Леонид Выскочков. Николай I

Хотим мы это признавать или нет, все ключевые, имеющие долгие последствия, этапы развития страны (обратите внимание, я не говорю "государства" - там это само собой разумеется), носят, на момент их начала, отпечаток личности верховного правителя страны.

Собственно, поэтому пока у нас и невозможен объективный взгляд на историю 1917 - 1991 гг - личности руководителей до сих пор находятся под очень большим искажением чисто политического характера - ну-ка, попробуйте что-то понять о Джугашвили или Брежневе как человеке за пределами чётко отфильтрованной мифологии?

В общем-то, с царями у нас похожая ситуация, но личные характеристики и биография у монархов Романовых и "младших Романовых" (они же Гольштейн-Готторп-Романовых), в общем, будут доступнее, особенно, на поздних представителях генерации. И цензура была послабже; и пишущих очевидцев побольше, часть из них была настроена негативно или скептически, что таки, даёт другой угол зрения (главное, на нём одном не фокусироваться).

Ну вот автор сделал хорошую попытку написать о Николае I как о монархе и человеке.

Получилась история о, в общем-то, неплохом персонаже, который создал для себя понятие об идеальном государстве (православном и с российским населением) и идеальном человеке (военном и мужчине); и попытался объединить два в одном.

Выражаясь современным сленгом, он выдумал и развёл у себя в голове изрядную массу тараканов на тему "я должен - они должны" и пытался все идеи, ими (тараканами) диктуемые, воплотить в жизнь (Яжецарь)!

Идеал предполагал систему, он систему и развил (в значительной степени, создал). Бюрократия, армия, мундиры, субординация. "Русский орднунг". Базисом, естественно, был русский национализм, иногда, правда, скрываемый. Но этот национализм его иногда заводил в довольно запутанные и опасные дебри - хотя бы потому, что сдвигал царя (местами) к ксенофобии (относительно, скажем, евреев и поляков), что для правителя многонацинального государства, вряд ли было полезно. Для меня было новостью, что он бОльшую часть принадлежавшей России Великопольши пытался отдать Австрии и Пруссии - в том числе, чтобы "спрямить" возможную границу (Австрия и Пруссия на это не пошли).

Государства Солнца с русским орднунгом не получилось - в основном, из-за того, что народ не тот. "Только мы одни с тобой, Сашка, и не воруем" - гласит очень известный анекдот о беседе Николая с сыном.

Вообще, если характеризовать царство, то его, как ни странно, надо характеризовать словом "осторожность". Если Николай сталкивался с некоей непонятной ему новинкой, то он вводил её с очень большой оглядкой. Кстати, исключением были железные дороги - как стратегически мыслящий военный царь он сразу понял, какое преимущество в наступательной войне против России будет иметь развитая сеть железных дорог относительно небольших европейских государств.

Осторожность сказывалась и в расширении границ Империи - оно касалось, в основном, малоосвоенной периферии (Кавказа, Центральной Азии, Дальнего Востока); а вот Турцию Николай намеренно оберегал, несмотря на то, что, в какой-то момент, имел возможность даже подойти к Константинополю (может, даже, и взял бы, чем чорт не шутит, но не факт. Но факт, что мы в 1829 году к этому делу были ближе, чем когда-либо).

Забавны отношения Николая с конституционными монархами и демократиями - с одной стороны - лучше бы их никогда не было; с другой - отношения эволюционировали, причём, иногда, значительно.

Но, в принципе, основной довлеющий мотив - "сам, всё сам". Дипломатию сам, хозяйство сам, госустройство сам, конфессиональное устройство сам, мундиры - тоже сам. Что, с моей точки зрения, тоже признак не очень умного человека.

Насчёт идеального человека тоже имелись оговорочки - фрейлин он потрахивал в ассортименте, однако, не в таких масштабах, в каких, в принципе, позволяло служебное положение.

Всё б в книге было хорошо, если б не попытка в конце её пытаться разложить Николая по принятым у какой-то современной школы психологов, полочкам. Получилось, по меньшей мере, странно.