Из грязи в князи!

                Из грязи в князи!

           Как не верти историческими фактами, но обман всё равно вскрывается со временем, Диалектика штука серьёзная и как бы кто – то не пытался завуалировать исторические события, они всегда находят дорогу к истине.
           Неоднозначное отношение к прежним правителям в народе всегда им оценивалось однозначно, какие бы ограничения не вводились, а будущее истории всегда раскрывало сущность российских правителей.
           Совсем недавно в своей книге Наина Ельцина - вдова бывшего президента России, обмолвилась: «Негоже называть 90-е годы лихими: называть их надо святыми». 12 июня ежегодный праздник российской Независимости, празднуемой ныне под названием «День России». Независимость — это святое слово, если оно используется по отношению к победе над ненавистными угнетателями народа. А если все было наоборот? Не на всё, что стоит рядом с «независимостью», автоматически распространяется святость. А фальшивая история, как известно, порождает фальшивую политику. Курс перестройщиков, нарушив исторический ход развития, не только завел Россию в дебри полной дестабилизации, из которой страна, чудом не сломав себе шею, с трудом выбирается до сих пор, но и оказал чудовищное влияние на соседние с Россией страны, как и на всю мировую политику в целом.
              В отсутствии Советского Союза и стран Социалистического содружества, почувствовавшие себя полноправными, хозяева мира расшалились по известной формуле «Если Бога нет, то все позволено». Длящийся более тридцати лет этот праздник непослушания забирает слишком много жертв на свой алтарь.
           Однако, всё по порядку. В русской истории было три крутых властителя — Иван Грозный, Пётр I и Иосиф Сталин. Классовое содержание их власти и правления было, разумеется, принципиально различным. Сам Сталин, когда кто-то пытался проводить параллели между ним и двумя царями, подчёркивал, что он выражал и представлял интересы трудящихся, тогда как Иван и Пётр — интересы класса эксплуататоров.
           В нашей стране, начиная с XX века существует устойчивый миф о выдающемся реформаторе Петре, но это миф и не более, который прикрывает самый настоящий провал его деятельности. Прорубив так называемого «окно» в Европу, он впустил в Россию иностранное отребье, которое привезло с собой пьянство, болезни, разврат, а русский народ Пётр превратил в рабов, издав в 1699 году указ о продаже крестьян.
           Пушкин писал: «...все состояния, скованные без разбора, были равны пред его дубинкою. Все дрожало, все безмолвно повиновалось ...»
             Гумилёв: «Петр I совершил непоправимое - разорвал нацию надвое, противопоставив дворянство народу. Он же установил на Руси рабство, ввел порку и продажу людей, увеличил налоги в 6,5 раз, а численность нации при нем сократилась на одну пятую. Я уж не говорю о том, что именно с его августейшего правления началась экологическая катастрофа плодородного слоя российских земель - вырубка леса с введением отвального плуга вызвала быстрое обесструктуривание почвенного слоя в Центральной России и размывы его оврагами и так далее».
          При Петре образовался огромный чиновничий аппарат (дворяне, духовенство, чиновники, военные) который достигал 10% от всего населения
          Усилением крепостничества и введением рабства, Пётр укрепил класс дворян-феодалов и ослабил неизбежный рост нарождающейся буржуазии, отбросив Россию в своём развитии почти на 200 лет.
          При нём военные расходы стали рекордными и в 1701 году достигли почти 80% бюджета страны и государству стало обременительно содержать огромную армию.
          О снижении численности населения при Петре I говорилось в работе историка и публициста Павла Милюкова «Очерки по истории русской культуры», опубликованной в 1910 году.
По его подсчетам, за период с 1687 по 1719 год население России сократилось на 20%.
         Академик Л. А. Тихомиров в своей работе «Монархическая государственность» (1905 г.) отмечал: «Петр стремился организовать самоуправление на шведский лад и с полнейшим презрением к своему родному, не воспользовался общинным бытом, предоставлявшим все данные к самоуправлению. Исключительный бюрократизм разных видов и полное отстранение нации от всякого присутствия в государственных делах делают из якобы "совершенных" петровских учреждений нечто в высшей степени регрессивное, стоящее по идее и вредным последствиям бесконечно ниже московских управительных учреждений».
            На момент смерти Петра казна была практически пуста, хозяйство разорено. Своими реформами Пётр довёл экономику страны «до ручки». 1 февраля 1725 года генерал-прокурор граф Ягужинский в записке Екатерине I писал, что Пётр, конечно, был велик, но дальнейшее следование его курсом будет означать экономическую катастрофу. Экономика восстановилась только к 1760-м годам. Справедливости ради надо отметить, что Петру удалось создать пусть не очень казистого, но, тем не менее, субъекта стратегического действия — гвардию, которая тащила страну, пока на ноги в качестве опоры трона не встало дворянство.
           В народной памяти Пётр остался Антихристом — единственный русский царь-антихрист, и это весьма показательно.
          Зато, Иван IV вошёл в историю как Грозный, а в XVII веке его время вспоминали как последние десятилетия крестьянской свободы. И опричнину в народе практически недобрым словом не поминали, размалёвка её и первого русского царя — это уже «заслуга» романовских историков, прежде всего Н.М.Карамзина.
            Сталин, в отличие от Петра, оставил после себя великую державу, на материальном фундаменте которой, включая ядерный, мы живём до сих пор, а РФ до сих пор числится серьёзной державой, пусть региональной, но без сталинского фундамента нас ожидала и ожидает участь сербов, афганцев, иракцев, ливийцев — никаких иллюзий здесь быть не должно.
          Однако, как не парадоксально, но из трёх властителей Пётр, несмотря на крайнюю личную жестокость и провальное во многих отношениях царствование, любим властью и значительной частью интеллигенции. Ему не досталось и десятой доли той критики, которую либеральная историография и публицистика обрушила на Ивана Грозного и — максимально — на Иосифа Сталина. Грозному царю даже не нашлось места на памятнике «Тысячелетие России», а Пётр, в отличие от Ивана, действительно убивший своего сына, — на первом плане этого памятника. Что же такого делал Пётр, чего не делали Иван и Иосиф?
          Вы спросите почему? Да потому, что в его времена история писалась немецкими и еврейскими историками - академиками, которые составляли большинство в том российском образовательном процессе. Там даже нашлось очень мало место выдающемуся русскому академику Михайло Ломоносову.
Пётр первый прежде всего позволял ближней верхушке воровать в особо крупных размерах, был либерален к «проказам» такого рода именно этого слоя. За это и любезен и сегодняшней власти и отражающему её интересы, вкусы и предпочтения определённому сегменту историков и публицистов. При Петре чаша весов русской власти или «воровство» явно перевесила чашу «страх». При Иване и Иосифе было наоборот, «служивые боялись, а потому работали на совесть, подкреплённую страхом — тонким и постоянным», как сказал бы К.Н.Леонтьев.
         Именно Пётр начал создавать в России западоподобный господствующий слой, оторванный социокультурно и от прежнего господствующего слоя, и от народа. Именно Пётр расколол русское общество на два взаимно чуждых уклада (В.О.Ключевский) — вестернизированных бар, живущих в соответствии с потребностями и ценностями чужой системы, и простых мужиков и баб. С одной стороны, это стало началом слома национальной идентичности верхов (эта тенденция шла по восходящей в течение всей истории Петербургской империи, сохранилась для части советской верхушки и пышным цветом, вплоть до откровенной русофобии расцвела после 1991 года), с другой, это автоматически вело к усилению эксплуатации народа.
          В правление Екатерины II уровень эксплуатации как крепостных, так и государственных крестьян вырос в 3–3,5 раза; в XIX веке этот рост продолжался, не случайно М.О.Меньшиков весь XIX век назвал «столетием постепенного и в конце тревожно-быстрого упадка народного благосостояния России».
          Это к вопросу о том, какую Россию мы потеряли из-за Октябрьской революции. Причина упадка — в подражании Западу, в приятии чужих критериев жизни, которые система работ русского сельского хозяйства могла удовлетворить только в том случае, если баре вместе с прибавочным продуктом будут отчуждать часть необходимого, и страна всё больше будет утрачивать суверенитет. Меньшиков и написал, что если не случится какой-то “перемены энергий” (он писал под цензурой), то России уготована участь колониальной Индии. То же, только прямым текстом в начале июля 1917 года написал Сталин: либо Россия — республика Советов, либо колония Англии и США.
         В условиях малоземелья, аграрного перенаселения рано или поздно мужик должен был взяться за вилы, что и произошло и в 1906-1907 годах и в 1916-1917 годах. В своё время К.Н.Леонтьев предсказывал вероятность в России революции и возникновения «мужицкого царства». Сталинская система и была в значительной степени мужицким царством.
            При Брежневе номенклатура превратилась в квазикласс, а определённая часть её интегрировалась в западный мир (торговля нефтью, газом, драгметаллами; «Римский клуб», «надзаконная экономика (или фирмы друзей), по американской и британской «линиям»; между адептами линий в верхних эшелонах власти шла борьба; по-видимому, перелом наступил в середине 1970-х годов, когда Ю.В.Андропов сорвал советско-американское сближение, увеличив выплаты евреев, эмигрирующих из СССР, до 900 рублей. Но даже при Брежневе, несмотря на рост неравенства, народа и верхушки, несмотря на все внешне-внутренние игры, несмотря на процессы разложения верхов (цинизм) и низов, внутри СССР сохранялось много от мужицкого царства. Потому-то и понадобилось организовать перестройку и то, что за ней последовало — мужику нужно было указать его место, а для этого нужно было разрушить то, что осталось от его «царства».
           Финал перестройки и приход Ельцина, должны были указать простонародью его место. 1991 год стал реваншем не только антисоветчиков (антидержавников), но и классовым реваншем тех, кто постепенно обретал классовые черты внутри советской оболочки и потому люто ненавидел её и хотел сбросить — она мешала им развернуться. С классовой прямотой и ненавистью к народу т.е к быдлу. Вроде как, пошли вон — баре вернулись; правда, баре больше похожи на вороватых приказчиков, а барыни в лучшем случае на злословящих кухарок, как оказалось современные баре - суть продукты разложения советского общества.
           А кто может хуже относиться к народу, чем те, кто выбился наверх из этого самого народа, из грязи в князи? Худший враг мужика — вчерашний мужик (инженера — инженер, лаборанта — лаборант и т.д.), усевшийся в хозяйское кресло, сбросивший старую социальную характеристику и “выбившийся в люди”. В 1870–1880-е годы об этом много писал Лесков, это — одна из красных нитей его творчества. Ну а в 1990-е мы это увидели в «новых русских» независимо от реальной национальности последних: национальное по форме, классовое — до социал-дарвинизма, до озверения — по содержанию; мы увидели ненависть к советскому простонародью — и за то, что простонародье, и за то, что советское, а у кого-то и за то, что русское.
           Слово русский сегодня стараются показать, как иносказательное и не относящееся к России.
           Иван Грозный и Сталин были жёстки и даже жестоки по отношению прежде всего к верхушке. «Проклятая каста!» — эти слова сказаны Сталиным, когда он узнал о том, что эвакуированная в г. Куйбышев номенклатура пытается организовать для своих детей отдельные школы, чтобы те ни в коем случае не учились вместе с детьми работяг. Бояре XVI века и новые советские «бояре» века ХХ не могли простить двум грозным — Ивану и Иосифу — того, что те мешали им превратиться в олигархию. У обоих была узда: у Ивана — опричнина, у Иосифа — НКВД.
           Как правильно говорит Андрей Фурсов: «Всю свою жизнь у власти Сталин противостоял «проклятой касте», не позволяя ей превратиться в класс. Наверное, скрежеща зубами, он вспоминал прогноз, сделанный Троцким в 1938 году, «либо бюрократия, — писал злейший враг Сталина, считавший его «гениальной посредственностью», — всё более становящаяся органом мировой буржуазии в рабочем государстве, опрокинет новые формы собственности и отбросит страну к капитализму, либо рабочий класс разгромит бюрократию и откроет выход к социализму». Вышло по Троцкому: в 1991 году История поставила жирную печать «Утверждаю» и на этом прогнозе, и на тезисе Сталина об обострении классовой борьбы по мере приближения социализму.
          Да, Сталин прекрасно понимал, что по мере своего социального взросления «каста» будет сопротивляться строительству социализма, потому-то и подчёркивал факт нарастания классовой борьбы по мере продвижения в ходе строительства социализма».
           Как продемонстрировала перестройка, Сталин оказался абсолютно прав: уже в 1960-е годы сформировался квазикласс, который в союзе с Западом и уничтожил СССР со всеми его достижениями.
           В сущности, мы сегодня проживаем такую же ахинею, которую строили в своё время Петр Первый и еже Романовы, совершенно оторвавшись от российской действительности и взахлёб следуя заповедям Запада и проходимцев. К чему это приведёт несложно подумать и понять. Тем более история сама подсказывает нам этапы, по которым прошла жизненная чистка так называемой элиты, да и самого российского народа.