Глава 35

Ночь казалась Элине бесконечной. Живые, тёплые звуки дома понемногу затихали, растворялись в сырой тьме и наконец совершенно исчезли. Элина вспомнила королевские подземелья. Темнота и молчание. Не хватало только шороха крысиных лапок. Элина не удержалась от нервного смешка.
Время измерялось в ударах сердца. Потом Элина сбилась со счёта. А может, это сердце сбилось? Почему так долго? Что могло случиться? И если то, чего она боится, произошло, что она будет делать дальше? Зачем тогда ей этот город… зачем всё…
Она не знала, сколько просидела так, в темноте и одиночестве. Эта темнота и тишина внезапно были разорваны собачьим лаем и встревоженным ржанием лошадей на конюшне. Элина облизнула пересохшие губы и прислушалась. Залязгали засовы запертых ворот. И голоса. Слышны знакомые голоса. Она вскочила и, натыкаясь в темноте на стулья, побежала вниз по лестнице.
* * *
На первом этаже в тяжёлых подсвечниках оплывали догорающие свечи. Элина остановилась и поправила мундир. Все крючки были застёгнуты, и она с удивлением отметила, что верхний больно впился в шею.
Элина пригладила волосы, выпрямила спину. Теперь она готова.
Преступников и впрямь оказалось четверо. Их внешность совпала с тем, что описывали люди Сныста и Шурх. Двоих конвоировали Дэвлин и Меуриг. Ещё двоих – стражники из людей Лоркана. Они должны были остаться в мастерской, чтобы изъять и переписать все свидетельства преступной деятельности. Элина удивилась, но виду не подала.
Вид у Меурига был расстроенный и смущённый. Дэвлин скрывал ярость. Элина достаточно знала их всех, чтобы догадаться. Но где Мадог и Рэйшен?!
При арестованных Элина не могла задать ни одного вопроса. Один из фальшивомонетчиков хромал, сильно припадая на одну ногу. Другой, совсем молодой парень, постанывал: одна рука у него была неестественно вывернута, запястье распухло.
– Заковываем? – кратко спросил Дэвлин, взглядом показывая на покалеченных пленников.
– Разумеется, – холодно ответила Элина.
Фальшивомонетчиков увели вниз, в подготовленные камеры. Элина услышала знакомое позвякивание – преступникам надели кандалы.
Элина притопывала ногой от нетерпения. Отчего они медлят?! Когда её арестовали в столице, её избили до потери сознания и швырнули в подземелье! Никто с ней не возился! Быстрее! Быстрее! У неё есть вопросы, и ответы она хочет получить прямо сейчас!
Стражников Элина снова отправила в Кузнечный тупик.
– Вы должны помочь товарищам. К утру, самое позднее к полудню, все работы в мастерской должны быть закончены, предметы и ценности изъяты, сама мастерская заколочена и опечатана. Передайте это дару Лоркану и дару Томори.
Стражники почтительно поклонились и, ни слова не говоря, растворились в уличной темноте.
Лишь тогда Элина повернулась к Дэвлину и Меуригу.
– Ну? – жадно спросила она.
– Они скоро придут, – сдержанно проговорил Дэвлин. – Мадог ранен, Рэйшен вроде цел.
– Вроде цел? Ранен? Дэвлин, ты рехнулся, что ли? Мне нужен доклад, что там произошло!
Дэвлин потупился:
– Подожди Рэйшена. Он всё расскажет. Он сегодня был лучше всех.
– Лучший наёмник королевства, – слабо улыбнулся Меуриг.
Дэвлин в мгновение ока обернулся и отвесил ему несильный, но довольно унизительный шлепок по подбородку:
– Молчать! Ты нарушил порядок!
Элина с удивлением наблюдала, как Меуриг, обычно мягкий и покладистый, злобно огрызнулся в ответ своему наставнику:
– Это Мадог нарушил! И что из этого вышло?! И Рэйшен, между прочим, тоже нарушил! И если бы не он, мы бы всё провалили! Это он должен был командовать, а не ты!
И Дэвлин, перед которым трепетали все подчинённые, ссутулился и поник:
– Наверное, ты прав. Эли, отпусти меня сейчас. Рэйшен вот-вот приведёт Мадога…. А мне надо подумать…
– Хорошо. Отдохни. Завтра разберёмся.
Элина смотрела, как непривычно тяжело ступает уходящий Дэвлин, а потом обернулась к Меуригу:
– Ты не должен был так говорить!
Неожиданно Меуриг опустился перед ней на колени:
– Я прошу прощения. Я плохо проявил себя сегодня. Ты можешь применить ко мне любое наказание. Мадог пострадал… из-за меня в том числе.
Элина поморщилась. Опять эти дровские штучки!
– Поднимись с колен немедленно! Я не собираюсь никого наказывать! Лучше скажи, Мадогу понадобится лекарь?
Меуриг, глядя на Элину снизу вверх, кивнул.
– Тогда почему ты до сих пор здесь?! Зови Малену! Опиши ей ранение Мадога, только коротко! Подготовьте постель для него! В той комнате, где лежит Шурх, раз уж у нас там покои для больных!
* * *
Рэйшен тащил Мадога через весь город, стараясь не касаться ожога. Особенное неудобство доставляло то, что ожог был с левой стороны: Рэйшен был правшой, и опереть раненого товарища было гораздо удобнее на рабочее плечо. Но тогда изуродованная щека постоянно тёрлась бы о куртку….
– Мадог, не раскисай! – то и дело рычал Рэйшен, то и дело тормоша приятеля. – Не такая это рана, чтобы дроу еле ноги волочил!
– Ты не понимаешь, – прохрипел в ответ Мадог.
Рэйшен не понимал. Он знал только одно – им надо поскорее попасть домой. Там Эли, она точно знает, что делать. Она своими руками зашила рану лесной нимфе. Она выходила самого Рэйшена после куда более тяжёлых ран. Она разобралась, что делать, когда Полли расшиблась, слетев с лестницы. Да взять историю с Шурхом! Мелкий паскудник ожил прямо на глазах, а ведь думали, что он не встанет!
Пальцы Рэйшена чуть не свело от напряжения: они скользили по гладкой коже куртки, и удерживать тяжёлое тело Мадога становилось всё труднее. Гномы сработали отлично, но Мадог пренебрёг их работой, указаниями Дэвлина и просто здравым смыслом. В клане Мадога вначале бы вылечили, а потом наказали. В армии вылечили бы, а потом вышвырнули на улицу…
– Рэйшен…
– Чего тебе?
– Почему всё так же темно? Рассвет скоро?
Рэйшен остановился.
– Гляди, вон там небо уже светлеет. Видишь полоску?
Мадог странно, по-птичьи склонил голову.
– Только правым глазом…
Только этого не хватало! Рэйшен витиевато выругался.
– Мадог, дружище, давай, соберись, нам надо домой, и побыстрее…
Их ждали. Ворота особняка распахнулись, и солдаты провели их обоих в дом. Рэйшен видел во взглядах людей жалость, испуг и отвращение. Он криво усмехнулся. Всё это уже было в его жизни, когда он вытаскивал раненых товарищей из грязи боя в полевые лазареты… Мадог резко тряхнул головой. Рэйшен понимал, для чего: уцелевшие волосы скроют изуродованное ожогами лицо и ослепший глаз.
* * *
Элина стояла изваянием и, похоже, сегодня вовсе не ложилась спать. На миг сердце Рэйшена затопила нежность, но он тут же отмёл её в сторону.
– Эли! Он обожжён…
Элина сорвалась с места и подставила Мадогу плечо. Рэйшен почувствовал облегчение: часть веса Мадога Элина взяла на себя.
– Затащим его на второй этаж, – задыхаясь от непривычной нагрузки, проговорила Элина, – туда, где Шурх. Там я сделаю всё, что надо…
– А где Малена?
– Здесь… Но я лучше сама… Потом глянем, может, пошлём за Балимом и гномьим лекарем…
Вести Мадога вверх по лестнице оказалось непростой задачкой. Даже Рэйшену пришлось нелегко, а уж Эли и вовсе выбилась из сил.
– Мадог, скотина, ну соберись же, последние шаги остались, – сквозь зубы цедил Рэйшен, перемежая слова ругательствами, – сейчас станет легче…
В «лечебной комнате» Рэйшен краем глаза заметил перепуганного Шурха, который выставил только широко распахнутые глаза из-под двух одеял.
Малена поспешно бросилась на помощь. Пахло травами. Сюда и кровать притащили! Эли, умница, всё подготовила. Она не бросит, она обязательно поможет Мадогу.
– Снимаем с него куртку, – коротко скомандовала Элина. – И сапоги.
Рэйшен коротко хохотнул. Эли никому не позволяет валиться в койку в сапогах!
– Я сам, – прохрипел Мадог. – Сам.
Избавившись от куртки и сапог, он откинулся на спинку кровати и прикрыл здоровый глаз.
* * *
При виде Рэйшена с Мадогом Элина испытала и радость, и испуг, и стыд. Она радовалась, что этот страшный ожог не у Рэйшена на лице. Испугалась, что повреждения хуже, чем кажутся. И застыдилась эгоистичных мыслей. Если бы обгорел Рэйшен, разве это изменило бы её чувства к нему? Нет. Она была в этом уверена. И всё равно радовалась. Стыдоба…
В лечебной комнате Элина решила сама промыть раны Мадога. Надо признать, выглядели они страшно. Она попыталась осторожно отвести волосы с левой стороны, и часть прядей осталась у неё в руках.
Рядом испуганно ахнула Малена.
– Что там? Ты чего, Малена? – голос Шурха был по-детски тонким.
– Тихо! – рявкнула Элина куда-то через плечо. – Ни звука! Выгоню!
Мадог, кажется, останется наполовину лысым. Элина снимала пряди волос одну за другой, а Мадог кривил губы. Не от боли, нет, – от горечи. А его ухо… Кончик длинного острого уха превратился в чёрный обугленный… Элина даже не смогла подобрать подходящее слово.
– Дара Элина, – Малена шептала, но Элина слышала сейчас каждый шорох, – его ухо… Обожжённую часть надо… убрать… Но я не смогу этого сделать.
– Почему?
– Я готова зашивать и перевязывать раны, но боюсь резать без помощи более опытного лекаря… А надо срочно. Гнить начнёт… Может, Рэйшен?..
– Нет, – отрезал Рэйшен. – Даже не проси.
Элина знала, что Рэйшен, опытный воин-убийца, побаивается лазаретной обстановки. Даже смотреть отказывается, если есть возможность. Значит, выход один – сделать всё самой.
– Есть маковая настойка, – слабым голосом проговорила Малена. – Есть сонное средство послабее, на других травах… Нести?
Элина бросила быстрый взгляд на Мадога, затем на Шурха…
– Тащи оба. И отвар ромашки или дубовой коры… Чистую ткань…
– Есть повязки, – голос Малены окреп, – есть мазь…
– Неси всё. Но вначале – настойку.
Элина слышала, как за спиной шуршит юбка Малены: девушка, переложив ответственность на чужие плечи, наверняка почувствовала себя куда спокойнее. А куда девать эту ответственность Элине?
Шурх покорно выпил успокоительное. Элина слышала, как клацают его зубы по краю стакана. Она погладила его остриженную голову.
– Поспи. Всё будет хорошо.
– Ты правду, говоришь, Мягкие Ручки? Мадог… он не умрёт?
– Я не дам ему умереть. Укрывайся. Вот так. И спи. Спи.
С Мадогом было сложнее. Он стискивал зубы, терпя боль, и смотрел на Элину мрачным неотрывным взглядом. Может, этот взгляд предназначался Рэйшену, маячившему у Элины за плечом? Рэйшен был для Мадога спасителем, а Элине предстоит стать его палачом, который навсегда его изуродует…
Элина через силу улыбнулась:
– Выпей маковую…
– Нет, – жёстко отрезал Мадог. – Я смогу…
– Дело не в тебе! – терпение Элины было не безгранично. – Ты сможешь, но я не смогу! Пей!
К счастью, на помощь пришёл Рэйшен.
– Давай, дружок, не противься. Я здесь, и я прослежу, чтобы всё прошло хорошо.
Когда стакан Мадога опустел, Элина принялась промывать ожоги. Мадог время от времени вздрагивал всем телом, отчаянно стискивая зубы. К сожалению, на Мадога не сразу подействовала настойка, это не щуплый Шурх, который согрелся и уже дремал в коконе из одеял. Как ни старалась Элина, она знала, что каждым прикосновением причиняет молодому дроу нестерпимую боль. Во всех смыслах.
Наконец Мадог успокоился и затих. Здоровый правый глаз был закрыт, а левый… Элине всё время казалось, что помутневший зрачок подсматривает за ней через неплотно прикрытые опухшие веки.
Она сунула в руки Малене использованные лоскуты ткани и повернулась к Рэйшену.
– Кинжал с тобой? А когда ты его точил?
– Эли, это оскорбление!
– Ладно, ладно… Нужна твоя помощь, Рэйшен. Как всегда: нужно раскалить кинжал и… сможешь подержать Мадога? Он вроде как спит, но, сам понимаешь… Один удар – и лекарь понадобится мне.
Малена осторожно спросила:
– А моя помощь? Нужна?
Элина собиралась ответить саркастическим «не мешать», но передумала.
– На время самой операции отойди, подготовь новых чистых тряпок и пропитай повязки мазью от ожогов. Пока Мадог будет спать, подержим на лице и голове…
Пока Малена и Рэйшен готовились, Элина быстро скатала в рулон кусок ткани и полила его остатками маковой настойки. В своём полузабытьи Мадог расслабил челюсти, и Элина ловко впихнула эту скатку ему в рот.
Запахло горячим металлом. Элина обернулась. Лицо Рэйшена было серьёзным и сосредоточенным. Малена, опустив голову, складывала на деревянный поднос лоскуты.
Наконец Рэйшен решил, что сталь достаточно горяча.
– Пора, – тихо сказал он, подавая Элине нож.
Элина уже не смотрела, как Рэйшен всем телом наваливается на Мадога. Она разглядывала ту часть острого уха, который ей предстояло отсечь. К счастью, совсем небольшую часть. Всё будет быстро.
Один взмах – и горячий кинжал отделил обуглившуюся плоть от здоровой. Запахло палёным. Почерневший край уха, к Элининому ужасу, отскочил в сторону и упал на пол рядом с её ногами. Мадог глухо зарычал и дёрнулся всем телом, но Рэйшен был начеку и не дал ему совершить какую-нибудь дурость. Крови было совсем не много: тонкая алая струйка пролилась на подушку и растеклась пятном под головой Мадога, пачкая уцелевшие волосы.
Малена ловко промокнула край раны и тут же наложила на все ожоги и порезы мягкие повязки, пропитанные жирной светло-зелёной мазью со сладким медовым запахом.