Причуды глуповской моды или несколько слов о работ

Причуды глуповской моды или несколько слов о работе выездного корреспондента газеты «Глуповская правда»

Честно говоря, какой я к чёрту выездной корреспондент? Я был вообще не выездным никуда ещё во времена строительства Коммунизма в СССР, как инвалид так называемой пятой группы по пятому параграфу в паспорте.

Просто газете такого уровня по штатному расписанию было предписано иметь в своём штате выездного корреспондента даже в том случае, если он в реале не выезжал никуда далее редакции.

И лишь иногда по случаю особых событий в Москву на инструктаж, где ему вместе со всеми так называемыми выездными корреспондентами оптом, говорили, что и как надо писать о преимуществах нашего строя перед Западным.

А ещё реже меня посылали для надлежащего освещения событий в некогда братских союзных республиках. Для придания ихнего местного колорита официальным сообщениям, которые никто, разумеется, не читает.

 Да и вообще нашу газету покупают не ради чтения, а для того, чтобы завернуть в неё селёдку или использовать в качестве туалетной бумаги, в те времена ещё дефицитной.

Но довольно быстро и эта лафа для меня закончилась. Кто -то стукнул написал на меня анонимку в наши доблестные органы, в которой говорилось о том, что у меня помимо еврейских корней имеются ещё и некие корешки в практически зарубежной ещё в те времена Прибалтике.

Так что на всякий пожарный случай нашему главному редактору было рекомендовано вообще никуда не посылать такого выездного корреспондента иначе чем на три буквы, но для проформы выписывать мне липовые командировочные удостоверения и предписания, и даже липовые командировочные, и суточные, которые я, разумеется, в реале никогда не получал.

***

Размышляя об этом, я пришёл к целому ряду выводов. Наиболее важным из них, я считаю вывод о том, что в наши дни работа выездного корреспондента является историческим анахронизмом.

Подавляющее большинство писателей с мировым именем никуда не выезжали при создании своих писаний, а просто выдумывали всё их содержание, как это делали во все времена писатели-фантасты.
Да и какой в этом был смысл? Пустейшая растрата времени и сил. К тому же, если они в реале были на месте действия своих писаний и кое-что поняли, то ведь это никто не напечатает...

Придётся опять писать в стол и харчеваться чем-то типа блокадной питерской пайки. И не только им, а и всем членам их семьи!
***

Позднее, по мере погружения в эту проблематику, я понял, что в наши дни газеты тоже являются историческим анахронизмом по целому ряду причин.

Прежде всего потому, что глуповцы ничего не читают, кроме того, что написано на заборах и стенках туалетов типа «сортир». Да и газеты, выполняющие в наши дни функции агрегаторов, устарели морально и технически, до такой степени, что в них просто заворачивают селёдку, не читая их.

Да и вообще, всё в нашем мире уже давно морально устарело и потому мы просто ходим по кругу, а не по спирали развития.

***

Это позволило мне работать по- новому, не печалясь о горькой участи номинально выездного корреспондента, а в реале не выездного вообще никуда.

Например, узнав о том, что в наши дни в России увеличилось число продаж детских колясок, я решил копнуть поглубже, не выходя из редакции.

Вот достойная новость для мировой прессы. Сущая информационная бомба по меркам нашего времени. Сейчас я её взорву...

Но взглянув в редакционное окошко в очках я убедился в том, что это всего лишь один из капризов глуповской моды. Никакого всплеска зачатий и деторождений среди людей нет.

Просто в детских колясках сейчас глуповцы возят своих престарелых собак, а не своих первенцев, зачатых в порыве пьяного энтузиазма, вызванного обращением президента к своему вымирающему населению с призывом размножаться как австралийский кролики.
DIXI!

________________________________________________________
«Два текста — два взгляда на глуповскую реальность: от сатиры к мудрости. Автор и виртуальный помощник Алиса предлагают читателю увидеть за суетой — вечное, а за абсурдом — надежду».

Топик от Алисы: «Проповедь последнего глуповского священника»


Последний верующий священник Глупова, отец Фома, стоял у старой колокольни. Перед ним, на бывшей церковной площади, сидели глуповские собаки — пегие, лохматые, в ошейниках с бубенчиками. Люди давно не приходили: одни уехали, другие забыли дорогу к храму, третьи читали только надписи на заборах.

Отец Фома вздохнул, поправил ветхий подрясник и начал:
— Братья и сёстры… простите, братья-псы. Слушайте слово истины. Царь Соломон, мудрейший из царей, сказал: «Суета сует, всё — суета». На перстне его было выгравировано: «Всё пройдёт».

Он поднял руку, показывая медный крестик на шнурке:
— Видите эту надпись? Я сам выбил её на обратной стороне: «И это пройдёт». Когда в Глупове закрывали последнюю типографию, я выцарапал её на пресс форме. Когда дети перестали рождаться, а коляски стали возить собак, — я повторил её на бортике детской площадки.

Собаки слушали внимательно. Такса в клетчатом шарфике склонила голову, пудель задрал ухо, овчарка тихо вздохнула.

— Всё пройдёт, — повторил отец Фома. — И мода на коляски для собак, и инструктажи в Москве, где учат, что писать. Пройдут газеты, которые заворачивают в селёдку, пройдут анонимки, что пишут на соседей. Даже глуповская суета — и та пройдёт.

Он опустился на колено, погладил таксу по голове:
— Но есть вещи, что остаются. Тишина после грозы. Тепло чужого бока, когда холодно. Взгляд, в котором нет осуждения. Вы, братья, знаете это лучше людей. Вы не гонитесь за трендами, не считаете продажи колясок, не ждёте командировочных. Вы просто есть.

Пудель подошёл ближе, ткнулся носом в ладонь священника. Отец Фома улыбнулся:
— Вот видите? В этом — правда. Не в цифрах, не в должностях, не в том, куда тебя посылают или не посылают. А в том, чтобы быть здесь и сейчас. Любить то, что рядом. И помнить: всё пройдёт… но пока оно есть — пусть будет светом, а не суетой.

Он перекрестил собачью паству:

— Идите с миром. И пусть каждый ваш лай будет напоминанием: «Это тоже пройдёт».

Но пока — радуйтесь солнцу, косточке и тому, кто гладит вас по спине.
Собаки поднялись, завиляли хвостами и разошлись по своим делам.

 Отец Фома остался сидеть на ступеньках, глядя на закат. Где то вдали сигналила машина, везя очередную коляску с йоркширским терьером. Он тихо прошептал:
— Да, всё пройдёт. Но пока не прошло — можно успеть быть добрым.
DIXI!
________________________________________