Место, куда я сбрасываю память о тебе

 Данный рассказ не является биографией актрисы, о которой идёт речь.



   Николай Галай родился в феврале, лицей окончил в мае, затем армия, потом – тюрьма, куда он угодил по «политическим соображениям». По возвращении в родную деревню Николай Осипович задумал жениться, дабы таким образом уберечь себя от соблазна снова угодить в места, откуда он только что прибыл. В жёны взял колхозную доярку Любу – женщину хоть и не красивую, но добрую, заботливую и не в меру трудолюбивую. Через неполных девять месяцев в семействе Галай родилась прелестная малышка, которую назвали Серафима – в честь прабабки Николая Осиповича. Шёл 1929 год – выпавший на «раскулачивание зажиточных крестьян». К тому времени всю власть Советов захватил «подпольный революционер» Коба, «приписав» себе титул Вождя Народов. Начался террор. Отныне Николай Осипович в политику не лез, и теперь жил по принципу: «не играй с властью в азартные игры». Но и это не спасло его. Когда началась война – ему шёл сорок второй год. Однажды в их деревню нагрянули немцы, он и ещё несколько «затерявшихся» там соседей попал в плен. Жене же и дочке удалось укрыться в погребе и тем самым спастись. Так они были разлучены. По окончании войны, бывший пленный Галай Н.В. отправился в лагерь, а его семья – состоявшая из жены и дочери – перебралась в село Парфеньево. Там Люба вторично вышла замуж. Не осталась без суженого и Серафима Николаевна. В 1949-м она встретила местного механика Игната – мужика доброго, но пьющего. Через три дня Игнат Савельевич сделал Серафиме Николаевне предложение и ночью они обвенчались в местной церкви. В 1950-м у них родилась дочь, которую Игнат Савельевич прибыв в роддом в сумасшедшем подпитии назвал Ксенофонта. Неизвестно как сложилась бы жизнь малышки, если бы не Серафима Николаевна, которая в тайне от мужа изменила имя дочери – назвав её Ксения – это было первое, что пришло ей в голову. Так «по пачпорту» она стала Ксения Игнатьевна Тупакова. Игнат же Савельевич, узнав о вольности супруги напрочь отказался давать ей свою фамилию и, собрав свой немногочисленный скарб – уместившийся в одном чемодане – утром отчалил в неизвестном направлении. Мать и дочь Ксения остались доживать свой век в одиночестве. До тех пор, пока Ксюше не исполнилось 18 и она не встретила «молодого заезжего жениха» с которым через три недели и обвенчалась. Муж Ксюши оказался сыном номенклатурного работника и имел необходимый для полноценной жизни в Стране Советов капитал. Так, матери откупили Новочеркасскую губернию, а дочь с мужем перебралась в Москву. Спустя год супруги расстались по известной причине – муж нашёл другую. Ксения Игнатьевна оказалась женщиной расчётливой и потребовала откупной. И так как жена знала все мужние секреты в той области, куда женщинам вход строго воспрещался – у него не оставалось ничего другого, как пойти на уступки. Так Ксения Игнатьевна Тупакова-Хряпова стала самой выгодной партией в Москве и за её пределами. Мать её к тому времени встретив некоего князя, женила его на себе и отправилась с супругом на ПМЖ в одну из восточных стран. Ксения Игнатьевна с 1951 по 1975 годы выходила замуж ещё восемь раз, но все её браки были неудачными и как ни странно – бездетными. В 1976-м неутомимая Ксюша снова решила связать себя узами брака. А в апреле 1977-го у молодожёнов родилась девочка, которую мать недолго думая назвала Сарой, ибо муж её был евреем. Сара Моисеевна Гольцман – такое имя девочка получила благодаря стараниям своих родителей, которых как известно не выбирают. Это потом – живя в свободной стране, Сарита изменит не только свои «отечественные замашки» но и полностью сократит инициалы.
   Итак, 14 апреля 1977 года родилась правнучка Николая Осиповича Галая – Сара.
Если произносить имя Набоковской героини «кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы» – тогда как с твоим именем происходит следующее: при первом слоге челюсти разжимаются, при втором – кончик языка касается нёба. Сара… Сарита… Сари… Когда я произносил твоё имя передо мной расцветал жасмин, и птицы – паря в небесной дали – пели нам песнь о вечной любви…
   Десятый брак Ксении Игнатьевны также оказался неблагополучным. Видимо такова доля у всей женской половины семейства Галай. Моисей Соломонович слыл страшным эгоистом и скупердяем, урезая доход семьи до такой степени, что Ксения Игнатьевна подумывала о замене супруга, ибо, привыкшая к роскоши, она, в доме супруга не могла иметь не только новых нарядов, но и элементарно побаловать себя и семью каким-нибудь кулинарным новшеством. Даже уроженец Калькутты Митхун Чакраборти не испытывал такой нужды, как семейство Гольцман вместе взятое.
   Мечта о замене мужа вскоре осуществилась: на одном из званых вечеров, куда был приглашён её супруг с женой, Ксения Игнатьевна познакомилась с… миллионером из Нью-Йорка, а спустя неделю сбежала с ним, прихватив и малышку, которую Майлс – не имея своих собственных детей – страстно полюбил. Они перебрались в Филадельфию, где у Майлса была загородная вилла. Вскоре Ксения Хряпова и Майлс Джеферссон обвенчались.
   Сара… Сарита… Сари… Ты выросла… Ты стала красавицей… Твоя мать не ошиблась, отдав тебя в семь лет в школу танцев Джеймса Харпера, что располагалась на Пикадилли стрит, вверх по бульвару Просвещения. Ты приобрела артистичность и пластику, которые так необходимы для девушек твоей профессии. Твоей будущей профессии…
   С детства маленькая Сара мечтала стать актрисой. Уже в пять лет она импровизировала небольшими сценками, которые пока «демонстрировала» матери и отчиму. Женившись на Ксении – Майлс удочерил девочку и, когда она призналась ему, что хочет связать свою жизнь с миром кино, он поддержал её, ибо и сам чувствовал, что это единственное призвание его юной падчерицы.
   Сара Моисеевна Гольцман – естественно, с такими инициалами в мире кино, а тем более в Голливуде – делать нечего. Тебе нужен был псевдоним. Сначала ты изменила отчество на Мишель – это стало твоим вторым именем (в Голливуде это модно). Мишель – звали мальчика, в которого ты влюбилась, когда посещала танцзал. Фамилию прадеда Галай ты переделала в Геллар. Не тронутым оставила только имя.
   Так ты стала Сара Мишель Геллар. Голливудская звезда середины девяностых. Но это будет потом. А пока…
   Твоя первая большая роль была в 1988 году в криминальной драме «Высокие ставки». На киностудии «Траймарк» режиссёр Эймос Каллек задумал поставить фильм по собственному сценарию, и, нашёл тебя. Благодаря своим еврейским корням ты и попала в его фильм, сыграв шестилетнюю дочку главной героини, хотя на тот момент тебе шёл одиннадцатый год. На экране ты предстала такой милашкой, что Мишель страшно пожалел, не откликнувшись на твоё чувство там – в танцзале. Правда тогда фильм ему посмотреть не удалось – он был только для взрослых, но и тех рекламных роликов было достаточно, чтобы понять, как же он поспешил, отдав предпочтение Лив Рандгрен.
   Для многих зрителей ты стала воплощением истребительницы вампиров – Баффи. Я же видел тебя в образе студентки Хелен Шиверс… В тот год я подрабатывал осветителем на съёмочных площадках, где снимали фильмы категории «Б». В Саутпорте, где делались основные сцены вашего фильма я оказался случайно: заболел Рид Фаннинг и мне предложили заменить его. Было интересно поработать с профессионалами, тем более что картина снималась на знаменитой Коламбии…
   В Великобритании нет грузовых доков, но город Саутпорт в графстве Мерсисайд знаменит своими историческими набережными и пирсом – там декоратор Джеймс Фаррелл и создал ту готическую атмосферу, в которой была вынуждена пребывать группа студентов, среди которых была ты… Королева красоты в мини-юбке, прозрачных колготках и короной в волосах. Твоя обиженная мордашка и пухленькие губки так здорово смотрелись на фоне доков, что я не смог сдержать порыв чтобы однажды не войти в твою жизнь…
   Наша встреча началась с шутки. Это произошло на какой-то вечеринке – уже не помню какой. Было приглашено много молодых, начинающих актёров, среди которых была ты – уже считавшаяся звездой Голливуда. После «Баффи». Когда ты в середине вечера пошла «попудрить носик» в дамскую комнату, я уже поджидал тебя там – спрятавшись в одной из кабинок. «Я знаю, что ты делала прошлым летом» – произнёс я «страшным» голосом, медленно приоткрывая скрипучую дверцу. «И что же я делала? – проговорила ты и, выждав паузу добавила: – … прошлым летом» Ты смотрела на моё отражение в зеркале, продолжая подводить губы…
   Наверное, в этом не было ничего странного, что в тот вечер, вернее – ночь – мы ушли вместе. Мы кружили на твоей машине по берегу моря обсуждая недавно отснятый материал фильма. В конце ты должна была погибнуть – рыбак таки доберётся до тебя. Тебя отнюдь не удивило что ты ни разу не заметила меня среди членов съёмочной группы – конечно, разве ты – суперзвезда обратишь внимание на какого-то там осве…
   Тёплые волны ударялись о берег и быстро отбегали назад: ты пытаешься догнать их, стоя по щиколотку в воде, а я сижу на багажнике твоего Феррари, пью баночное пиво и смеюсь, как школьник в ночь выпускного. Нет, по возвращении в город, которое произойдёт в шестом часу утра ты не собьёшь зазевавшегося на шоссе чувака и его труп мы не скинем с пирса, чтобы таким образом связать себя тайной. В нашем случае всё будет иначе. Чувство, зародившееся в дамской комнате, не могло продлиться вечно. Ты разрывалась между мной и своим Принцем, и в итоге остановила свой выбор на нём. Естественно – ведь он звезда первой величины вашего долбанного Голливуда. Моя ревность не знала границ, частенько ты представала передо мной в образе той стервы, которую так убедительно воплотила в «Жестоких играх».
   Сара… Сарита… Сари… Если к твоему имени добавить «й» – это и будет, то место, куда я сбрасываю память о тебе.