Лесной дух

Уйти из мира людей было моим собственным желанием. Что я и сделал в один прекрасный момент, когда меня допекли мелочные проблемы их суя, ложь и зависть, пустые разговоры и никчемные общения в трижды никчемных соцсетях. Мне осточертела тупость и злоба их мужчин, трусость  и подлость их женщин. Я более не мог выносить алчность и примитивность их суждений. Может я стал мизантропом? Может. Но я не стал пополнять многочисленную армию ненавидящих это двуногое создание, именуемое человеком, и продолжающих меж тем существовать среди их общества. Я просто ушел из него. Ушел в девственный Канадский лес. Тут я должен поправиться, что с миром людей я не порвал окончательно. Ибо ушел я в лес не голым, обезьяне подобно, а с необходимыми приспособлениями для выживания.
И обитал не в пещере или на дереве, а в добротной хижине, построенной заранее некой строительной компанией так же по моему личному проекту. Так что в мир прогресса и технологий я все же изредка выходил. Менял шкуры добытых мною животных, а так же некоторые лесные дары на столь необходимые мне вещи. Это был честный бартер- деньги я презирал всей душой и предпочитал натуральный обмен. Мне они были ничем не обязаны. Я им тоже.  Так я и прожил несколько лет, и уже стал считать себя неотъемлемой частью системы, именуемой лес, когда со мной произошло это...
В тот жаркий день, на закате лета, ч собирал ягоды. Ружье с собой я не взял, так как брал его лишь только на охоту. Я не желал никого убивать даром, лишь пользуясь необходимостью. Поэтому и наивно считал, что так же не вызывал ни у кого из лесных обитателей враждебных чувств. Корзина уже была практически полной, когда я неожиданно услышал совсем рядом с собой шорох в кустах. Судя по звуку это был совсем небольшой зверь- я решил что какой то барсук хочет покуситься на мои ягоды. Однако я не был жадным и решил просто по братски поделиться с ним. Я было сделал шаг вперед, когда он сам поднялся из кустов на задние лапы. Увидев его, я замер на месте. Он так же увидел меня, и сначала тоже замер, а потом громко заверещал. Это был медвежонок гризли, который испуганно звал свою мамашу, тот час же примчавшуюся на выручку своему чаду. Убежать возможности у меня не было никакой и я упал на землю, притворившись мертвым. Но она осточертело набросилась на меня и принялась яростно рвать. Поняв, что просто так она меня не оставит, я попытался отбиться от нее своим ножом, целя в глаза и шею. Но она практически сразу она перекусила мне руку, а потом вгрызлась в голову. Стало темно и тихо. Я перестал чувствовать вообще что либо, а потом вдруг увидел все как бы со стороны. Я смотрел на свое беспомощное, окровавленное тело, ничком лежавшее среди рассыпанных  передавленных ягод. Старая медведица стояла рядом и угрюмо облизывалась. Оба медвежонка, поскуливая от возбуждения, переминались рядом. Они не стали трогать мое тело и вскоре ушли. Это сделал потом столь милые всем нам еноты и лисички. Пушистые зверята растаскали его потом без следа. Они то и стали теми самыми людоедами, столь ненавистями всем человеческим обществом. Здесь это было обыденным делом. И никто из представителей Хомо-сапиенсов не стал искать меня- кому интересны были проблемы какого то отшельника Что значила для них моя смерть по сравнению с отсутствием в магазинах повседневных хлопьев на завтрак или закрытием любимого реалитишоу? Ничего другого я и ожидать от них не хотел. Но мои лесные соседи, ставшие для меня почти братьями, которым  доверял! Неужели и они поступили как принято в этом трижды никчемно обществе, из которого я столь радостно сбежал?
Поначалу это казалось даже обидно, но довольно быстро это перестало вообще беспокоить меня. Я стал лесным духом. И это было воистину прекрасно! В самом деле: я столько мечтал о настоящей свободе- и наконец то приобрел ее! Теперь я действительна стал неотъемлемой частью леса и гордился этим! Боже мой! как же великолепно было по утрам нестись над покрытой туманом гладью лесного озера, пролетая сквозь облака и видеть как блеснет внизу чешуя резвой рыбешки. Какое умиление смотреть на резвящихся на поляне зайчат. Как забавно пройтись ветерком по спине дремлющей среди густых еловых лап совы, и наблюдать как она испуганно озирается по сторонам. Спокойной тебе ночи, то есть дня! Как интересно прокатится на спине продирающегося через густые заросли сохатого. Или сопровождать идущих в ночной тьме волков, желая ми доброй охоты...
Я был везде: в ветвях, в земле, в воде и воздухе. Я присутствовал в каждой норе и дупле. Я встречал рассвет высоко над лесом и провожал закат в густой чаще. Я был сразу везде и и знал про все. Изредка я все же покидал свой новый дом и возвращался к человеческому жулью. Сначала мне искренне забавляло слушать их разговоры, и смотреть за тем, что они так рьяно скрывали. Я иной раз даже проворачивал над ними разные невинные шутки: то хлопая форточкой, то сбрасывая различные легкие предметы. Особенно меня забавляло присутствовать на разных спиритических сеансах- там я и впрямь веселился от души, видя выражение их физиономий. Поначалу это страшно веселило меня, но потом все это порядком прискучило. И я практически перестал выходить к людям, вдоволь потешаясь лишь над незадачливыми туристами, да грибниками, забредавшими в лес. Изредка я посещал свою заброшенную хижину и вначале даже испытывал некую жалость к осиротевшим и забытым вещам. Но потом мне стало безразлично и это, и я полностью стал принадлежать лесу. А может и сам лес уже стал принадлежать мне- не этот вопрос я не мог найти ответа. Да и не пытался искать. Вначале я обижался на старую медведицу. Ту самую, что так вероломно забрала у меня жизнь. Я не раз наблюдал за ней и злонамеренно проносился мимо самой ее морды. Судя по всему он практически сразу забыла от о том кого порешила. Однако вскоре я подружился с той медвежьей семейкой и стал чуть ли не её членом. Медведицу я окрестил Мурлиллой- как в доброй старой сказке про путешествие мальчика с дикими гусями. А обоих медвежат Брумме и Мурре. Я будил их по утрам, ласково вздымая их шерсть, когда они спали, прижавшись к мамаше. Я играл с ними в догонялки, шутлив бросал в них разные былинки и даже сердился, когда они время от времени забывали про меня. Я бродил с ними по лесу, наблюдая как Мурлилла учит их разным премудростям, как они купаются в реке, как ловят рыбу и даже, бывало, разнимал их ссоры. И они скучали по мне, когда я покидал их, улетая по делам...
Осень вступала в свои права. Лес уже загодя готовился к зимней спячке, и мне нужно было смотреть за всем. За белкой, заготавливающей запасы орешков; за хлопотливым ежом, неугомонно заполняющем кладовую; за тружеником дятлом- без устали стучащему по дереву...
Так началось было и то утро, но я ясно почувствовал, что в лесу было что то не в порядке. И это не походило на природные бедствия, свидетелем которых мне к несчастью уже довелось быть. Это не было бесчинство какого то из лесных обитателей. Это было вторжение. Вторжение человека. Мои верные часовые- птицы сразу же предупредили о его появлении. Взволнованный, я отправился в сторону тревоги и почти сразу же увидел их. Эти двое явно не походили ни на лесников, ни на рабочих, которых я не редко встречал в этих местах. Это были и не военные. Далеко подо мной они бесшумно скользили по извилистой тропе, мелькая меж хвойных ветвей. Я почти сразу же узнал переднего- эту квадратную морду с массивным подбородком и редкими бровями, обрамленную длинными, черными волосами. Это был Клюген. Огромная, двухметровая образина с руками, присущими больше горилле. Ужасающая смесь негра с китайцем, обладающая поистине нечеловеческой слой и бесчеловеческой злобой. За его плечом висело настоящее артиллерийское орудие из которого можно было завалить и носорога, а на поясе болтался громадный нож. Следом за ним косолапил толстый метис Фоленст, доходивший своему товарищу едва до плеча, но обладавший меж тем удивительной для его кротких кривых ног прытью. На его жирном заду болталась квадратная фляжка, сальные волосы собраны в крысиную косичку, расстегнутый ворот рубахи обнажал волосатую грудь. Карабин был закинут за спину, на поясе так же охотничий нож. Оба они держали в руках поводки, на коотрых вели шестерку громадных лаек- медвежатниц. И браконьеры и их псы хранили гробовое молчание и лишь порывистые  движения собак выдавали то, что они взяли след. Я подлете поближе и услышал обрывки негромкого разговора.
... С ней двое медвежат- сказал Клюген.
Славненько- отозвался Фоленст: Вот всех и за раз...
Я уже давно знал эту отвратительную парочку. И если я некогда был изгоем человеческого общества, то эти двое были его отбросами, не один раз уже отмотавшие различные сроки. Как и других- я не хотел их знать, однако жизнь в лесу заставляла меня иной раз встречаться с ними. Несколько раз я даже выменивал у них кое что полезное. Безусловно, что они нашли в лесу кое какие мои вещи и догадались как было дело. Вряд ли они испытывали по этому поводу хоть тень сожаления. Однако они шли по шкуру Мурлиллы. Давненько  я не видел уже этих негодяев и очень надеялся что больше не увижу их никогда. Но вот они снова вперлись в мои владения. Да старая Мурлилла сильна, хитра и свирепа. Однако тут ей противостояли по сути дела две хорошо обученные команды- эта парочка и их псы. Эти команды могли работать как совместно друг с другом, так и по отдельности. Я хорошо знал их всех и на что они были способны. И хотя медвежата весьма подросли с тех пор, у семейства Мурлиллы не было шанса противостоять им в бою. Но у них ещебыла возможность уйти, спасаясь бегством. Меж тем незваные гости разделились: Клюген начал заходить влево, а  Фоленст с собаками двинулся вправо. Они окружали Мурлиилу и были уже совсем недалеко. Положение стало критическим. Я попытался сбить их с толку, но ни одна уловка не подействовала. Собаки только зло порыкивали, когда я проносился у них перед мордами, а братцы только отмахивались от посылаемых им в лица насекомых и веток. Мои ловушки и заграждения они так же с легкостью обходили. Ни зайцы, ни дичь, ни какая другая добыча их сейчас не интересовала- они упорно двигались к своей цели с подветренной стороны. Мне только и оставалось, что предупредить своих друзей, спутав планы этих негодяев незаметно подобраться поближе. Что я сделал, подлетев к семейству Мурлиллы. Я начал просто будить их, щекоча в нос и ушах. Но Брумме и Мурре не желали просыпаться, лишь скалясь, да сонно отмахиваясь. А вот Мурлилла сразу же вскочила, почуяв опасность и мгновенно распихала своих отпрысков. Надо было сразу начать с нее, тогда в запасе было бы еще несколько столь драгоценных секунд. Медвежата вскочи на ноги и в тот же момент совсем неподалеку грянули псы. Они подняли зверя и погнали его прямо на притаившегося в засаде Клюгена. Услышав собак, Мурлилла опрометью рванула с места, медвежата за ней. Почти тут же из-за кустов с треском появилась вся свора, а за ними Фолентс со своим карабином. И на кого бы не кинулась старая Мурлилла- карта ее была бита. И теперь она в отчаянной попытке рванула прямо в сторону где засел Клюген. Я, подняв целое облако пыли, метнул его в оскаленные морды собак, но это не остановило их и они ринулись на махах, по пятам преследуя бегущих за Мурлиллой медвежат. Клюген вырос из засады с уже поднятой винтовкой. Слепень укусил его с руку, несколько соринок попало в глаза, но он никак не отреагировал на это, смотря в прицел на несущегося прямо на него зверя. Увы, винтовку у него не заклинило и рука  не дрогнула. Один за другим прогремело три выстрела, последний из которых был сделан практически в упор. Старая Мурлилла дернулась и тяжело свалилась на всем ходу в паре шагов от Клюгена. В ту же секунду разъяренная свора налетела на поверженного зверя и вцепившись мертвой хваткой, растянула его, перевернув на спину. Слаженной работе собак можно было позавидовать. Мурлилла судорожно задергалась пытаясь сбросить атакующих, но подоспевший Фоленст с налету добил зверя, вонзив свой громадный нож ей прямо в сердце...
Ха-ха!- кровожадно прокаркал он, довольный результатом.
Как только выстрелы сразили медведицу, Брумме и Мурре резко повернули в сторону. На их счастье, увлекшиеся своей добычей псы, занялись только ей, а воцарившаяся вокруг сутолока дала им пару драгоценных секунд. Клюген опасаясь попасть в собак, прицелился, но прежде чем он успел выстрелить, медвежата порскнули в кусты и исчезли из поля зрения.  Но на беду в таких зарослях им все равно не удалось бы уйти. Предательский треск ломаемых веток сразу же выдал бы их с головой и пуля мгновенно настигла свою цель. Пока Фоленст отгонял от туши осатаневших собак, Клюген, пользуясь своим опытом, пошел влево, отрезая дорогу и готовясь стрелять при малейшем шорохе. Поцуяв его, Брумме и Мурре забились под огромный, вывороченный с дерном ствол сосны. Дрожащие, перепуганные, они, приникнув к земле, затаились. Я видел Клюгена в совсем недалеком расстоянии от них. Он знал, что они схоронились где-то рядом и выслеживал своих жертв с упорством маньяка, но никак не мог обнаружить их. Через некоторое время вернется Фоленст с собаками и тогда им будет крышка, но пока есть еще немного времени. И если отвлечь Клюгена, то то у них будет шанс вырваться из окружения. Клюген остановился совсем близко. Если он повернет голову, то увидит их.  Но Брумме и Мурре сидели тихо, и я слышал, как они немо просили его: "Уйди!". Клюген замер, напряженно прислушиваясь, а потом направился в другую сторону, медленно удаляясь. Сейчас он уйдет, уведя с собой остальных. Тогда Брумме и Мурре успеют перебраться через мелкую речку и собаки потеряют их след. Да, старая медведица погибла, но ценой ее жизни будут спасены ее дети...
И туту я вспомнил. Вспомнил как тогда завизжал Брумме- а это был он. Как тогда я такой же беспомощный и перепуганный, как они сейчас, лежал на земле и только просил: "Уйди!". Когда меня рвали и кромсали безжалостные клыки и когти- было ли им до меня дело?!
И я прошумел. Прошумел листвой прямо над их головами. Клюген мгновенно оглянулся и его морда растянулась до ушей в злобном оскале. Сейчас это создание вовсе не напоминало человека. Но оно не было и зверем. Это была настоящая тварь.
Наступившую мгновенно тишину распороли два выстрела...
На землю упало несколько крупных капель, а потом хлынул проливной дождь. Сплошными потоками он обвивал деревья, капая с ветвей будто слезы. Я легко взмыл вверх и понесся над лесом, пронзая низко плывшие над его верхушками облака. В полете я догнал стайку лесных голубей, спешивших в укрытие... На перегонки, друзья?!