Война в моей памяти

 Далеко ушли от нас годы войны. 22 июня будет 85 лет  со дня начала Великой Отечественной войны.  Это день нашей скорби и памяти.  Поэт Юрий Воронов писал: «  Я не напрасно беспокоюсь, чтоб не забылась та война ,ведь эта память наша совесть,  она как воздух нам  нужна.
    Я никогда не думал, что  уже в преклонном возрасте опять услышу это страшное слово – война.  Нам казалось, а особенно солдатам, вернувшимся домой с Победой, что нацизм побеждён навсегда.  А теперь мы увидели, как украинские фашисты ( по-другому их назвать нельзя ) расстреливают наших военнопленных, убивают мирных жителей в Белгородской, Брянской, Курской  областях. ООН, которая должна реагировать на страшные преступления украинских нацистов, никак не реагирует на их злодеяния.
 Эта война закончится нашей Победой, но нескоро  заживут раны войны.  Выстоят   новые  города, посёлки, но ещё долго не просохнут   слёзы матерей, потерявших сыновей на войне, а боль в сердце останется навсегда. Дети Донбасса, Луганска,  Курска , Белгорода, Брянска – Белые Ангелы, чью жизнь оборвала война, навсегда   будут отзываться болью в наших сердцах.   
 Был Нюрбергский процесс в 1945 году, будет  Донецкий, Белгородский  Курский  процесс  над украинскими преступниками. Их ждёт не только Божий суд, но и земной при их жизни. Ни одно злодеяния не остается безнаказанным.
1941 год был тревожным. Война витала в воздухе, о ней говорили, но никто не думал, что она начнётся так внезапно. В 1941 году у нас был большой призыв в армию.  Западная Белоруссия была присоединена в сентябре 1939 года. Ушли в армию те, кому было 19 и  22 года.  Среди них был мой крёстный Иосиф, брат отца, брат мамы Станислав, наш сосед Пётр.  Призыв был в апреле-мае, а в мае ещё забрали молодых мужчин на строительство оборонительных укреплений  на границах Брестской и Гродненской областей. Среди них был мой отец, ему был 31год. Они понимали,  что могут не вернуться. Ходили за 10 километров сфотографироваться, чтоб осталась память.  С нашей деревни их было десять.  Оставался месяц до начала войны.
 Отец рассказывал, что они работали на строительстве аэродрома, возили песок, гравий. К ним приезжал генерал, который проверял строительство, они видели его только издали. Потом мы выяснили, что это был генерал Карбышев. Тогда он руководил строительством оборонительных в Брестской, Гродненской областях и в городе Перемышль(сейчас польский город Пшемышль), но строительство опоздало, началась война.  Карбышев и в плен попал при отступлении в наших местах. Об этом написана книга Голубова «Когда крепости не сдаются»
 Там, на границе их застала война. На рассвете 22июня немцы бомбили казарм,  где они жили. Многие погибли сразу, а они попали в плен при отступлении. Отец рассказывал об этом немного,  слишком больно было об этом вспоминать.  Вот только один случай. Когда их взяли в плен, всех построили, несколько человек отвели в сторону на десять метров и расстреляли.  Помню  слова отца:  дохнуло холодом смерти , ведь и ты мог быть в их числе. Когда отцу было уже за семьдесят я попросила отца рассказать побольше о его пребывании в плену.  Я сказала  тогда, что я напишу об этом для того, чтоб следующие поколения знали об этом. Отец сказал тогда, ну почему они такие звери, ведь они же люди. Когда их гнали с работы надо было смотреть прямо вниз. Если посмотришь вниз получишь нагайкой.  Избивали просто так. Я сказала тогда, что их с детства воспитывали в превосходстве арийской расы , а остальные должны были стать у них рабами. Маленькому ребёнку , а потом и подростку можно внушить всё , если это делать постоянно с громкими лозунгами , маршами.  Внушили же украинским детям, что Берлин брали украинцы и они верят .
,21 июня был тёплый вечер, люди отдыхали после трудовой недели. Мама рассказывала, что они с соседями долго сидели на скамейке у дома, ушли спать поздно. 22 второго на рассвете мы проснулись от страшного грохота. Немецкие самолёты бомбили шоссе недалеко от наших домов. Мы убегали  раздетыми за огороды в поле, где росла рожь. В памяти   остались падающие бомбы, чёрный дым и зарево пожаров.
Как-то в больнице студент -медик спросил; «  Как я думаю. Откуда начало всех моих болезней?». Я ему ответила, что в войну мы были в оккупации,   холод, голод, страх. Он  сказал: «А разве детей с Белоруссии тогда не эвакуировали?» Какая могла быть эвакуация. В первый день немцы продвинулись по нашей территории на 65-70 километров.
 Немцы пришли сразу, солдаты жили  в соседнем доме, а вся семья их ютилась в маленькой подсобке.  Я хорошо запомнила те дни, у нас с соседями был общий забор. Помню немцы играли на губных гармошках, обливались водой с колодца.  Они считали, что война против Советского Союза будет лёгкой прогулкой, как было в Европе. Завоевали  Европу немцы  за 162 дня.  Нидерланды и Люксембург  продержались пять дней, Греция пятнадцать дней.
 Война с Советским Союзом продолжалась 1418дней.
 Немцы ушли быстр, осталось только постоянно какое-то количество немцев в центре деревни. В бывшей школе устроили конюшню, забрали вех лошадей, резали скот.  Июль, в поле созревали хлеба, а у всех хлеб заканчивался. Хлебное поле тянулось у дороги, все боялись туда ходить, по дороге шла немецкая техника.  Тогда женщины с мешками пробирались с другой стороны поля, серпами срезали колосья, приносили домой, сушили, мололи в жерновах и варили похлёбку. Это была наша еда, хлеба не было. Первый год мы ещё продержались. Ещё были посажены овощи, картошка. Один эпизод у меня  остался в памяти.  Было это осенью 1941.  Мы сидим на крыльце у соседей, с нами дядя Петя. Послышался звук самолётов. По небу летели немецкие самолёты, летели низко, даже видны были кресты.   Летели стройными рядами, пролетит одна эскадрилья, потом другая, их было много.   Дядя Петя сказал тогда: «На Москву полетели».  Я,  конечно, не знала, что такое Москва, но эти слова запомнила.
 Нам очень хорошо помогали  старосты из местных. Они нам говорили, когда надо прятаться. Это когда шли карательные отряд, тогда мы прятались в лесу, в землянках, которые были вырыты в поле подальше от дорог. Мы почему-то их называли бункерами. В них   было холодно, сыро, мы часто болели, особенно мучила чесотка. Карательные отряды шли после того, как партизаны громили управы, подрывали немецкие эшелоны с техникой.
Помню такой случай.  Нас согнали всех на площадь перед храмом. Там в доме напротив, на открытой террасе лежали трое мёртвых мужчин. Их лица были изуродованы. Нам тогда сказали, что так будет со всеми, кто уйдёт в партизаны. Помню говорили, что среди них был только один с нашей деревни.  Нас потом отпустили. Это было в 1942 году.
 Рассказ Веры Михайловны с Витебской  области. Немцы стали угонять молодёжь в Германию. Некоторые успели уйти в партизаны.  Потом забрали всех молодых мужчин, угнали в гетто. Ночью партизаны заходили в деревню. Однажды немцы застрелили девушку на  окраине деревни. Утром всех согнали на школьную площадку, впереди поставили пулемёт.  Немец сказал, что нас расстреляют за связь с партизанами.  Спас нас пожилой человек. Он воевал ещё в первую мировую и знал немецкий язык. Он вышел вперёд и сказал немцу: «  Партизан в нашей деревне нет. Молодёжь  угнали в Германию, всех мужчин недавно тоже забрали. Остались старики, женщины, дети. Вы сами видите. Эта девушка никогда не жила в нашей деревне»  Расстрел отменили, а мы уже прощались друг с другом.
Рассказ Марии Егоровны с Гродненской области.  Днём в деревню нагрянули каратели. Увидев их, все бросились бежать к лесу. Бежали мама, я и сестра.  Немного позади бежали отец и брат. Мы успели добежать до леса, а отец с братом не успели, их застрелили. Я потерялась в лесу и просидела под ёлкой, боясь пошевелиться день и всю ночь. Меня нашли только на следующий день, мне было тогда шесть лет.
 Мама с бабушкой лопатами копали огород, сажали картошку, овощи. Этим жили, хлеба не было.  Заканчивались дрова, но в лес ходить боялись. Увидят в лесу, застрелят, посчитают партизанами.  Так прошёл 1942- 1943год в страхе, холоде, голоде.  Начиная с 1941 года, зимы были очень холодные, мороз был за сорок, вымерзли все плодовые деревья.
 Запомнился последний день перед освобождением. Говорили, что уже была слышна канонада.  Нас опять предупредили ,что будет бой, и мы ушли все  в лес. В центре деревни были выкопаны окопы, ограждённые несколькими рядами колючей проволоки. Копать окопы гоняли пожилых мужчин. Уже тогда было понятно, что немцы боятся, что не смогут оказать сопротивления ни   Красной армии, ни партизанам.
 Минск был освобождён 3 июля, а нас освободили где -то в двадцатых числах июля. Мы все ушли в лес.  Я запомнила, как нас  сосед дядя Ваня завёл в самую чащу. Я была с бабушкой, а мама ушла с сестрой на дальний хутор, где жила её подруга. Почему они разлучились, я не знаю.  В  этой группе в лесу было много соседей, я была там самой маленькой, были дети постарше. Были слышны выстрелы, потом было видно зарево пожара.  Все молились, чтоб только не сгорели дома.  Когда всё затихло, утром мы вернулись домой.  Все радовались, что наши дома не сгорели. 
Потом мы пошли в центр деревни.  Там была жуткая картина. Все дома сгорели,  остались пепелища, от которых шёл дым.  У пепелищ стояли и плакали люди, они  потеряли всё.  На дороге лежали трупы.  Из местных погибли трое стариков,  которые не захотели уйти из своих домов.   Над всем этим набатом звенели колокола в храме. Храм остался цел, хотя 22 июня бомбы упали в метрах десяти от храма, а в августе сгорели все дома рядом с храмом. Видно, Бог хранил свой дом, чтоб с него началось возрождение деревни,  возрождение жизни.
 Немцев до подхода  Красной армии из деревни выбили партизаны.  Только на следующий день мы увидели, как по шоссе пошли наши танки.
Сразу все пошли в лес заготавливать дрова, в сентябре собирали бруснику, грибы. Не было соли, чтоб засолить грибы. У нас осталось немного соли, которую отец заготовил ещё перед войной. Тогда, перед самой войной, из магазина исчезла соль. За солью ездили на станцию за двадцать километров. Отец привёз  мешок соли, мы её растянули на все три года.  Выкопали картошку, насолили опят, насушили грибов  кое -как спаслись от голода. В этом году немцы особенно свирепствовали и картошки посадили меньше. Картошку всю съели, оставляли на семена кожуру с ростками. Так весной и посадили. Картошка в том  году выросла очень крупной. Все радовались и говорили, что это Бог помог. Наша соседка выращивала семена овощей и теперь делилась со всеми. В 1945году нам уже было легче. Весной пахали на оставшихся лошадях, иногда сами впрягались и тащили плуг вдвоём, третий пахал. Где-то раздобыли семена ячменя, посеяли. Пекли из ячменя блины и варили кашу.
 9МАЯ пришла Победа. Возвратились с фронта и лагерей, оставшиеся в живых. Вернулся отец. Из десяти вернулось пятеро , что случилось с другими неизвестно. Не вернулся мой крёстный Иосиф. Он погиб 10 октября 1944 года, похоронен в братской могиле в Литве.   Сначала пришло от него письмо. В том письме он писал, что буря, которая пронеслась над страной уже затихает, скоро начнётся мирная жизнь. В январе1945 пришла похоронка. Несмотря на похоронку, его мама, моя бабушка ждала его всю жизнь , вздрагивая от каждого стука калитки. Эта вера помогала ей жить.
 Вернулся сосед Пётр. Он дошёл до Берлина, был несколько раз ранен, привёз патефон.  В воскресенье патефон выставлялся на подоконник, и все слушали бравые марши и одну песню на немецком языке . Люди радовались, что можно собраться всем вместе, не бояться  гула самолётов.  За войну люди соскучились по таким тихим спокойным вечерам. Петра часто спрашивали, как он дошёл до Берлина.  Он отвечал: «Где пешком, где бегом, а где и на брюхе ползком»  Пётр прожил всего семь лет , сказались ранения, а в апреле 1945, не дождавшись сына,  умер его отец.  Кроме него в семье ещё было пятеро детей, а в  Белоруссии немцы всё уничтожили.
 Вернулся мамин брат Станислав.  Он тоже дошёл до Берлина, был  дважды ранен. С Германии он привёз мне ручку с пером.
 Каждый год 1сентября я вижу, как нарядные  дети идут в школу. Особенно торжественно выглядят первоклашки с букетами цветов. Я так радуюсь за нынешних школьников. Их ждут просторные классы, новенькие учебники .  У них в ранцах есть всё необходимое для учёбы.
Я всегда вспоминаю своё 1 сентября 1945 года, когда я за руку с папой шла в школу.  Шла такая гордая, нарядная, мне казалось, что все смотрят на меня.  Одета я была в голубое платье, отдал папин друг своей подросшей дочери. Бант, кусок шёлковой ткани  дала тётя, она была портнихой, у неё остался ещё довоенный лоскуток, берегла своей дочери , но ей было всего четыре года и бант достался мне. Мама сшила холщовую сумку,  в ней лежали две тетради, карандаш и ручка с пером.   Ручка долго не понадобилась,  писали карандашом.  Шла я босиком, обуви не было, как и денег на её покупку.  Не было тетрадей, доставали обёрточную бумагу, чертили линейки и так писали.
Первого сентября в школу пришло много детей, те кому было семь и кому одиннадцать, в войну никаких школ не было.  Большинство детей зимой в школу не ходили, нечего было обуть , одеть , а зимой  морозы были за тридцать.   Мне мама сшила из тряпок сапожки. Отец нашёл кусок кожи, подшил снищу.  В такой обуви я ходила в школу два года. Школа была в нашей деревне, но ходили дети и с других деревень за 3-5 километров.   Первые годы не хватало учебников. Давали один на двоих, кто жил рядом.
 1945-1946 годы были ещё трудными,  лошадей почти не осталось, копал в основном лопатами.  Нечем было сеять, не хватало семян. У моей бабушки брат жил в Литве, у них с хлебом было получше, он присылали на посылки с подсушенным хлебом. Посылки часто не доходили, их воровали на почте, голодных было много.
 Люди понемногу строились, помогали соседи кто чем мог.  У нас такой вид помощи называется толока. Собирались соседи, родственники, пилили  деревья, возили на оставшихся лошадях, тесали брёвна, готовили фундамент.  Готовили всё для строительства дома.  Когда дома были готовы, все старались подарить новосёлам что-то сделанное своими руками.   Дарили столы, лавки, кадки, берестяные корзинки, деревянные ложки. Люди были очень благодарны, ведь у них ничего не осталось. Понемногу жизнь налаживалась, но ещё долго не заживали раны, которые  принесла война.
В августе 1952 года умер сосед Пётр. Мой отец сказал тогда, что это война продолжает собирать  свою «страшную дань». Соседи говорили, что Пётр, наверно, предчувствовал, что жизнь его будет короткой и говорили , что «он торопился жить». Рядом со своим домом построил небольшой дом, женился.  Родилось двое детей. Когда он умер Гале было два гола, а Роме семь месяцев. У него уже взрослые правнуки.
 Ещё долго война напоминала о себе. Преподаватель математики у нас в педучилище был фронтовик без руки.  Была  также одна студентка тоже без руки. При бомбёжке у неё погибла вся семья. Памятники и обелиски героям и жертвам войны будут напоминать о той войне вечно.
 Недавно я прочитала, что Советский Союз после войны помогал  Польше зерном, скотом. Это в то время, когда голодали свои дети. Они эту помощь забыли, сносят памятники нашим солдатам, которые освобождали  Польшу и отдали за освобождение свои жизни.
Если бы тогда мне, голодному белорусскому ребёнку, кто -нибудь протянул кусок хлеба, я бы его помнила всю жизнь.
 Каждый год 9 МАЯ я ставлю на стол фотографию своего крёстного, зажигаю свечу, молюсь. На фотографии он такой юный, красивый молодой человек. Фотографию он прислал сразу, года он попал в часть, было ему тогда20 лет.  Он так мало увидел, мало  узнал в этой жизни.
 На 9 МАЯ  всегда бывает хорошая погода.  По голубому небу плывут лёгкие белые облака.  Это их души проплывают над землёй, вспоминают свои родные места, которые, возможно, уже забыли.
 Мы вас помним!  Эту память передадим своим внукам и правнукам. Эта память будет вечной. Пусть всегда помнят тех, кто отдал жизни за Победу,  за то, чтоб жили последующие поколения.
 Что мы имеем сейчас. Идёт война не России с Украиной, а война  США И Запада против России. Особенно усердствуют страны Балтии, Польша, Германия. Они хотят разместить ракеты  средней дальности у себя в странах. Политики западных стран дают согласие на удары любым оружием в глубь российской территории. Такие удары уже идут. Горячие головы должны остудить испытания новой неядерной мощной ракеты « Орешник», которая за считанные минуты может достигнуть любой страны Европы и даже побережья США.  Было принято решение о размещении таких ракет в Белоруссии, чьи границы с этими странами в километре.  Неужели политикам этих стран  непонятно, что любая агрессия, исходящая из этих стран, получит мгновенный ответ. Америка за океаном, а они рядом. Уроки истории не извлекла Германия, видно забыли Сталинград. О.Шольц должен помнить , ведь  это его предки были биты в России.
 Я вспомнила одну сказку, которую я прочитала в детстве после войны  в старом литовском журнале «Жибурелис»- «(Огонёк» сохранился с довоенных лет.). Название сказки не помню, но сказку запомнила, хотя может и не дословно.( Я владею разговорной речью и читаю на литовском и польском языках)
 Однажды поздним зимним вечером портной возвращался домой с соседней  деревни, с собой у него был утюг.   Дорога шла лесом.   Вдруг он увидел, что за ним гонится стая волков. Он быстро забрался на дерево. Подбежавшие волки окружили дерево и решили добраться до человека. Старый бесхвостый волк, убежавший с подстреленным хвостом от охотников, придумал, как это сделать.  Бесхвостый  волк стал у дерева, ему на спину пригнул  второй волк, потом третий.
 Вот-вот доберутся до портного.  Тогда портной размахнулся утюгом и закричал:   «Кому попадёт, кому не попадёт, а бесхвостому попадёт больше всех и бросил утюг». Старый волк испугался и убежал, вся пирамида рассыпалась. Волки убежали. Портной поднял утюг и благополучно вернулся домой.
« Сказа ложь, да в ней урок, добрым молодцам( в нашем случае недобрым молодцам) урок.