что-то там где-то внимательно высматривая. Словно вокруг нас находились ответы на все вопросы, и нужно было только их научиться распознавать. Вот  честное слово. У меня иногда такое впечатление и возникает, как будто он что-то высматривает и подсматривает. А не думает, что нужно ответить. Вот и сейчас та же история.

А может, у этих особенных, солнечных людей прямая связь с некими высшими силами, которые помогают им, подсказывают? Кто знает. Раньше я бы посмеялся, но после того как Марк явил клубнику…

Я ждал.

-Да! Точно, не получится,- наконец и он пришел к этому умозаключению.- И что делать?

Ну, слава богу, хоть сам это спросил. Не пришлось дальше силком тащить его в нужном направлении.

-Я думаю, выход есть,- загадочно посмотрел я на него.

Выждал паузу и продолжил непростую тему:

-Может, ты мне явишь деньги, и я просто куплю мотоцикл? И буду счастлив!

Марк сразу насупился. Я очень боялся этого. Деньги для Марка не являлись важным атрибутом жизни. В силу своей особенности он не понимал их значимости и важности. В его мире их не существовало, поэтому поговорки типа – «Не в деньгах счастье» или «За  деньги счастье не купишь» - это как раз в его мировосприятии.

Итак, я ступил на очень тонкий лед. Я знал это заранее и очень боялся этого момента.

-Деньги нельзя подделывать,- напряженно выговорил Марк.

Ишь ты, какой умный! И не скажешь, что пацану всего двенадцатый год идет. Да еще с его особенностями.

-Так, а кто их будет подделывать?- чисто и искренне как мог, удивился я.

Марк зыркал на меня волчонком. Хоть бы не сорвался и не убежал к маме. Как он, бывало, делал, когда терялся в непонятной для него ситуации. И если раньше мне было наплевать, то сейчас…

-Ты ведь будешь их являть, а не подделывать,- продолжал я. С опаской наблюдая за ступором шкета.

-А они будут настоящими? Деньги ведь делают…- он замялся,- там. Я по телевизору видел.

-Слушай, друг,- под руку как раз подвернулся отличный аргумент,- а клубника вчера была настоящей или не настоящей?

-Настоящей,- улыбнулся немного Марк,- очень вкусная. Мы ведь сделаем маме тоже?

-Конечно сделаем, потом,- быстро проговорил я.- Ну вот видишь, если клубника – настоящая, то почему деньги будут не настоящие?

-А откуда они возьмутся?

Ох и вопросы валит малой. Нужно быть очень аккуратным, чтобы не разрушить его веру в чудо.

-А это не ко мне вопрос,- нашелся я,- это все к волшебной ткани.

-А как она ответит?

-Не знаю,- я развел руками.

-А откуда она берет то, что являет?

-Во-о-от! Тоже неизвестно! Это просто – чудо! Ткань ведь – волшебная! А к нам какие претензии, где она что берет? Главное что все явленное будет самым настоящим. И все!

Марк долго молчал. Что-то обдумывал.

Я тоже молчал и ждал.

-А почему ты сам не явишь себе деньги на свою мечту?!- наконец родил он.

Марк меня просто прибил этим вопросом. Ох и шкет!

Я серьезно задумался. Как и что ему сейчас ответить? К этому я был не готов. Такие моменты я как раз интуитивно отнес к импровизации. Ну что ж надо выпутываться. Да половчее.

-Ты понимаешь…дружище…- я специально начал растягивать слова, тянуть время между ними,- тут вот какое дело…не хотел тебе говорить…чтобы не расстроить тебя лишний раз….но…

А что – но?! Думай, Виталька! Думай!

Эврика!

-Дело в том, что после того, как я доверил тебе секрет,- я заговорил шепотом,- волшебная ткань больше мне не помогает. Она, наверное, обиделась на меня, а может просто ей понравилось больше помогать тебе. Я не знаю. Но это как раз тоже одна из важных причин, по которой я настаивал, что нельзя говорить никому, даже твоей маме.

Марк так и замер с открытым ртом.

Я почувствовал, что я не просто иду по тонкому льду, а он буквально уже трещит подо мной.

-А вдруг она и мне перестанет помогать?!- ахнул он.

Я тоже ахнул в ответ. Причем особенно испуг имитировать не пришлось. Я реально запереживал. А вдруг и правда перестанет?

-А давай попробуем?- осторожно шепотом спросил я у малого.

Он обеспокоенно кивнул головой.

Я для виду очень бережно принес «волшебную» ткань. Но прежде чем передать ее Марку, спросил, обеспечивая себе гарантии:

-Марк, я тебя очень прошу, если ткань все еще помогает тебе, обещай что поможешь осуществить мою мечту? Ведь из-за того, что я открыл тебе секрет, волшебная ткань мне больше не помогает,- я еще разочек поднадавил на его чувство долга и ответственности.

-А мы потом порадуем маму?- в ответ спросил Марк.

-Ну конечно дружище!- заверил я его.- Ну, давай. Пробуй!

Я протянул ему черную тряпку.

Марк осторожно с придыханием взял ее в руки.

-А что явить? Деньги?

-Давай сначала что-то попроще, чтобы убедиться, что она еще с тобой.

-Клубнику?

Я задумался. Клубника мне так опротивела во сне, что я даже не хотел сейчас о ней думать.

-Давай лучше по яблоку яви нам. Ты любишь яблоки, а?

Дальше все пошло, как по маслу. Сначала Марк явил нам по спелому сочному яблоку, и пока мы радостно ими хрустели, мы веселились от души, радуясь искренне оба, что все получилось и «волшебная» ткань по-прежнему помогает Марку в его фокусах-чудесах. А я-то как радовался – словами не передать и пером не описать.

После Марк явил мне приличную кучку денег. И хотя, как потом оказалось, их все же не хватило на мотоцикл, но об этом позже. Главное - операция прошла успешно!

Следующая операция – порадовать маму Марка.

Как сказал шкет – осчастливить ее. Или я так сказал? Какая разница! Тогда я об этом не думал.

Вроде бы порадовать и осчастливить – в теории схожие по смыслу слова, синонимы фактически, но насколько глубоко они отличаются на практике. Эх! Мне бы тогда надо было серьезно задуматься об этом и хорошенько поговорить с Марком по душам. Что в его понимании – порадовать и осчастливить маму. Но куда там – я уже мысленно сидел на мотоцикле!

На завтра же мы и договорились порадовать маму Марка, чтобы не откладывать в долгий ящик.

«Волшебную» ткань, хоть она и «не помогала» мне уже, я все же предусмотрительно оставил у себя. Как-то очень опасался оставлять я Марка с этой штукой наедине. Куда его швырнет фантазия в осчастливливании людей, одному только богу известно.

Чудеса, что ни говори, должны быть под контролем. Даже, если ты в них ничего не понимаешь.

Такова уж природа человека.






                8




-Виталька!

Ни свет ни заря, а я еще валялся в постели, как приперся малой. Видимо, переживает очень сильно. Не мудрено. Для него это было очень важным делом.

Я даже не позавтракал. Ну да что там – волшебника нужно пожаловать со всей благодарностью и всем почтением. Он ведь вчера вошел в мою ситуацию. И даже, если внутренне и не очень желал являть мне деньги из-за своих внутренних предубеждений и взглядов, но все же пошел мне на встречу. Теперь и мне следовало сделать ответный шаг со всем уважением к нему. К тому же, чудеса ведь не закончились на клубнике и деньгах на покупку мотоцикла. Все только начинается.

Так я полагал в тот момент.

-Виталька!- снова позвал Марк.

Через пять минут мы сидели в гараже и разрабатывали программу по осчастливливанию мамы Марка.

-Давай ей что-нибудь необычное явим!- горел малой от волнения и распиравшей его предстоящей радости.

-Нет, Марк,- зевал я,- необычное как раз и нельзя. Ты что забыл?

-А как же мы ее тогда обрадуем?- моментально расстроился шкет.

-Устроим ей представление,- продолжал зевать я,- ты покажешь ей фокусы, явишь какие-нибудь штуки, и она будет так рада и счастлива, что ты даже удивишься! Важен не подарок, малой, важно внимание! Понимаешь?

-Разве я ее этим обрадую? Я хочу ее очень удивить, чтобы она гордилась мной и не плакала никогда. Думаешь, я не понимаю, почему она плачет?

-О, поверь, дружище,- уверял я Марка,- когда ты ей покажешь свои фокусы, ты ее так удивишь, что ого-го!

-Думаешь?- неуверенно спросил Марк.

-А-то! Ты что забыл, как я удивился?! Да я дар речи чуть не потерял, когда ты такое сотворил – явил шарик!

-Но ты ведь знал о волшебной ткани, а мама не знает.

Малой ляпнул и сам не понял видимо – что, а меня всего передернуло от того, что и сам ляпнул не подумавши. Как же я мог удивиться, если я в курсе свойств «волшебной» ткани? Ох, осторожнее Виталик!

-Я ведь удивился от того, что ткань сходу согласилась помогать тебе, вот так просто,- быстро подкорректировал я ситуацию, чтобы малой случайно не запустил подсознательно в свою башку сомнения.

-Так что поверь – удивишь и обрадуешь маму не то слово!- добавил я.

-А что я ей явлю тогда?

-А что твоя мама любит?

-Сериалы смотреть разные, готовить любит, чтобы было вкусно,- Марк опять подсматривал ответы по сторонам, бедолага.- Меня любит.

Надо спасать малого, а то переволнуется.

-Вот и явишь ей что-нибудь вкусненькое,- подхватил я быстренько верное направление.

-Клубнику?- с очередной вялой надеждой промямлил Марк.

-Нет, Марк!- отрезал я резко.- Ни клубнику! Ни персики, там всякие! Ни апельсины какие-нибудь импортные! Только то, что есть у нас в повседневной жизни и именно в этот текущий сезон.

-А что тогда?- Марк расстроенно крутил головой по сторонам. Он явно расстроился.

-А что твоя мама любит готовить больше всего?

-Ну, картошку жареную.

-Вот и явишь ей картошку! Представляешь, ты ее обрадуешь сразу два раза. Два в одном!

-Это как?- такой поворот немного заинтересовал малого.

-Ну вот смотри. Во-первых, сам фокус, который ты ей покажешь. Раз! Этим ты ее первый раз удивишь и порадуешь! Причем – очень сильно! Не всякий, между прочим, умеет делать фокусы, поверь! А во-вторых, явишь ей ее любимую жареную картошку. Она-то не знает, как ты ее будешь являть. Она-то ведь будет думать, что изначально ты сам ее приготовил для нее, а затем с помощью фокуса явил. Представляешь, как ей будет приятно?!

Во как завернул малому мотивацию! Я аж загордился самим собой. А от того как представил жареную картошку аж слюнки потекли. Я ведь еще не завтракал.

-Можешь ей там еще капусточки квашеной и огурчиков с помидорчиками солеными, в придачу явить,- мечтательно протянул я.

-Но я ее ведь обману,- вдруг произнес Марк.

-Это почему еще?

Что с ним вечно не по-людски?!

-Я ведь не буду жарить картошку. Это ведь все волшебная ткань явит. Так нечестно.

Вот святая простота!

-А кто об этом узнает?- настороженно произнес я.

Мы снова вышли на хрупкий лед.

-Я не скажу, честное слово. И тебе не нужно говорить, как происходит фокус. Ты ведь знаешь, что фокусники никогда не раскрывают своих секретов?!

-Но ведь это не совсем честно.

Марк насуплено смотрел на меня.

Ну вот как этому светлому человечку объяснить, что иногда нужно немножко и приврать. Для благого, конечно же, дела.

-Вот смотри,- я решил отработать удачно подвернувшийся момент с фокусниками,- если фокусники не раскрывают своих секретов, то что же получается – они нехорошо поступают?

-Почему не хорошо?- буксовал дальше Марк.

-Ну потому что вводят нас в заблуждение своими фокусами, а секрет не говорят.

-Тогда ведь не интересно будет,- протянул Марк.

-Вот, молодец! А почему тогда ты решил, что будешь обманывать маму? Ты просто не расскажешь ей свой секрет. Вот и все. Как самый настоящий фокусник.

Марк недоверчиво смотрел на меня.

-У нас с мамой нет секретов,- тяжело выдохнул он.

Да что ты с ним будешь делать?! Хоть кол на голове чеши!

-Слушай, дружище! В конце концов, ты хочешь, обрадовать свою маму или нет? Если такой вариант тебя не устраивает, то, как знаешь тогда. А если ты расскажешь маме, что весь секрет в волшебной ткани? Ну что ж! Мне ткань уже не помогает, насколько ты в курсе. Перестанет и тебе! Решай сам!

Марк снова крутил головой по сторонам, выискивая нужное решение. Ответ на свои внутренние противоречивые вопросы и установки. Наконец он снова обратился ко мне:

-А она точно обрадуется?

-Да я тебе слово даю!

-Ну хорошо,- просиял наконец он.- А что еще можно ей явить?

Мы быстренько составили «меню» представления.






                9




-Тетя Эля, а мы к вам с представлением!- загадочно ангажировал я, как только мы зашли в дом.

Я ужасно волновался. Явит малой или не явит то, что мы с ним проговорили и обсудили – дело десятое. То как отреагирует тетя Эля – вот что меня больше всего беспокоило. Если она набросится на нас с допросом, как мы все это устроили – будет беда. Я-то еще отмолчусь и смоюсь, в крайнем случае, на дурачка упаду, а вот сына, если она начнет давить и тот расколется – пиши пропало.

Хорошо, если просто перестанет Марка ко мне пускать, а если разнесет по всему селу! Родителям моим нажалуется, что я малому голову дурю всякой ерундой. Ох и скандал может случиться.

Но и это еще полбеды! А то, что малой после этого может потерять дар являть чудеса – вот это больше всего меня и беспокоило.

Но! Было обещано солнечному волшебнику порадовать и осчастливить маму, - надо выполнять. Он ведь мою просьбу выполнил!

-Та-а-ак, и что вы там придумали, интересно?- тетя Эля постаралась улыбнуться своей вечно печальной улыбкой, обращаясь к Марку в первую очередь. Но улыбка вышла напряженная и тревожная.

-Будем показывать тебе фокусы!- радостно объявил Марк.

-Да неужели?!- всплеснула она в ладоши и еще больше напряглась.

-Это то, о чем я вам тогда говорил,- на всякий случай вставил и я свои пять копеек, видя как она ужасно переживает.- Сюрприз обещанный!

Тётя Эля пристально посмотрела на меня с нескрываемым подозрением. Типа – ну-ну, сейчас поглядим!

-Садитесь за стол,- вежливо попросил я ее.

Она растерянно села.

-Марк, тащи тарелки с кухни,- лихо скомандовал я.

Тарелки, вилки, ложки мы договорились заранее, что Марк не будет являть, потому как очень уж подозрительно будет все выглядеть. Не хотелось, чтобы вышел перебор с чудесами. Меньше внимания скажем так.

Вскоре Марк наколдовал на столе и ароматную жареную картошку, и соленые огурцы с помидорами, и квашенную капуту, и черный душистый свежий хлеб.

С каждым движением «волшебной» ткани на тарелках появлялись эти замечательные вкусности. Мне уже не терпелось откушать вместе с ними, настолько все было аппетитно, а я проголодался изрядно.

Все шло точно по плану.

Сказать, что тетя Эля была удивлена – ничего не сказать. Это надо было видеть. Она охала и ахала. Глаза ее расширялись и сужались с подозрением, которое скребло где-то там глубоко внутри, отказываясь верить увиденному. Но все можно было потрогать и пощупать и даже съесть. Тетя Эля всплескивала ладошами от удивления и восхищения одновременно. Противоречивые чувства разрывали ее. А я внимательно следил и за ней, и за ее реакцией, и за малым, чтобы не явил чего лишнего.

Но все, слава богу, шло по плану и складывалось просто замечательно.

Марк выкладывался на все сто процентов – старательно с душой, словно настоящий артист-фокусник, с выражением и волнением, он важно накрывал очередную пустую тарелку «волшебной» тканью, делал сосредоточенно пассы над ней, с чувством и тактом проговаривая  волшебные заклинания «Ахалай-махалай! Сим-салябим!» и являл очередное блюдо на тарелке.

-А теперь компот!- важно объявил малой.

Он накрыл пустой кувшин, проделал все то же самое и в кувшине появился вкуснейший компот.

Тетя Эля не могла не нарадоваться сыном. Она внимательно следила за каждым его движением, за тем как увлеченно он проделывал «фокусы» и восторгалась не только появлением нового яства на столе, но и тем как ее особенный сын проделывает такие чудесные и, очевидно, что невероятно сложные фокусы.

-Как? Как это возможно?!- восхищенно приговаривала она.- Это что, ты сам приготовил?

Да, план удался. Акцент внимания тети Эли сместился как раз куда нужно – не на механизм фокуса - а на явленные блюда и на внимание, которое уделил ей ее особенный сын.

В какой-то момент она вдруг преобразилась, заулыбалась чисто и искренне. Печать печали спала с ее лица, и я увидел действительно красивую женщину, а не скорбящую монашку несущую свой тяжкий крест. Она даже как-то неловко стала себя чувствовать, словно и забыла эти ощущения. Отвыкла от них. Она прижала Марка к себе, расцеловала его и снова повторила:

-Как ты это сделал? Марк! Я не верю своим глазам. Как у тебя это получилось?!

Глаза ее светились восторгом и радостью, умилением и любовью.

-Это Виталька научил меня! И подсказал.

Марк тоже светился от счастья. Казалось бы, я уже давно привык к его лыбам и ужимкам, но такого сияющего я его еще, наверное, не видел никогда.

Тетя Эля с благодарностью посмотрела на меня. Она хотела что-то сказать, но не находила слов.

В этот миг мне показалось, что все мы втроем очутились в каком-то параллельном мире полным счастья. Так тепло и приятно стало внутри, как никогда раньше. И центром этого тепла и света был особенный малой.

-Может, уже поедим?- я решил разрядить обстановку.- Я ещё ничего не ел сегодня. А все такое вкусное и ароматное!

-Да конечно,- обрадовалась тетя Эля.- Давайте, кушайте, мальчики! А я посмотрю на вас, порадуюсь.

-Вы тоже кушайте,- сказал я,- Марк специально для вас старался.

-Это ты все сам приготовил?- снова удивилась она, еще с большим восторгом глядя на сына.

Тот загадочно посмотрел на меня, потом на маму. Я напрягся, если честно.

-Это мне Виталька помогал,- наконец сказал он.- Я бы сам не смог!

-Давайте, кушайте, ребятки,- только и повторила тетя Эля. Эмоции переполняли ее. Она действительно была счастлива в этот момент.

Я, наконец, выдохнул от постоянного напряжения, расслабился и накинулся на еду. Ну а что, я действительно проголодался ужасно. Еще и перенервничал так.

Но расслабляться, как оказалось было рано.

То, что произошло дальше, я никогда не мог бы себе даже представить!

Вот что у них в головах  только?! Кто им эти подсказки дает??!

Это какой-то особенный талант нужно иметь, чтобы такое сотворить!






                10




Между тем Марк не спешил за стол. Он стоял посреди комнаты,  безудержно лыбился, радостно мял свои пальцы и внимательно наблюдал за мамой. Наверное, он тоже еще ни разу не видел ее такой счастливой.

Я же довольно наминал картоху, перемежая с огурчиками и капусткой. Постарался шкет на славу. Поляну накрыл шикарную, что тут скажешь.

-Мама, тебе, правда, понравилось?- весело выкрикнул Марк, пристально всматриваясь в невероятные не виданые доселе эмоции мамы.

-Ну конечно, милый,- уверила его тетя Эля.- Садись, покушай, что ты стоишь, сынок?

-У меня еще один фокус для тебя остался,- шальная искорка мелькнула в его взгляде.

Я так и замер с огурцом на полпути.

Шестое чувство внутри прокричало что есть мочи – Хватай шкета и тащи его отсюда! Немедленно!

Но я не мог двинуться с места. Другое чувство противоречивое и любопытное подло сковало все мои члены и шептало – Интересно, что еще может учудить этот мелкий?

Дальше все происходило словно в замедленной съемке. Не удивлюсь, если у тети Эли случилось аналогичное восприятие ситуации.

Марк медленно накрыл свою голову «волшебной» тканью. Благо он ещё мелкий, так что голова благополучно скрылась под ней по самые плечи. Он сделал пассы двумя руками, обращая их на себя, на «волшебную» ткань.

Из-под ткани раздалось все то же заклинание – «Ахалай-махалай! Сим-салябим!».

Я перестал дышать. Тетя Эля вроде тоже.

Марк начал очень медленно стаскивать «волшебную» ткань со своей головы.

Напряжение в этот миг было настолько велико, что казалось, сейчас мир расколется напополам. Звенящая тишина резала уши.

Да тяни ты уже быстрее!- хотел я закричать в исступлении.

Не делай этого!- кричала моя вторая половина.

Марк не спеша стаскивал ткань вниз, однако, когда она, наконец, соскочила-сползла с его головешки, та оказалась наклонена к груди.

Что-то было не так, но рассмотреть сразу не было никакой возможности. И вот, также медленно и грациозно Марк явил себя нам. Но это был не совсем Марк. Это был мальчик, также лет под двенадцать, но абсолютно обычный. Не особенный. Не солнечный ребенок.

Я даже прищурился от неожиданности, чтобы лучше рассмотреть, хотя видно было прекрасно. Мальчик замер в выжидающей мимике – он не улыбался, не смеялся, не плакал и не грустил. Он ждал. Он смотрел на тетю Элю невероятно пронзительным взглядом и ждал ее реакции.

Что за чертовщина?!

Я снова и снова сосредоточенно всматривался в лицо этого мальчика и вот, наконец, я рассмотрел в нем…

Ах ты, засранец мелкий! Ну зачем?! Эх!

-Марк?- тихим шепотом сорвалось с моих губ пронзительное открытие.- Это ты?!

Тетя Эля, видимо испытывала подобные ощущения. Она, тоже застыв, молчала, очевидно, не понимая, что происходит и как нужно реагировать. Мои слова подтолкнули ее.

-А что происходит, Виталик?- она растерянно посмотрела на меня пространным взглядом, словно безумная.- А где Марк?

Сознание рьяно не желало реагировать на происшедшее, поскольку происшедшее не вписывалось абсолютно ни в какие логичные и рациональные рамки. И если я еще был немного готов, зная новые возможности Марка, да и то, мягко говоря, подофигел, то представляю, что творилось в голове у тети Эли. Или точнее выразиться, даже не представлял.

И если одно дело реагировать на теннисные шарики или яства разные. То совсем другое дело, когда твой сын у тебя на глазах превращается в… Так и кукухой можно поехать.

Эх, Марк! Святая ты простота!

Я не знал, что сказать тете Эле. В каком направлении помочь двигаться ее сознанию в данный момент и как правильно реагировать. Точнее, боялся. Еще раз повторюсь, но я даже и помыслить не мог в самой смелой фантазии, что Марк способен такое учудить.

О чем он только думал, черт его побери?!

Хотя я конечно уже начал догадываться – о чем он думал.

-Мальчик,- растерянно обратилась тетя Эля к новоявленному Марку,- а где мой сын?

Она говорила тихо, без всяких эмоций, словно прибитая, и я понимал, что она грани истерики.

-Мама, это я!- новый Марк постарался улыбнуться.

Конечно, это была уже не фирменная его улыбка, а улыбка простого обычного пацана.

Он распростер руки, словно ожидая, что мама тут же радостно броситься к нему в объятия.

Но тетя Эля совершенно не спешила делать этого.

-Мальчик, откуда ты здесь взялся,- снова тихо произнесла она, едва держа себя в руках,- и где мой сын?!

-Мама,- улыбка с лица нового Марка расстроенно сползала,- это же я. Это фокус такой,- недоумевая, что не так, сказал он.

Он снова по привычке начал смотреть по сторонам, как делал это всегда, когда сильно волновался, и мять нервно свои пальцы.

-Я теперь нормальный, мама,- продолжил Марк с гаснущей, но все еще надеждой,- я хотел, чтобы ты гордилась мной и никогда не плакала из-за меня, что я не такой как все.

-Это что за фокусы?!- теперь голос тети Эли уверенно переходил на истеричный крик, в то время как она теряла всякую уверенность.- Виталик!- она резко обратилась ко мне.- Где Марк?!

Всё! Точка невозврата у нее пройдена. Что сейчас будет?!

Я молчал. Я переводил взгляд с Марка на тетю Элю и надеялся, что она сама все поймет. Но она категорично отказывалась понимать, что либо.

Я лишь разводил руками.

-Я спрашиваю, где мой сын?!- она уже кричала. Стоп-кран с истерики был сорван, и она понеслась на полной скорости.

-Мама,- расстроенный новый Марк бросился к ней,- это я. Это фокус такой. Чудо!

Но тетя Эля грубо оттолкнула его и прокричала:

-Не подходи ко мне! Я тебя не знаю! Кто ты такой?!

-Это я, Марк!

-Не ври! Мой сын не такой! Он особенный!

-Но я теперь такой как все! Ты ведь хотела, чтобы у тебя был нормальный ребенок!

-Нет! Я всегда хотела особенного малыша! Мне не нужен, такой как у всех! Мне нужен особенный! Мой сын! Мой Марк!

Я с удивлением слушал тетю Элю. Она всегда хотела, чтобы у нее был особенный ребенок? Господи! Что я сейчас услышал!

Она видимо поняла, что проронила лишнее, резко осеклась, немного помолчала и снова завопила в страшной истерике:

-Верните мне моего сына! Верните мне моего сына! Верните мне моего сына.

Словно заезженная пластинка с браком.

-Мама! Это же я!- теперь уже и новый Марк бился в истерике.

-Нет! Мой сын особенный! Верните мне моего сына!

-Мама! Это я!

У меня голова пошла кругом от происходящего дурдома. Нужно было срочно его остановить, но как это сделать – я и понятия не имел. Я продолжал безучастно и беспомощно наблюдать нарастающий кризис, надеясь, что он разрешится как-то сам собой.

-Мама, я просто хотел, чтобы ты была счастливой,- в последнем порыве отчаяния заскулил Марк, и в этот момент тетя Эля рухнула на диван без сознания.

Психика ее не выдержала.

Марк стоял посреди комнаты и плакал. Нет. Ревел.

-Я просто хотел, чтобы мама была счастливой. Я хотел стать нормальным, чтобы она больше никогда не плакала. Почему так получилось, Виталька?!

Он, наконец, вспомнил, что и я здесь находился.

-Я не знаю, Марк,- еле выдавил я из себя.

В тот момент я действительно не понимал, почему так все получилось. Это сейчас, спустя многие годы, я могу поумничать и постараться объяснить случившееся. Но тогда…

-Я же хотел как лучше,- плакал новый Марк.

Он подбежал и обнял меня, как делал это всегда, когда его распирали эмоции. Только прежде, это были всё радостные эмоции.

-Я понимаю, дружище,- тихо сказал я, гладя его по содрогающейся от хныканья спине.

-Почему она мне не поверила?- рыдал Марк.- Она должна была почувствовать, что это я!

Что тебе сказать маленький добрый наивный человечек, в мире которого - все просто и ясно. В мире, где все люди должны быть счастливы и улыбаться. Верить друг другу, помогать и любить. И больше ничего не надо.

-Я не знаю, Марк,- только и смог что повторить я.

Расстраивать и угнетать его дальше и больше своими кое-какими догадками? Довольно! Этот святой человечек уже натерпелся.

И, тем не менее, не нужно забывать о текущей ситуации, спохватился я. Это даже хорошо, что тетя Эля отключилась. Нужно быстро как-то разруливать случившийся кошмар.

-Слушай, Марк, дружище,- начал я аккуратно,- извини, но ты видишь, что фокус твой не заладился. Надо как-то исправлять ситуацию. Да побыстрее. Сейчас твоя мама придет в себя и…

Марк грустно посмотрел на меня.

Да конечно жестоко выходило, но что ж теперь. Получилось, как в поговорке – Хотели, как лучше – получилось, как всегда.

-Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мама плакала? Ты ведь сам так всегда говоришь.

-А что можно теперь изменить?

-Надо вернуть все как было.

Вот это конечно было совсем жестоко!

-Даже если я верну все, как было,- Марк очень тяжело и трагично проговорил эти слова,- мама все равно, когда придет в себя начнет допытывать, что это было.

-Да, дела,- протянул я.

Что же делать? Разум хаотично метался в поисках спасения. Я, как и Марк стал смотреть по сторонам, выискивая ответы.

-А если она забудет об этом?- задумчиво произнес я.

-Как это забудет?

-Ну вот забудет и все, словно ничего и не было.

-Совсем ничего? Ведь все было хорошо. Мама так смеялась, я никогда не видел ее такой. Я думал, что если я стану нормальным она никогда больше не будет плакать и будет всегда такой счастливой.

-Нет, только этот неприятный так сказать неудавшийся фокус забудет.

-А как это сделать?

-У тебя есть волшебная ткань, можно попробовать.

-Думаешь, получится?

-Рискнуть стоит. Шанс есть.

У нас получилось. То есть у Марка. Он накрыл голову маме своей тканью, сделал необходимые манипуляции и стянул медленно ткань. Он пожелал, чтобы мама забыла последний эпизод.

Затем он проделал то же самое с собой, возвращая себя прежнего. Перед тем как набросить на голову ткань, он пристально посмотрел мне в глаза, так печально и трагично, словно прощаясь со мной навсегда, у меня аж сердце сжалось до боли. Я понимал, что этого Марка я действительно больше не увижу.

-Тебе понравился новый я?- тихо обреченно спросил он.

-Да, Марк. Очень хороший образ.

-А какой я лучше – новый или прежний?

-Марк, друг,- взмолился я,- не рви мне сердце, пожалуйста. Делай, как считаешь нужным. Ты для  меня всегда останешься лучшим другом в любом образе.

Я готов был реально расплакаться.

-Я больше не буду ничего являть,- грустно сказал он.- Это последний фокус.

Я не имел права его винить. Это его право. Это его чудо.

И ту невероятную боль, которую принесло ему это чудо испытал он по настоящему… По взрослому…

Вот уж и правда, говорят, что дар это не подарок, а испытание. И при неумелом обращении дар может превратиться в проклятие.

Но за что ж такие неимоверные мучения такому малому пацану?!

Который только и хотел, чтобы мама не плакала.







                11




-Господи, что это было?- растерянно произнесла тетя Эля, когда пришла в себя.

Я напрягся – неужели не подействовало? Неужели она все помнит. Смотрю, и Марк напряженно всматривается в лицо мамы. Волнуется.

Ох и натворил ты делов, дружок!

-Что случилось, мальчики?- снова повторила тетя Эля.

Голос ее был взволнованным, но совершенно без ноток истерики. Видимо, все же сработало, а переживает она просто потому, что не помнит чего-то последнего, из-за чего и потеряла сознание.

-Это, наверное, от переизбытка чувств,- как-то ловко у меня выскочили нужные слова.- Вы так радовались и смеялись здорово, а потом – бах, и потеряли сознание. Мы с Марком очень испугались за вас. Но слава богу, все хорошо.

Марк мастерски натянул свою фирменную лыбу и только кивал в такт моим словам. Я же краем глаза отчетливо видел, как нелегко ему было сейчас улыбаться. Но он старался. Очень старался, как только может стараться самый добрый и веселый человек в мире. Солнечный человечек. Особенный человечек.

Тетя Эля пристально посмотрела на нас, тщательно выискивая в наших глазах или эмоциях какой-то подвох, словно чувствовала что-то на подсознательном уровне. Но мы ничем не выдали себя.

-Да уж, давно я так не смеялась,- наконец произнесла она, но все же немного напряженно.- Давно так не веселилась.

Она посмотрела на стол, на блюда, явленные Марком, немного удивившись нахлынувшим недавним воспоминаниям, снова улыбнулась.

-Давайте, наверное, покушаем,- неловко произнесла она, не понимая как себя вести. Все же некоторое беспокойство еще теребило ее исподволь.

-А я уже и поел нормально, спасибо,- я воспользовался замешательством тети Эли и решил, что пора мне смываться.

Пусть посидят в тишине и счастье вдвоем. Конечно, Марку это будет не просто. Но с его волшебным большим и добрым сердцем, я думаю, он быстро простит маму, что не приняла его в новом образе. Да что там не приняла. Отвергла. В любом случае, я сейчас для них был явно лишним.

Вот уж поди пойми этих людей – нет чтобы порадоваться?!

В сказках как-то все всегда радуются, когда заколдованное чудовище снова становится нормальным человеком. А тут…

Да уж! Жизнь это вам не сказка!

-Я провожу Витальку,- в своем обычном репертуаре весело выкрикнул Марк.

Молодец! Не подает вида.

-Да, конечно,- растерянно произнесла тетя Эля.

Она все еще никак не могла прийти в себя.

-Возьми свою волшебную ткань,- грустно произнес Марк, когда вышли за порог его дома,- она мне больше не нужна. От нее только неприятности одни.

Это не от нее неприятности, а от твоего большого наивного ума,- хотел я сказать, но не стал. Ни к чему это было сейчас.

Я взял «волшебную» ткань, аккуратно сложил и положил себе в карман.

Повисла неловкая пауза.

Марк помотал головой вокруг и увидел правильное решение:

-Я пойду к маме, чтобы она не скучала,- произнес он.

Да уж, с тобой не соскучишься,- пронеслось у меня в голове, но я снова промолчал.

-Давай, друг.

Я протянул ему ладонь. Марк некоторое время посмотрел на нее, а потом резко бросился на меня и крепко обнял. Я испугался, что он сейчас опять расплачется. Но он стойко держался, только неукротимые детские немного пухленькие пальчики нервно тискали, пропуская через себя все нервное напряжение, все неимоверное внутреннее страдание этого малого доброго человечка. Мне стало невероятно жаль его.

Я аккуратно дружески похлопал его по спине.

-Беги, дружище к маме,- сказал я, и сам едва сдержался, чтобы не заплакать.- Она, наверное, заждалась уже.

Наконец, он с силой оторвал сам себя от меня, неловко улыбнулся своей фирменной солнечной святой улыбкой.

-Пока, Виталька,- выпалил нервно он и побежал своей чудной трусцой в дом.

-Пока, солнечный волшебник,- тихо сказал я ему вдогонку, зная, что он уже не услышит меня.

Внутри было неимоверно тяжело. Пусто и тяжело.








                12




Прошел месяц.

Марк больше не приходил ко мне в гости.

Мне даже стало его немного не хватать. Но я не шел к нему, хотя мы и жили совсем недалеко друг от друга. Я боялся. Я не знал, что у них там потом произошло с мамой после того случая. Хорошо или плохо. Хотя тетя Эля не приходила, чтобы пожаловаться моим родителям и это уже хорошо.

Мы как-то старательно избегали друг друга, что в маленьком селе очень даже непросто. Крайне сложно.

Иной раз я надеялся, что идя в магазин, или проезжая на велике случайно увижу Марка во дворе, он меня окликнет или я его, завяжется какой-то разговор и все вернётся в прежнее русло. Но, увы. Марк случайно не попадался мне на глаза. Даже нарочно… Как я ни старался высмотреть его.

Но, скажу честно, грустил я не сильно. Ведь сбылась, наконец, моя мечта и радость от ее осуществления понемногу перекрыла мои переживания и волнения.

После того дня, я некоторое время отходил от шока, затем настраивался, как максимально правдиво и красиво рассказать легенду родителям о том, откуда у меня столько денег. Очень переживал.

Однако мои родители, на мое огромное удивление и к моей огромной радости, отреагировали великолепно. Они поверили, что за пару-тройку лет я насобирал столько денег, починяя нашим мужикам и пацанам технику, а то и женщинам в селе по хозяйству. Руки у меня на счет этого, как говорил отец, да и все в селе – золотые.

И даже тот момент, о котором я переживал больше всего, что Марк явил мне не всю требуемую сумму для покупки мотоцикла, сыграл только в плюс – родители с большой охотой, радостью и даже гордостью, добили до окончательной стоимости моей мечты.

И вот я уже неделю, как был счастливым обладателем новёхонького мотоцикла.

-Привет, Виталька,- раздался знакомый голос за спиной.

Я готов был схватить и зажмакать в объятиях обладателя этого голоса. Так я за ним соскучился. Даже сам не ожидал насколько сильно.

-Привет, Марк,- я резко обернулся, было дернулся, но все же удержался. Месяц разлуки сковал мои движения и посеял сомнения. Кто знает, с какими мыслями пришёл малой.

Марк долго смотрел на мотоцикл, потом на меня.

-Красивый,- оценил он.

-Да! А гоняет как, знаешь?!- радостно выпалил я, не удержавшись.- Это тебе, брат, не велик.

-Я видел из окна, как ты носишься,- улыбнулся Марк.

Он все-таки не упускал меня из виду. Приятно. Интересно, что у них там за обстановка в семье, но я постеснялся спрашивать.

-Летаю просто!- не нашел ничего другого, что сказать.- Самолет!- гордо добавил я и нежно провел рукой по баку затем по сиденью.

-Ты теперь счастлив, Виталька?

-Да еще как! Конечно, счастлив! Просто на седьмом небе! Ты понимаешь, когда еду на мотоцикле, я отключаюсь от всего мира и остаюсь наедине со своими мыслями. Только я и мотоцикл. Только я и скорость! Только я и ветер! Красота! Блаженство!

Марк открыл рот, так заслушался.

Какой же я дурак! Я ведь даже не поблагодарил малого за чудо!

Я присел перед Марком на корточки.

-Все благодаря тебе, дружище! Спасибо тебе огромаднейшее, дорогой ты мой человечек!

-Та ладно,- радостно улыбаясь, махнул рукой Марк, но видно было, что ему очень приятно.- Главное, что ты счастлив, Виталька!- подытожил он.

-Только ты никому не проболтайся, хорошо? Это наш секрет!- я решил на всякий случай напомнить.- А то я там такого наплел родокам. Что лучше и не вспоминать.

-Да, я помню, Виталька.

Снова возникла неловкая пауза. Да месяц все-таки дает о себе знать.

-Может, хочешь, чтобы я тебя прокатил?- догадался я спросить маленького волшебника.

-А можно?- глаза малого загорелись.

-Ну конечно, дружище! Для тебя всегда и в любое время! В конце концов, это ведь ты мне его явил, волшебник Марк.

-Я больше не волшебник,- грустно произнес Марк.

-Ну да, извини,- промямлил я и почувствовал себя дураком.- Ну что погнали,- я быстро ретировался, пропуская неприятный момент, успешно выруливая на наше прежнее общение.

-Погнали!- радостно подтвердил Марк.

-Только держись очень крепко, дружище!- предупредил я малого.- Эта мощь покруче лайбы!

Мы мчались по улице села, затем выехали на окраину и погнали по грунтовке мимо ставка, мимо других сел. Я, конечно, не сильно летел -  все-таки шкет за спиной. Старался поаккуратней.

Марк же крепко-крепко обхватил меня, прижался ко мне так плотно, словно мы стали одним единым на сиденье, прислонился головой к моей спине.

Спустя некоторое время я почувствовал спиной, что моя рубашка в том месте, где была прислонена голова Марка, стала влажной. Я не сразу сообразил, что произошло, и даже хотел остановиться, спросить что случилось, может он испугался.

Но в следующий момент я понял, что Марк сейчас пребывал наедине со своими нелегкими невеселыми и совсем не детскими мыслями.

Я не стал останавливаться.

Пусть поплачет. Ему это необходимо.

Пусть побудем с самим собой.

Тяжело, наверное, все время улыбаться, когда такое на душе.







                13




Лето пролетело, так же быстро, как и я гонял на своем мотыке.

Я поступил в институт в большом городе и осенью укатил на учебу.

Больше Марка я не видел.

Никого не видел, если уж на то пошло. Закрутило-завертело. Сначала учеба, затем работа. Карьера. Так и остался в большом городе.

И вот спустя пятнадцать лет, обстоятельства привели меня в родное село, от которого я уже давно отрекся и предал, да в отчий дом, который помнил меня с самого рождения.

Село подопустело. Много домов оказалось заброшенными, понемногу разваливающимися. Я не один такой – молодежь сматывалась с села при первой подвернувшейся возможности. Мало кто остался по своей воле. Кого-то держала лень, нежелание что-либо предпринимать, чтобы уехать, кого-то долг перед родителями и отчим домом, но таких были единицы.
Развлечений в селе никаких, а чем меньше остается молодёжи так они по экспоненте уменьшаются в разы. Что там делать?

Отец страдал. У него обнаружилась неоперабельная опухоль головного мозга. Счет шел на… Даже врачи не могли сказать на сколько шел счет. В любой момент, так говорили они. Будьте готовы.

Посидели. Отец, правда, лежал в кровати. У него постоянно болела голова, рвало плюс невероятная слабость во всем теле. Пообщались, когда отцу становилось на недолгое время легче после принятых тяжелых лекарств. Повспоминали прошлое. По крайней мере, то, что отец еще помнил. Память также подводила его основательно.

А что еще делать? Мама дипломатично спровадила меня, видимо, чтобы не сильно угнетать видом слабеющего и умирающего отца. А может, он сам попросил ее. Не знаю.

Я прошелся улицами умирающего села.

Проходя мимо дома Марка, я не увидел тети Эли. Со спины увидел только какого-то здорового детину с огромным толстым задом и большими пухлыми руками, который в самый раз неуклюже, но быстро исчез в доме. Во дворе и за двором все густо поросло бурьяном, чего никогда у них прежде не бывало. Я недоуменно пожал плечами, да и пошел домой.

Вечером мама рассказала, что тетя Эля уже два года как умерла.

-А Марк?- спросил я.

-Марк живет теперь один. Мы помогаем ему время от времени, чем можем.

Мама рассказала, что Марк практически целыми днями сидит в доме, после того как тетя Эля умерла. Не хочет ни с кем общаться.

Наверное, это он и был, подумал я. Ну а кого я еще рассчитывал увидеть? Малого? Шкета?- ухмыльнулся я про себя. Время неумолимо движется для всех нас. И он не исключение.

На следующее утро я решил посмотреть на свой мотоцикл. Привести его в порядок. Возможно, я еще смогу на нем погонять немного. Развеяться.

Ночью я долго не мог заснуть. Всё вспоминал.

Вспомнил и историю с «волшебной» тканью. И тот удивительный случай в доме Марка. Его превращение и истерику тети Эли.

Пятнадцать лет я старательно не думал об этом. Все события надежно были похоронены в памяти. Почему я не вспоминал об этом? Может потому что Марк отказался творить чудеса, и я не вспоминал, чтобы лишний раз не расстраиваться. Или потому что было очень тяжело вспоминать об этом. О том дне. О новом Марке. О том, как восприняла его мама. Точнее совсем не восприняла. О том, что творилось на душе у этого малого. У этого чистого, доброго человечка, искренне желавшем только одного – чтобы все люди были счастливыми.

Почему тетя Эля не захотела принять нового Марка? Думал я. Изначально она целенаправленно желала, чтобы у нее был особенный ребенок, так она проговорилась тогда. Но как можно такое желать? Как?! У меня в голове не укладывается! Как можно желать такого своему ребенку и для чего? Для того чтобы быть благодаря ему особенной, потому что по-другому никак не вышло отличиться? Или потому что не могла избавиться от своего мужа тирана и алкаша, и в тайне надеялась, что особенный ребенок отпугнет его, избавит ее от него и решит, таким образом, ее проблему, с которой она не могла сама справиться.

И вот она нажелала в своей душе, в своих сокровенных потаенных мечтах – и родился Марк. Особенный. Как она и хотела. Муж сбежал, а она стала выделяться среди других – демонстративно неся свой крест. По сути, у нее получилось воплотить в жизнь то, что она так страстно желала?

Господи! О чем я сейчас только думаю?! Разве смею я судить кого-то, не зная всей его жизненной истории.

Я мысленно отругал себя.

Но с другой стороны, не унималась моя натура. Марк ведь очень хотел стать нормальным, чтобы его мама не плакала. В силу своей чистой солнечной особенности он не мог понять, что в этих ее слезах, в этом ее мученическом  образе она испытывала блаженство, потому что этим выделялась из всех остальных. Она с Марком всегда была на устах.

Вон смотрите, Эля идет со своим солнечным сыном. Бедная девочка! За что ей такое горе?! А сын-то будет мучиться всю жизнь и мать свою измучит?! А умрет она – кому он будет нужен?! Ох, тяжело ей! А молодец, что не бросила своего сына! А муж- то подлец какой, мерзавец! Бедная Эля! Не приведи Господь кому таких страданий! И всё в подобном роде. А она краем уха слышала эти разговоры, и испытывала наслаждение, как ее жалеют, как ей сочувствуют.

Но разве она подумала о сыне? О его судьбе? Изначально желая, чтобы он родился особенным? Или только о себе? Может поэтому она и не приняла его, когда он стал нормальным? Ведь тогда она становилась самой обычной, да еще и ущербной – ничем не выделялась больше, да еще и без мужа.

А ведь я сейчас примерно в том возрасте, как тогда была тетя Эля, подумал я. Черт возьми, да что у нее в голове творилось, что она отказалась принять такое чудо?!

А Марк?! Кому он теперь стал нужен, когда ее не стало?!

Как он вообще там живет один-одинешенек, закрывшись от всего мира и спрятавшись от всех? Есть ли у него какая-то радость в жизни сейчас? Есть ли у него повод улыбаться?!

На душе заскребли кошки. Так тошно стало.

А я?! Чем я лучше?! Разве имею я право судить тетю Элю, когда сам уехал из родного села и не появлялся здесь пятнадцать лет. И если с родителями еще виделся – они приезжали ко мне в город, то о Марке я и позабыл подавно.

И вдруг меня остро пронзило осознание своей гадкости и подленькой душонки! Долетело через пятнадцать лет! А ведь я его тогда тоже предал! Не только его мама. Мы вдвоем его предали! Два самых близких ему человека! Я попросту испугался тогда! А ведь Марк, возможно, надеялся, что хотя бы я его поддержу и затем вдвоем мы попытаемся объяснить всё его маме? А я отпрыгнул от него, предоставив ему самому сделать тяжелый выбор!

Господи, какой же я мерзавец!

И я еще смел думать что-то постыдное о тете Эле?!

Чем я лучше ее?!

Хорош тоже фрукт!

Чья бы корова мычала…

Видимо, поэтому я трусливо и не вспоминал о случившемся столько долгих лет и избегал приезда домой.

А ведь Марк тогда, простил не только маму, но и меня.

Даже вида не подал.

И слезы его тогда были…

Но ведь простил же?!

С этими нелегкими мыслями я как-то и уснул, провалившись в небытие без снов…






                14




Следующие три дня я провозился в гараже – разобрал полностью мотоцикл и теперь потихоньку собирал его. Где нужно продуть – продувал, где нужно подчистить – подчищал, где нужно – смазывал. В общем, решил заморочиться основательно. Капитально перебрать свой чудо-аппарат, простоявший пятнадцать лет без дела. Отец не ездил на мотоцикле, к слову.

Одним словом, занимался мотыком я не спеша, все больше ныряя в тяжелые воспоминания. Иной раз, застывая с очередной деталью в руках, я мечтательно и болезненно уносился в те далекие годы.

А еще я ждал. Я даже поймал себя на том, что специально усаживался спиной к дверям гаража, в надежде неожиданно услышать давнее – Привет, Виталька!

Спиной – чтобы не спугнуть. Я представлял, будто Марк тихо подкрадывается и стоит сзади, наблюдая за моими действиями, и никак не решается произнести свое коронное – Привет, Виталька!

И тогда, не выдержав напряжения, я резко оборачивался, но Марка так и не оказывалось сзади.

-Да уж, виноват я перед тобой, дружище,- мысленно обращался я к нему.- Очень виноват!

-Ты чего такой грустный, Виталька?- также в моем воображении спрашивал Марк.

-А чему ж радоваться?- говорил я.

-Жизни,- отвечал весело Марк.- Радоваться тому, что живешь! Разве это не счастье?!

Я вспомнил наш разговор, и на душе растеклось тепло.

-Если бы отец не умирал, я бы точно последовал твоему совету, дружище,- тяжело вздохнул я.- А ты-то сам радуешься жизни?

Марк ничего не ответил.

Мотоцикл был полностью готов к путешествиям.

Я проехал по селу, неспешно, приятно и громко подгазовывая, наслаждаясь нахлынувшими приятными ощущениями драйва. Несколько раз я медленно проехал возле дома Марка, но так и не увидел его. Постоял некоторое время. Нет. Не выходит. Ну, значит так мне и надо! Нет мне прощения!

Я достал кусок черной тряпки, которую обнаружил надежно спрятанной в гараже, аккуратно повесил ее на старый штакетник и поехал за село. Нужно было дать волю своим чувствам, которые пробудились и терзали мое естество. Разгонюсь, что есть мочи, войду в транс, и пусть рвут меня на части.

Слишком долго они томились, запертые в моем подсознании, дожидаясь часа расплаты.

Он пришел!






                15



На следующий день с самого утра, я снова отправился в гараж. Вчерашняя поездка произвела на меня неизгладимое впечатление. Произошел катарсис – мчась на достаточно высокой скорости, я кричал что есть мочи, а крича – я плакал. Рыдал! Настолько мощно и обильно я рыдал, что не удивлюсь, если слезы двумя тоненькими ручейками в воздухе оставляли непрерывный шлейф, сопровождая меня.

Я испытал невероятное облегчение, а в какой-то момент мне даже показалось, что еще немножко и я уловлю нечто очень важное и ценное. Но немного чего-то не хватило. Я решил с самого утра повторить этот процесс и повторять до тех пор, пока или не разобьюсь или не познаю, наконец, это откровение.

Я уже снял мотоцикл с подножки, когда вдруг неожиданно услышал:

-Привет, Виталька!

Я едва удержал мотоцикл в руках. С трудом поставив его обратно на подножку, я медленно обернулся.

Если бы не тот давний случай, я бы опешил и не поверил своим глазам. Но… Однажды я уже видел это.

Передо мной стоял все тот же мелкий шкет, но с нормальным обычным лицом. Новый Марк улыбался так естественно, словно и не было никаких пятнадцати лет. В правом кулаке он держал «волшебную» ткань, которую я ему вчера оставил на заборе.

Ну, дает! У него снова это получилось! Ай, да, Марк! Ай, да, солнечный волшебник!

-Привет, Марк!- растерянно произнес я.

Я так ждал его, а теперь застыл и не знаю, что сказать. Однозначно понятно, что к подобному я никогда не привыкну.

Умеет Марк удивлять! Нет слов.

-Покатаемся, Виталька?!- душевно улыбаясь, радостно спросил он.

Вот так просто. Ни тебе упреков – где ты был пятнадцать лет, ни тебе вопросов – как твоя жизнь? Ни люфта во времени, чтобы взять себя в руки, наблюдая его в новом образе.

А может, он тоже растерялся и не знает, как вести себя правильно в сложившейся ситуации? А может, эмоции переполняют его и он хочет прокатиться на мотыке, чтобы побыть с ними наедине и дать им выход, как когда-то давно мочил мою рубашку своими тайными слезами?

Наверное, нам сейчас обоим нужно мотануть на мотыке, что есть силы, а там и поговорим по душам, о том, что накопилось. Да и о том, что теперь делать Марку в его новой ипостаси. Себе он себя нового явил, теперь нужно грамотно явить себя нового всему миру. Это уже посложнее будет.

-Ты почему опять грустный, Виталька?- ловко подметил Марк мое состояние.

И тут у меня в голове отчаянно промелькнула безумная идея! Хотя, если взглянуть на Марка, то вовсе и не безумная.

-Слушай, Марк,- немного неуверенно начал я,- я смотрю, волшебная ткань продолжает помогать тебе?

Марк обернулся вокруг, показав себя со всех сторон.

Сукин сын! Мне бы сейчас также легко скинуть пятнашку!

-Да, она еще помнит меня,- он вдруг спохватился,- спасибо тебе, Виталька, что оставил мне ее. Я таким был,- он с видимой неприязнью вспомнил, каким был буквально несколько часов назад,- что стыдно было показываться тебе на глаза. Возьми ее,- он протянул мне назад ткань.

-Нет, Марк, она теперь навсегда твоя.

-Спасибо, друг,- он подошел и крепко обнял меня, как когда-то давным-давно.- Ну так что, поедем кататься?

-Послушай, Марк, мы обязательно поедем, но у меня к тебе необычная просьба.

Марк внимательно смотрел на меня, а я все привыкал к его новому образу. Надо будет для начала как-то родителям объяснить – кто он такой и как явился на этот свет.

-Мой отец тяжело болен. Он умирает.

-Дядя Коля?!- переспросил Марк.- Это очень грустно! Моя мама тоже умерла два года назад!

-Да, Марк, это очень грустно. Но я вот что подумал, если волшебная ткань все еще помогает тебе – может, ты попробуешь его вылечить? Ты вот себя явил в новом образе? Может получиться убрать его болезнь?

Упрашивать Марка не пришлось – он мгновенно с радостью согласился попробовать. Мы прокрались в спальню. Родители мои еще спали. Отец на отдельной кровати.

Марк осторожно положил волшебную ткань на его голову, пожелал, чтобы болезнь отступила, сделал магические пассы и тихо произнес волшебные заклинания «Ахалай-махалай! Сим-салябим!». Затем аккуратно стянул ткань.

Отец, до этого спавший тяжелым мрачным больным беспокойным сном, теперь умиротворенно посапывал с легкой улыбкой. Одного его безмятежного вида оказалось достаточно, чтобы понять, что у Марка все получилось. Вне себя от радости мы на цыпочках выбрались из дома.







                16



-Держись крепче, дружище!- только и сказал я Марку, едва сдерживая себя, чтобы не расплакаться от счастья и не расцеловать его всего.

Мы мчались, что есть духу. Марк крепко держал меня. Когда мы пронеслись мимо ставка, я, наконец, не выдержал и закричал от счастья. Слезы снова хлестали с моих глаз полным ходом. В душе разливалась невероятная гармония. Откровение настигло меня! Я понял, что в моей бессмысленной и никчемной жизни появился смысл. И появился он уже давно, целых пятнадцать лет назад. Да только я не распознал его тогда, банально и эгоистично пожелав себе мотоцикл. А потом еще и предал!

Чудо! В моей жизни, пятнадцать лет назад, случилось невероятное чудо! И чудо заключалось не в том, что я наплел солнечному пацану ерунды про волшебную ткань, а он наивно поверил и стал солнечным волшебником, а потом явил мне деньги, на которые я купил мотоцикл. Нет! Чудо в том, что благодаря новым способностям Марка, у него появился шанс стать нормальным. И если первый раз, мама Марка жестоко обрезала этому чуду крылья, а я еще и добавил своей трусостью, то сейчас, после того как остался один, он имеет полное право начать жить заново. Для мамы он прожил жизнь особенного солнечного ребенка, как она того страстно желала. А теперь пришла пора прожить жизнь и для себя.

Марк имеет на это полное право!

И что невероятно приятно – к этому чуду я имею самое непосредственное отношение! И в этот раз я поддержу его выбор и помогу ему в новой его жизни. В этот раз я не струшу!

Выходит, у меня также появлялся шанс начать новую страницу своей жизни?!

Марк всегда хотел, чтобы все люди были счастливы и улыбались.

Благодаря мне счастлив и улыбается, как минимум один человек, который держит меня крепко и кричит сейчас от счастья вместе со мной!

Так мы и неслись – крича от счастья во Вселенную!

Навстречу новой жизни!

Какой она будет, нас в этот миг не заботило.

Мы лишь наслаждались этим чудесным мигом.

Здесь и сейчас, возрожденные солнечным волшебством!




11.05.-07.06.26г.