За снежной стеной Глава 17

Глава 17. Лесные люди

Ночь проглотила их почти сразу, как только они покинули окраину города. Позади остались огни фонарей, лай собак, выстрелы и дом, который несколько месяцев был для Валерки единственным островком спокойствия среди войны. Впереди был только лес. Тёмный, холодный и бесконечный. Снег продолжал идти. Не такой густой, как во время побега, но достаточно сильный, чтобы скрывать следы. Карл несколько раз оборачивался назад, внимательно прислушиваясь. Он не доверял тишине. После многих лет войны тишина часто оказывалась опаснее выстрелов. Валерка шёл рядом, стараясь не отставать. Ноги налились тяжестью ещё несколько часов назад. После ранения он так и не восстановился полностью. Иногда боль возвращалась внезапно, словно напоминая о расстрельном плацу, о яме с мёртвыми и о том дне, который должен был стать последним в его жизни. Но сейчас останавливаться было нельзя. Карл шагал быстро, выбирая одному ему известные тропинки.
— Далеко ещё? — наконец спросил Валерка.
Карл посмотрел на небо сквозь чёрные верхушки сосен.
— Часа два, может меньше.
— Ты знаешь дорогу?
— Знаю.
После короткой паузы он добавил:
— Несколько раз уже бывал там.
Валерка хотел спросить зачем, но сил на разговор почти не осталось. Они продолжали идти. Лес жил своей жизнью. Где-то потрескивали ветки. С ветвей сыпался снег. Ветер гулял между соснами, наполняя темноту странными шорохами. Несколько раз Валерке казалось, что между деревьями кто-то идёт. Он даже останавливался и всматривался в темноту. Но видел только снег. Или ему хотелось видеть только снег.
— Карл…
— Что?
— А Марта жива?
Карл не ответил сразу.
Он продолжал идти ещё несколько шагов.
Потом тяжело выдохнул.
— Не знаю.
Это были самые честные слова, которые он мог сказать. Валерка опустил голову. Больше он ничего не спрашивал. Каждый думал о своём. Карл вспоминал выстрелы в доме. Марту, Эриха. Последний взгляд, которым они обменялись перед тем, как всё началось.
Валерка думал об Алёше. Он вдруг понял, что уже давно не вспоминал брата так отчётливо. Перед глазами встала лагерная площадь.
Колючая проволока. Серые бараки. Алёша, который таскал носилки с кирпичом. Их короткая встреча глазами возле завода. Тогда Валерке казалось, что он сейчас закричит на весь город. Но он промолчал, наверное поэтому остался жив. Мысль об этом почему-то сделала ещё больнее. Нога подвернулась на корне. Валерка упал лицом в снег.
Карл остановился.
— Сильно ушибся?
Мальчик покачал головой. Подниматься не хотелось, он вдруг захотел просто полежать, закрыть глаза, поспать, забыть обо всём.
Карл понял это без слов. Он присел рядом.
— Слушай меня внимательно.
Валерка посмотрел на него.
— Сейчас нельзя останавливаться.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь.
Карл говорил спокойно.
— Когда человек очень устал и очень замёрз, ему всегда кажется, что лучше немного полежать. Минутку. Только отдохнуть.
Он взял Валерку за плечо.
— Некоторые потом уже не просыпаются.
Валерка молча кивнул. Таких историй за войну он слышал достаточно.
Карл помог ему подняться и они снова пошли вперёд. Час тянулся за часом. Лес становился всё гуще. Сосны подступали почти вплотную к тропе. Снег скрипел под сапогами. Время от времени Карл сверялся с едва заметными отметками на деревьях. Наконец впереди показалось что-то тёмное. Сначала Валерка решил, что это просто ещё одна группа деревьев. Но постепенно силуэты начали приобретать знакомые очертания. Высокие навесы, длинные строения. Сложенные штабеля брёвен. Остатки рельсов. Большое колесо старой пилорамы. Это была старая лесопилка, она выглядела заброшенной, какой-то даже мёртвой на первый взгляд. Словно здесь уже много лет не появлялся ни один человек.
Карл остановился. Внимательно осмотрелся. Потом тихо сказал:
— Пришли.
Валерка посмотрел вокруг.
— Здесь никого нет.
Карл усмехнулся, впервые за всю дорогу.
— Если ты никого не видишь, это ещё ничего не значит.
В этот момент где-то впереди, среди снежной темноты, негромко хрустнула ветка. И Валерка вдруг почувствовал, что они здесь далеко не одни.
Хруст ветки прозвучал совсем рядом. Валерка вздрогнул и невольно сделал шаг ближе к Карлу. Тишина вокруг сразу изменилась.
Ещё секунду назад лес казался пустым, а теперь вдруг стало понятно, что за ними наблюдают. Откуда-то справа донёсся негромкий голос:
— Стойте.
Карл остановился, на его лице не было ни грамма удивления, будто именно этого он и ожидал. Из-за заснеженной сосны вышел человек в белом маскхалате. Потом второй появился возле штабеля брёвен. Ещё один поднялся из неглубокого окопа, который Валерка сначала принял за сугроб. Все были вооружены. Оружие тоже было разное. У одного немецкий карабин, у другого советская винтовка, у третьего автомат с примотанным проволокой ремнём. Несколько секунд мужчины внимательно смотрели на пришедших.
А потом один из них неожиданно улыбнулся.
— Карл?
— Он самый, — ответил Карл.
— Живой всё-таки.
Мужчины крепко пожали друг другу руки. Только теперь Валерка заметил, что напряжение на лице Карла немного ослабло.
— Тяжело добирались? — спросил повстанец.
— Хватило приключений.
— А мальчишка кто?
Карл посмотрел на Валерку.
— Долгая история.
— Тогда командиру расскажешь.
Повстанец махнул рукой.
— Пошли.
Они двинулись между штабелями брёвен. Теперь Валерка начал замечать то, чего раньше не видел. Возле лесопилки повсюду были следы людей. Замаскированные землянки. Натянутые между деревьями маскировочные сети. Сложенные под навесами ящики.
Часовые, которые охраняли лагерь. Костры, которые почти не давали дыма. Лагерь был устроен так умело, что случайный человек мог пройти совсем рядом и ничего не заметить. Через несколько минут они подошли к большому деревянному строению, когда-то служившему конторой лесопилки. В окнах пробивался тусклый свет. Один из повстанцев открыл дверь.
— Товарищ Андрей, гости пришли.
Изнутри сразу пахнуло теплом.
После ночного леса это ощущалось почти невероятным. В комнате горела печь. За столом сидели несколько человек и рассматривали какую-то карту. Услышав шаги, они подняли головы. Среди них выделялся высокий широкоплечий мужчина лет сорока. Седина уже начала пробиваться в волосах, но держался он прямо и уверенно. Именно он поднялся навстречу.
— Карл.
— Здравствуй, товарищ Андрей.
Они крепко пожали руки. По тому, как они смотрели друг на друга, было понятно, что знакомы давно.
— Рад видеть тебя живым.
— Пока ещё живой.
Товарищ Андрей перевёл взгляд на Валерку. Мальчик почувствовал себя немного неловко. Слишком много незнакомых людей смотрели на него.
— А это кто?
Карл положил руку ему на плечо.
— Валерка.
— Тот самый?
Карл молча кивнул. В комнате стало тихо. Несколько человек переглянулись. Похоже, историю Валерки здесь уже слышали.
Товарищ Андрей пододвинул стул.
— Садись.
Валерка осторожно присел возле печки. Тепло сразу ударило в лицо. После многочасового перехода через зимний лес ему казалось, что он сейчас заснёт прямо здесь, не договорив ни слова. Но люди вокруг ждали. Они смотрели на него внимательно и серьёзно.
— Расскажешь, что с тобой произошло? — спросил товарищ Андрей.
Валерка некоторое время молчал. Потом начал говорить.
Сначала тихо, неуверенно, запинаясь на отдельных словах. Но постепенно воспоминания сами потянули за собой новые воспоминания, и рассказ полился непрерывным потоком.
Он рассказал про родную деревню, потом про оккупацию, как они ехали в Германию в товарном вагоне. Про бабушку, которую пришлось оставить в промёрзшей земле далеко от дома.Потом был лагерь, голод. Про Алёшу, который старался защитить его от всех бед. Про Ивана Лукича, расстрел. Про яму, наполненную телами, как он очнулся среди мёртвых. Про Карла и Марту. Про Эриха Ноймана. Как он ходил в дом с зелёными ставнями, который стал для него настоящим испытанием. Постепенно в комнате воцарилась такая тишина, что было слышно только потрескивание дров в печи. Никто не перебивал и не задавал вопросов.
Бойцы сидели неподвижно и слушали историю маленького мальчика, на долю которого выпало столько горя, сколько не каждый взрослый способен вынести за всю жизнь. Кто-то смотрел в пол. Кто-то сжимал кулаки. Один пожилой поляк несколько раз украдкой вытер глаза рукавом. Молодой француз, сидевший у стены, опустил голову и долго не поднимал взгляд. Некоторые словно боялись лишний раз пошевелиться или даже кашлянуть, чтобы не спугнуть слова ребёнка, который рассказывал о войне так спокойно, будто говорил о чьей-то чужой жизни.
Когда Валерка закончил, в комнате ещё долго никто не произносил ни слова. Даже печка будто стала гореть тише.
Товарищ Андрей медленно поднялся из-за стола. Подошёл к окну. Некоторое время стоял молча, глядя на заснеженный лес за стеклом.
Снег продолжал падать, крупные хлопья медленно кружились в темноте, скрывая деревья и тропинки.
Наконец он обернулся. Все ждали, что он скажет. Товарищ Андрей внимательно посмотрел на Валерку.
— Знаешь, парень… — негромко произнёс он. — Мне кажется, судьба ещё приготовила тебе немало сюрпризов впереди.
Он помолчал.
— И почему-то мне кажется, что не все они будут плохими.
Валерка ничего не ответил. Он слишком устал. Товарищ Андрей слегка улыбнулся и посмотрел на одного из бойцов.
— Ганс.
Высокий светловолосый немец сразу поднялся со скамьи.
— Да, товарищ Андрей.
— Отведи мальчика в столовую. Пусть нормально поест.
Ганс кивнул.
— Сделаю.
— А потом устрой его спать. Сегодня он своё уже навоевал.
По комнате прокатилась лёгкая улыбка. Первая за весь вечер.
Ганс подошёл к Валерке и протянул руку.
— Пойдём.
Валерка поднялся. Ноги всё ещё дрожали от усталости, но сегодня ему уже не нужно было никуда бежать. Не нужно было прятаться.
Не нужно было бояться каждого стука в дверь.

За окном продолжал идти снег. Ганс и Валерка вышли из штабного домика. Сразу стало заметно, насколько тихим был лагерь ночью.
Снег продолжал медленно падать с тёмного неба. Где-то потрескивали дрова в печках землянок. Над несколькими трубами поднимались тонкие струйки дыма, которые тут же растворялись в морозном воздухе. Валерка шёл рядом с Гансом и с любопытством оглядывался по сторонам. Чем больше он видел, тем сильнее удивлялся.
Наконец он не выдержал.
— Я думал… тут всё по-другому будет.
Ганс посмотрел на него.
— По-другому?
— Ну да.
Валерка замялся.
— Я думал, будет пара шалашей, два костра и люди где-нибудь под ёлками сидят.
Ганс негромко усмехнулся.
— Многие так думают.
Он махнул рукой в сторону лагеря.
— А война быстро учит строить дома, кухни, склады и мастерские.
Валерка снова посмотрел вокруг. Теперь он замечал всё больше деталей. Между деревьями виднелись аккуратно замаскированные землянки. Под навесами лежали штабеля дров. Возле одной из построек кто-то чинил сани даже в такое позднее время. У дальней землянки стоял часовой с винтовкой.
Он заметил Ганса и коротко кивнул.
— Доброй ночи.
— Доброй, — ответил Ганс.
Они прошли ещё немного. Перед ними появился небольшой деревянный домик. Из трубы шёл дым. Окна были занавешены.
— Столовая, — пояснил Ганс.
Они вошли внутрь. Помещение оказалось совсем небольшим. Несколько столов. Длинные лавки, да большая печь в углу.
В воздухе пахло хлебом, дымом и чем-то вкусным, от чего у Валерки сразу заурчало в животе. Людей внутри не было.
Лишь за перегородкой кто-то негромко похрапывал. Ганс подошёл к двери и несколько раз постучал костяшками пальцев.
— Эй, тётка Лиза!
Никакого ответа не последовало. Ганс закатил глаза.
— Тётка Лиза!
Из-за перегородки донеслось недовольное ворчание.
— Да чтоб тебя…
Потом показалась полная женщина в тёплом платке.
Она выглядела так, словно её только что подняли среди самого сладкого сна.
— Ганс, чтоб тебе пусто было. Ты время видел?
— Видел.
— И чего тебе не спится?
— Мальца накормить надо.
Женщина наконец заметила Валерку.
Недовольство на её лице сразу исчезло.
— А-а-а… вот оно что.
Она внимательно посмотрела на худого мальчишку.
— Сейчас.
Через несколько минут на столе появилась большая миска ещё тёплого супа. Потом два толстых ломтя хлеба. И даже небольшой кусочек сала.
— Ешь, — сказала тётка Лиза. — Пока горячее.
Валерка осторожно взял ложку. От супа поднимался пар. Он сделал первую ложку. Потом вторую. Потом третью. Тепло начало медленно разливаться по всему телу. Сначала согрелись руки. Потом лицо. Потом вдруг навалилась такая усталость, что стало трудно держать глаза открытыми. Он ещё попытался взять кусок хлеба. Но пальцы слушались плохо. Голова начала клониться всё ниже.
Ни Ганс, ни тётка Лиза сначала этого даже не заметили. Только когда ложка выпала из руки и тихо звякнула о край миски, оба посмотрели на мальчика. Валерка спал прямо за столом. Уткнувшись лбом в сложенные руки. Ганс несколько секунд смотрел на него.
Потом усмехнулся.
— Вот это вояка.
Тётка Лиза тоже улыбнулась.
— Намаялся парень.
Ганс осторожно поднялся. Подошёл к столу. Легко подхватил Валерку на руки. Тот даже не проснулся. Только что-то невнятно пробормотал во сне и снова затих.
— Куда ты его понесёшь? — спросила тётка Лиза.
Ганс пожал плечами.
— Найду место.
— Зачем искать?
Она махнула рукой за перегородку.
— У меня там закуток есть. Кровать свободная. Пусть спит.
— Не помешает?
— Да какой там помешает.
Она посмотрела на спящего мальчика и тихо добавила:
— После того, что ему пришлось пережить, пусть хоть по-человечески отдохнёт.
Ганс кивнул. Они прошли за перегородку. Там действительно стояла небольшая кровать. Рядом тумбочка. На стене висела старая керосиновая лампа. Ганс аккуратно уложил Валерку на постель. Тётка Лиза принесла ещё одно одеяло. Они укрыли мальчика почти до самого подбородка. Валерка даже не пошевелился. Он уже крепко спал. Усталость последних дней наконец победила. Ганс посмотрел на спящего мальчика, поправил край одеяла и тихо вышел из комнаты.

А за окном всё продолжал идти снег. Тот самый снег, который столько раз пытался скрыть от мира чужое горе и человеческие судьбы.
Но этой ночью он укрывал маленький партизанский лагерь и мальчика, который спокойно спал крепким мальчишеским сном.
Пока Валерка спал в тёплом закутке за кухней тётки Лизы, жизнь лагеря продолжалась. В штабном домике всё ещё горел свет.
Карл сидел за столом, держа в руках кружку горячего чая. Усталость навалилась и на него, но сейчас было не до отдыха. Товарищ Андрей внимательно слушал. Остальные бойцы тоже не расходились. На столе лежала карта города и окрестностей. Карл рассказывал всё по порядку. Как после расстрела Валерка оказался у Марты. Как они скрывали его. Как появился Эрих Нойман. Как начались проверки. Как возле дома появился гестаповец и как с каждым днём кольцо вокруг них сжималось всё сильнее. Потом Карл рассказал о последних событиях. Гестапо, разговор Эриха с офицером, потом перестрелка, как они бежали через огороды. О погоне до самого леса. Когда рассказ закончился, в комнате некоторое время стояла тишина.
Товарищ Андрей задумчиво водил карандашом по карте.
— Значит, Эрих остался прикрывать отход?
— Да.
— Один?
— С Мартой.
Несколько человек переглянулись.
Все понимали, что это означает.
Товарищ Андрей тяжело вздохнул.
— Смелый человек.
Карл молча кивнул. Он до сих пор надеялся, что Эрих каким-то чудом выжил. Но здравый смысл говорил обратное. Один из бойцов наклонился над картой.
— Если гестапо приехало ночью, значит, донос был серьёзный.
— Именно так, — ответил Карл.
— Значит, после перестрелки они перевернут весь город вверх дном.
— Уже наверное переворачивают, — сказал другой партизан.
Товарищ Андрей постучал карандашом по столу.
— Гадать бессмысленно. Он посмотрел на Карла.
— Нам нужны сведения.
Настоящие, не слухи. Карл поднял голову.
— Хотите отправить человека?
— Обязательно.
Товарищ Андрей повернулся к двери.
— Позовите Фрица.
Через несколько минут в комнату вошёл худощавый мужчина в потёртой куртке. На вид ему было около тридцати лет. Ничего особенного в его внешности не было. Именно поэтому его часто использовали для разведки. Люди с такой внешностью легко растворялись в толпе.
— Вызывали?
— Да.
Товарищ Андрей указал на карту.
— Утром отправишься в город.
Фриц сразу стал серьёзным.
— Что узнать?
— Всё.
Что произошло после перестрелки. Жив ли Эрих Нойман и что стало с Мартой. Есть ли аресты, облавы. И главное — знают ли они про наш лагерь. Фриц внимательно выслушал. Потом коротко кивнул.
— Понял.
— Вернёшься сразу, как только узнаешь достаточно.
— Сделаю.
Когда разведчик вышел, в комнате снова стало тихо. Каждый думал об одном и том же. Сейчас их судьба зависела от человека, который через несколько часов отправится обратно в город. Туда, где уже работало гестапо. Где искали свидетелей и наверняка допрашивали людей. Где ещё совсем недавно жили Карл, Марта и Валерка.
Товарищ Андрей посмотрел на часы. Стрелки приближались к трём ночи.
— Ладно, — сказал он наконец. — Остальное утром.
Но расходиться никто не спешил. Потому что все понимали: рассвет может принести очень плохие новости. Карл на некоторое время замолчал. Потом сделал глоток остывшего чая и продолжил:
— Самое обидное, что мы были совсем близко.
Товарищ Андрей поднял голову.
— К чему?
— К складу.
Несколько человек сразу переглянулись. Карл посмотрел на карту.
— Эрих вышел на одного железнодорожника. Того самого, который иногда приходил к нам домой вместе с человеком из подполья.
— Отто? — спросил один из бойцов.
— Да.
Карл кивнул.
— Они несколько месяцев собирали сведения о складе оружия возле грузовой станции.
В комнате сразу стало тихо. Такие новости слушали внимательно.
— Склад охранялся не очень хорошо, — продолжил Карл. — Большую часть оружия немцы отправляли на фронт. На месте оставались только резервные запасы. Винтовки, патроны, гранаты.
— Много? — спросил кто-то.
— Для нас достаточно.
Карл провёл рукой по лицу. Усталость всё сильнее давала о себе знать.
— План был простой. Эрих должен был обеспечить несколько минут, когда часть охраны окажется на другом конце станции. Отто знал расписание патрулей. А человек из подполья подготовил грузовик.
— И когда это должно было произойти? — спросил товарищ Андрей.
— Через четыре дня.
За столом кто-то тихо выругался.
— Четыре дня. Совсем немного.
— Эрих говорил, что если всё получится, то оружия хватит не только нам.
Карл посмотрел на бойцов.
— Он хотел вооружить сразу несколько групп.
Товарищ Андрей задумчиво постучал пальцами по столу.
— Значит, они работали серьёзно.
— Очень серьёзно.
Перед глазами Карла вдруг всплыл тот вечер. Марта готовила ужин. Валерка сидел наверху. А Эрих и человек из подполья раскладывали на столе карту станции. Эрих тогда выглядел необычно оживлённым, даже улыбался.
— Представляешь, Карл, — говорил он тогда, водя пальцем по карте, — если всё получится, немцы сами подарят нам оружие против себя.
— А если не получится?
— Тогда меня точно повесят.
После этих слов он рассмеялся. Тогда это показалось шуткой. Теперь уже нет.
Карл опустил взгляд.
— Похоже, кто-то начал говорить раньше, чем мы думали.
В комнате снова воцарилась тишина. Все понимали, что после налёта гестапо операция по захвату склада, скорее всего, уже сорвана.
Но вместе с ней погибло и нечто большее. Погиб человек, который до самого конца продолжал бороться. И которого теперь уже никто не мог заменить.
Карл замолчал. Несколько секунд в комнате слышалось только потрескивание дров в печи.
— А что стало с Эрихом? — спросил один из бойцов.
Карл медленно покачал головой.
— Не знаю. — Когда началась стрельба, мы уже уходили через огороды.
Он посмотрел на карту, лежавшую на столе.
— Последнее, что я видел, — это свет в окнах дома и солдат возле крыльца.
Товарищ Андрей задумчиво потёр подбородок.
— Если повезло, мог уйти.
— Мог, — согласился Карл.
— А если нет…
Он не договорил. Да и не нужно было. Все и так понимали, что может случиться с человеком, который открыл огонь по гестапо.
Карл тяжело вздохнул.
— Эрих был осторожным человеком. Намного осторожнее, чем хотел казаться.
На лице Карла впервые появилась слабая улыбка.
— Он всегда говорил, что доживёт до конца войны назло всем.
Несколько человек негромко усмехнулись.
Товарищ Андрей посмотрел на сидевшего напротив разведчика.
— Вот поэтому нам и нужны сведения из города.
Он перевёл взгляд на карту.
— Пока мы ничего не знаем. А гадать на войне — последнее дело.
Разведчик Фриц коротко кивнул.
— К завтрашнему вечеру будут новости.
В комнате снова стало тихо.
Каждый думал о своём.
Об Эрихе.
О Марте.
О городе, который сейчас наверняка стоял на ушах после ночной перестрелки.
И о том, какие вести принесёт следующий день.