Почему скупой платит дважды, а иногда и более? Иро

И  всё  верно,  господа  уважаемые  россияне,  и  вправду  аж -  «д в а ж д ы».  Поэтому  вовсе  не  зря  есть  старинная,  не  единожды  проверенная  самой  жизнью  великолепная  пословица,  что  "чокнувшийся»  на  ужасающей  экономии  скряга,  истинный  скупердяй,  и  «на  достигнутом»  остановиться  не  в  состоянии,  отчего  в  народе  существует  и  преотличное  к  ней   добавление.  Да!  Потому  что  сама  жизнь  наша  сложная  доказала  правильность  мудрейшего  дополнения!  Что  он,   "прожжённый,  и  неисправимый  ещё  с  рождения,  поражённый  особой  алчностью  жадюга" ... платит  за  поистине  патологическую  Кащееву  скупость  отнюдь  не  дважды,  а  даже,  иногда  ещё  более  раз?!
 
И с т ы е   жадины-жлобы  «берут  своё»  упорством  врождённым,  а  потому  и  неизлечимым,  отчего  часто  достигают  своекорыстной  низменной  цели.  Но,  жаль,  что  иногда  приводит  даже  к  собственной  погибели… И  что  описываемый  автором  рассказа  реальный  человек,  весьма  нередко  наблюдал  этакое  лично  за  собой,  правда ... он  пока  живой  ещё.  И  для  более  лучшего  понимания,  автор  решил  писать  о  нём  как  бы  от  себя  л и ч н о.  Словом,  чтобы  и  усваивалось  читателем  проще,  выдавая  материал  от  "первого  лица".

Короче  говоря,  доставшаяся  ему,  жлобу,  невероятно  щедрая  жена,  и  тоже  прямо  с  самого  рождения,  додумалась,  даже  невзирая  на  стылую  зиму,  кое-как  уговорить  истинного  скряжину-муженька,  прожившего  с  ней  почти  сорок  восемь  годков,  дабы  улучшить  сон  и  своего  скупердяя,  тёмными  вечерами,  перед  сном,  гулять  всего-то  лишь  по  часочку  по  не  раз  уже  лично  ею  проверенному  маршруту.  Ибо  с  её  слов - сон  супруги,  якобы,  улучшился.
Но  у  него  была  «проблемная»  нога,  поэтому  шёл  он  всегда  с  тростью  в  правой  руке,  кисть  которой  из-за  холода  должна  была  покоиться  непременно  в  о ч е н ь  тёплой  перчатке.  Возрасту  пары  было  за  семьдесят,  склероз,  конечно-же,   присутствовал  явно,  и  поэтому  в  конце  самого  первого  е г о  «обхода»,  он,  неимоверный  сквалыга,  с  ужасом  заметил, ... исчезновение  правой  перчатки?!
 
А  посему  скорбь  и  обида  ведь  н а   с е б я   с а м о г о  этого  огосподина  жадЮги  по  натуре,  истинного  виновника  столь  ужасающей,  и  постыдной  утери  перчатки, - была  и  вправду  поистине  б е з у т е ш н ой!!!  Зима  же,  ночь,  темень,  но  машины-то  всё  равно,  блин,  ездят  у  тварей  богатых,  сумевших  купить  их?!  А  от  фар  свет  куда  бьёт?!  Правильно,  жёнушка!  Прямо  на  дорогу  светит?!  Согласна  она?  И  супруг  упорно  доказывал  непреложную  истину  обалдевшей  от  удивления  жене,  вначале  сразу  не  сумевшей  понять,  причём  здесь  машины  с  их  светящимися  ночью  фарами?  Ведь  и  дураку  ясно,  что  без  света  ночью  нельзя ехать,  иначе  разобьёшься?!  И  только  после  разъяснения  удивлённого  её  «т у п о с т ь ю»  мужа,  она  поняла  всю  совершеннейшую  разность  их  натур…

Мол,  она  чтО?  Совсем  уже  чокнулась  с  возрастом?!  Ну,  а  вдруг,  да,  эти    светящие  фары  едущих  по  дороге  на  машинах  уродов-богатеев  случайно,  р-раз  - и  осветят  его  перчаточку,  оброненную  им  на  ней?!  И  всё-ёО,  дорогая, капут?!!  Да,  они,  гады,  конечно  же,  всенепременно  и  всеобязательно  остановятся,  и  стопроцентно  приберут  её  себе,  родному?!  Правильно  он  изъясняется?  Ибо  он  и вправду  искренне  переживал,  но  "бестолковая"  жена,  и  совсем  не  в  унисон  ему,  расстроился  из-за  пропажи… Зато  она,  как  упоминалось,  непомерно  щедрая,  спокойно  и  ласково  успокаивала  своего  скареду.  Мол,  ну,  что  так  уж  попусту  печалиться,  родной  мой  человечек? Ну,  жаль,  но  куда  от  рока  своего  уйдёшь?
 
Однако  есть  же  у  него  перчатки  ещё  и  другие,  кожаные,  и  они  тоже  неплохие,  и  очень  тёплые?  Вот  пусть  из  целой  пары  возьмёт  правую  перчатку,  так  как  на  улице  вон  ведь  сколь,  аж  - 36.   Или  просто  пусть  самУ  новую  пару  надевает,  да,  и  дел  всего  ничего!  Ну,  что  всю  жизнь  жаться  копить  неизвесто  для  чего?  А  он  не  успокоился,  упросил  вернуться  обратно  по  той  же  дороге  их  маршрута  гуляния,  и  шёл  впереди  её  зигзагами,  внимательно  разглядывая  все подозрительные  комки,  возвращался  опечаленным…
 
Уговорила  она  таки  своего  скопидома,  со  скорбным  вздохом  натянул  он  на  другой  вечер  почти  что  новенькие  перчатки,  (но  отнюдь  не  те,  не  новые  совсем!),  только  вот  по  приходу  их  уже  с  «трассы" снова  выразившись  своим  любимым,  «блин  горелый»,  вдруг  на  своё  горе…опять  не  обнаружил  одну  перчатку в  кармане!  Ну,  да!  И  ведь  ту  же,  ё-моё,  правую,  в  которой  его  трость  «покоится»!  Ударил  в  сердцАх  об  пол  тростью  железной,  помянул  и  эндопротез  из  титана,  и  палку  тяжёлую,  и  себя  тоже,  «х р о м о н о г о г о»…
   
А  ведь  опять  потерял!  Можно  даже  и  не  упоминать  ту  великую  грусть,  надолго  поселившуюся  в  неимоверно  прижимистой  натуре  её  истового  скряги... И  его  добрая  супруга  снова  мучилась,  пытаясь  успокоить  раздосадованного  настолько  «крупной  утерей»  муженька,  аж  трагически  глянувшегося  на  постель  прямо  одетым… А  потому  что  по  жизни  жена  прекрасно  знала - он  ведь  правда  по-настоящему  страдал. И  отнюдь  не  столько  от  жадности  за  стоимость  вещи.  Хотя  помянутое,  несомненно,  тоже  присутствовало!  Но более  всего  его  к о р о б и л о  от  л и ч н о й   б е с т о л к о в о с т и  именно  е г о,  а  что  и  ещё  обиднее -  повторности  столь  глупейшей,  позорящей,  почти  детской  утери…

Разумеется,  он  корил  себя  за  нерасторопность  и  забывчивость, только  вот  настоящими  виновниками  считал  ещё  более  экономных,  чем,  видимо,  даже  и  он  сам,  скряга  и  жадина,  хитрющих  китайцев.  И  если  кого  интересует – то  он  может  с  удовольствием  пояснить  суть  одного  вспомнившегося  давнего  дела.  За  семь  с  лишним  десятков  прожитых  лет,  он,  всю  жизнь  расчётливый,  постоянно  и  очень  убедительно  наставлял  жену  покупать  куртки-пуховики  непременно  лишь  китайского  производства.
 
И  жена  боялась  ему  противоречить,  так  как  она  прекрасно  знала  о  его  скупости,  и  даже  алчности,  поэтому  и  покупала  их  из-за  того,  что  они  намного  д е ш е в л е  любых  других  курток.  Но  тактично  делала  вид,  будто  бы  она,  как,  впрочем,  и  всегда,  вообще  ни  фига  не  догадывается  об  истинной  причине. Ну,  о  его  уже  никем,  и  ничем  неизлечимой  к  старости  патологической  жадности... А  сейчас  он  поистине  мучился  оттого,  что  у  него,  скряги,  осталась  пара,  по  сути  дела,  никому  теперь  ненужных,  и  даже  двух  целеньких,  но,  блин,  никому  ни  на  хрен  ненужных  л е в ы х  перчаток  ведь?!
 
И  поэтому  ежедневный  вид  их,  п р о п а в ш и х  по  его,  лично  его  же  в е д ь  вине(!),  -  буквально  бесил  жлоба  до  невозможности!  А  и  в  самом  деле  щедрая  жена,  махнув  рукой,  снова  ласково  убеждала  выбросить  их  совсем,  да,  и  все  дела.  Мол,  какой   смысл  из-за  чепухи  несусветной  бередить  свою  скупую  душеньку?!  Однако  в  глубине  души  он  надеялся  на  чудо,  потому  что  ходить-то  по  тому  же  маршруту  они  продолжали?  И  ночью  оба,  (особенно,  конечно  же,  он!),  чересчур  внимательно  всматривались  по  пути  к  каждой  подозрительной  вещи: а  вон-вон  вроде  там,  уж  не  его  ли  это  бедная  перчатка  чернеется,  на  белом  снегу  виднеется?  А  ну-ка,  немедленно  проверить!  И  подбегал,  ворошил  специально  взятой,  намного  более  увесистой  и  мощной  дубовой  клюкОй.

И  втайне  от  супруги  он  даже  и  днём  не  раз  ходил  «по  маршруту»,  но  пока  всё  было  безрезультатно. Только  вот  что  странное  прямо-таки  угнетало  его: ну,  как  могли  подряд,  вослед  друг  за  другом,  аж  целых  две  утеплённые  кожаные,  увесистые  перчатки  куда-то,  словно  в  воду, -  кануть?!  Хоть  узнать  бы,  где  сейчас  они,  миленькие?  Куда,  ну,  куда  делись,  тем  более, - они  же  с  одной  руки?!  Их  ни  городские  с о б а к и  бродячие  не  носят,  ни  бомжам  с  одной  руки  не  нужны  они,  блин?

И  он,  упорный,  упёртый,  к  тому  же,  ещё  и  скупердяй – не  покорился  т а к о й   странной,  по  его  мнению,  судьбе  своих  «кровИнок, …и  поэтому  с  января,  и  даже  аж  до  апреля,  втихаря  часто  ходил  днём  тайно,  без  жены,  всё  ожидая  своего  долгожданного  «помощника».  А  представляют  люди,  кого  же  он  имел  ввиду?  Ну,  да,  конечно  его,  солнышка!  Ведь  оно  когда-нибудь  растопит  снег  «на  маршруте»,  и  «покажет»  обе  пропажи?  Или,  хотя  бы,  одну  перчатку  л е в у ю,  из  дому  на  «всякий  пожарный» запретил  выкидывать!

А  вдруг  найдётся?!  И  однажды,  слава  Богу,  подобное  так  и  случилось!  Супруга  направилась отметить  именины  подруги,  а  он  решил  один совершить  спокойно,  не  спешА,  ночной  капитальный,  прощальный,  наверное,  ибо  снег-то  вон  тАет,  демарш.  Ну,  а  кто  его  знает?!  И  он  в  темноте  внезапно  вздрогнул  даже  до  появления  на  своём  позвоночном  столбу  струйки  пота,  так  как  со  с в я ще н н ы м  трепетом  заметил  вдруг...торчащие  из  большого  комка  подтаявшего  снега  концы  «пальцев»,  кажется, … первой  утерянной  перчатки,  отчего  радости  не  было  границ! Да,  н е у ж е л и  это  таки  она,  его  миленькая  п р а в а я?!!

Не  жалея  здоровой  ноги,  он,  было,  попытался  с  одного  мощного  маха  расколотить  ею  проклятый  ком,  но  смёрзшийся,  обледеневший  к  ночи  снег-лёд  не  поддавался.  Разозлившись,  он  своим  всегдашним  орудием,  тяжёлой  клюкой,  стал  наотмаш  бить  по  оному  не  поддающемуся  комку,  и,  наконец,  добился-таки  своего,  расколов  его  кое-как  на  две  части!  А  пускай  даже  и  сломав  палку  н а п о п о л а м,  но  зато, … увидел  он,  н а к о н е ц,    н а с т о я щ е е  Чудо!
 
Да-да! Торчащие  из  другой  половины  «пальцы»,  и  ведь  прямо  з д е с ь  же, … и  второй  утерянной  им   перчатки!  «Ну,  ни  хрена  себе,  удача  как  прёт?!»! - обалдело  дрожа  всем  телом,  воскликнул  он,  потому  что  н а й д е н н ы й   к л а д  окончательно  шокировал  его… Но  каким  же  это  непонятным  образом  в  комке  оказались  вдруг  сразу … ОБЕ  перчатки?!  И  тут,  наконец,  враз  вспомнил  ВСЁ!  Но,  ах  как  жаль,  что  сишком  поздновато  уже… И  опомнился! Стоп! А  почему  это  «поздно"?!  А  вот  и  нет,  и  всё  вернётся  на  круги  своя!» – вскрикнул,  словно  ожИв,  совершенно  обалдевший  везунчик.  Интересует  ли  кого-нибудь,  каким  чУдным  образом  оказались  перчаточки  его,  дебила  самого  настоящего,  вместе?  Да,  «проще  пареной  репы»!  Хотя  о  технологии  «парения»  он  и  понятия  не  имел!
 
А  ведь  именно  на  э т о м  месте  с  супругой  останавливались  ВСЕГДА  из-за  того,  что  он  принимал  таблетку  от  давления, запивая  её,  естественно,  водой!  Ай-яй-яй!  Ну,  как  они,  вернее,  он,  козёл  старый,  мог забыть?!  Ведь  он  был  в ы н у ж д е н  снимать  п р а в у ю  перчатку,  совать  её  в  тесноватый  правый  карман,  доставал  таблетку,  воду,  принимал  лекарство,  а  объёмная,  у т е п л ё н н а я,  ибо  зимняя  перчатка  в  момент  начала  их  движения  дальше,  видимо,  прямо  тут  же  и  ... вываливалась  из  маленького,  зато  же  ведь  э к о н о м и ч н о г о,  (как и  он  сам  всю  свою  «прижимистую»  жизнь!),  «китайского  карманчика»!

Зато  теперь,  в  конце-то  концов,  пришло  время  материть  жадных  на  тряпичный  материал  производителей  курток,  костюмов,  которые  частенько  р а с ч ё т л и в о   с б е р е г а л и  ткань   н а   в с е х   карманах,  уменьшая  их,  и  он  давно  заметил  поистине  жидовскую  странность: у  китайской  одежды  карманы,  к  сожалению,  и  впрямь  нередко  бывали  небольшого  размера!  А  вот  одежда  русская,  которая  шилась  с  обычно  обширными,  "нашинскими"  карманами,  как  некогда  прекрасно  отражено  в  давнем  1929  году,  где  о  ней  настолько  красиво  выразился  великий  В. Маяковский  «Паспорте»: «Я  достаЮ  из  ш и р о к и х  ш т а н и н,  дубликатом  б е с ц е н н о г о  груза…»,  куда  иногда  русские,  не  стремясь  сдержать  вящего  соблазна,  кладут  всё  вокруг,  так  сказать,  "плохо  лежащее", - почему  н и к а к  не  сравнИть  штаны с  помянутой  одёжкой  китайской!

Порадовавшись  своему  недюжинному  уму  и  смекалке,  муженёк  принял  единственно  правильное,  по  его  мнению,  решение.  И дабы  удивить,  (и  п р я м о  вот  сейчас  же!),  настолько  своевременным  показом-демонстрацией  «повторного»,    и  весьма  удачного,  и  даже  ведь  б е с п л а т н о г о  «возврата» в  родные  пенаты  любимых  своих  перчаточек  бесталанной  щедрой  жёнушке,  которая  придёт  с  гостей  навеселЕ, «счастливых  найдёнышей»!  И  она,  конечно  же,  должна  точно  оценить  сей  его  великий  поисковый труд  только  положительно, хотя  бы, сегодня!
 
К  тому  же,  он  постарается  вот  именно  сейчас  всячески  угодИть  р о д н е н ь к о й,  и  поэтому  не  жалея  сил  своих,  и  невзирая  на  немалую  тяжесть  узла  с крупным  комком  спрессованного  снега-льда,  (и  всё  это  только  ради  п о д н я т и я  её  настроения  к  приходу  её  с  дня  рождения – подать  найденный  п о д а р о к  хотя  и  лично  для  него,  но  он  этак  величаво  преподнесёт  как  бы  для  неё,  любимой!  А  пускай-ка   подивится,  бестолочь  такая,  как  его  везучести,  так  и  невероятной  упёртости  в  достижении  поставленной  аж  три  месяца  назад  цели!

От  собственного  величия,  упорства  и  везения  аж  радостно  икнУв,  решил  он  не  откладывать  спешного  дела  в  долгий  ящик. И  вот  оно  и  второе  везение - проблема,  где  найти  тару  для  доставки  весьма  громоздкого  комка  льда-снега  ведь  кайфа  ради  в  дом,  разрешилась:  потому  что  рядышком,  словно  специально  ожидая  его,  лежал  большой,  и  вполне  прочный  пакет,  куда  он  с  велича-а-йшей  осторожностью,  аккура-атно,  поместил  своих  славных  «найдёнышей»!  С  трудом,  но  крайне  бережно  устроив  «священный  с ю р п р и з»  за  спиной,  поддерживая    тяжёлый  узел  обоими  руками,  чтобы  не  уронить,  и  счастливо  улыбаясь,  затая  дыхание,  потопал  он  удивлять  свою  чересчур  уж  щедрую  половинку!!!

Ну,  супругу,  а  кого  же  ещё-то?  И  так  отечески,  с  покровительственной  улыбкой,  скажет  ей.  Мол,  знай  наших! «Наконец  и  на  нашей  улице  Праздник»,  ё-моё!  Пускай-ка  и  она  тоже  порадуется  настолько  редкому  по  жизни  везению,  и  он  щедро,  скромно  поделится  с  женой  своей  д о л г о ж д а н н о й,  и  вполне  з а с л у ж е н н о й  с л а в о й…настоящего  п о и с к о в и к А,  и  с л е д о п ы т а!  Но  обязательно  спросит,  в  чём  заключается  весь  подлинный  смысл  проведённой  им  операции?!  И  сам,  чуток  рисУясь  перед  ней,  но  не  кичась,  он  слегка  небрежно,  свысокА,  но  нравоучительно,  произнесёт…Да,  вот  оно  в  чём,  малышка  моя!
 
Ведь  теперь  на  покупку  аж  двух  пар  н о в я ч и х  перчаток ... вообще  не  надо  н а м  тратиться!  Пусть  она  ещё  раз  удививится,  и  погордится,  естественно,  его  н е о б ы к н о в е н н о й  настырности  и  упорству  пожизненного  добытчика  для  семьи!  И  ещё  в  дверях  поняв,  что  жены  ещё  нет,  стал  спеша,  суматошно,  но  со  знанием  дела,  готовить  ей  и  вправду  достойнейший,  и  преприятнейший  сюрприз,  дабы  враз,  одним  видом  поразить  жёнушку  любимую  до  глубины  души,  решив  для  настолько  важного  дела, … даже  и  чуток  расщедриться!

Поэтому-то  на  их  люстру  с  одинокой,  самой  маломощной  40-ваттной,  но  пока  работающей  лампочкой,  (в  целях,  конечно  же,  экономии!),  решил  он  пожертвовать,  вкрутив,  (на  кратенькое  время,  разумеется,  чтоб  только  о с о с ч а с т л и в и т ь  любимую!),  сразу  пять  штук  мощных,  по  150  ватт(!),  чтобы  сразить  её  шикарным  видом  присланного  ему  судьбой  п о д а р к а - наповал!!!

Ну,  да!  А  в  центре  зала,  под  яркой  люстрой,  прямо  на  столе,  аккуратно  поставил  увесистый  пакет  с  «товаром»,  но  пока,  до  непосредственного  прихода  жены,  конечно  же,  не  раскрывал,  решив  показать  торчащие  концы  перчаточек    во  всей  их  красе  в  тот  момент,  когда  уже  заскрежещет  ключ  входящей  в  дом  супруги!  Свет  для  вящего эффекта  пока  что  выключил,  с  трепетом  ожидая  прихода  ЕЁ,  истинного  «ценителя»  мужниного  самого  настоящего  п о д в и г а! И  вскоре  ожидание  было  вознагражденО!

Жена  открыла  дверь,  вошла,  и  он,  быстро  раскрыв  пакет,  тут  же  врубил  свет. Сказать,  что  э ф ф е к т  был  потрясающим – значит,  в о о б щ е  не  сказать  н и ч е г о!  Ибо  вышло  вот  что… Подошедшая  супруга  к  покрытому  Красной    скатертью  столу,  но …  отчего-то  зажав  курносый  носик  и  расширив  глаза,  с  всё  возрастающим  изумлением,  непониманием,  с  тихим  ужасом  всматривалась  в  лежащий  на  чистом  столе  ком  снега  с  подтёками  жёлто-бурого  цвета,  к  тому  же,  ещё  и  с  неприятным,  тошнотворным  запахом … собачьей  мочи…
 
А  ещё  ошарашенная  до  предела  жена  увидела  торчащие  из  желтоватых  комков  два  тряпичных  предмета,  чем-то  напоминающие,  вроде  бы,  и  в  самом  деле,  чьи-то  большие  мужские  перчатки… Вовсе  ведь  неглупая  супруга,  враз  поняв  весь  трагизм  происшедшего,  тихо  подошла  к  понурившемуся  мужу,  и  ласково,  всепонимающе,  погладила  по  его  полулысой  головёнке.

«Эх,  Ваня,  Ваня… Но  что  у  тебя  с  обонянием-то,  а?  И  давно  насморк?  Уж  не  «короновирус»  ли  ты,  бедный  мой,  подхватил,  если  даже  не  унюхал  «производное»  бродячих  собачек,  то  и  дело  стылой  зимой  с  удовольствием  лихо  закидывавших  ножки  на  твои  присыпанные  снежком  перчатки?  Ночью-то  ты,  конечно,  мог  и  не  увидеть  потёки  жёлтого  цвета  от  струй,  но  запах  должен  был  бы  учуять?!  А  то,  что  ты,  упорный  и  настойчивый  в  достижении  своей  конечной  цели – м о л о д е ц,  хвалю,  как  и  всю  жизнь  хвалила,  потому  что  все-таки  сумел  ТЫ  найти  пропажу!

Но  в  данной  ситуации  сам  поразмысли: ты  же  не  будешь  носить  эти перчатки,  потому  что  запах  собачьей  мочи  весьма  специфичен  и  практически  ничем  неустраним?  Или  я  в  чём-то  неправа?  Давай-ка,  родной  мой,  иди  к  мусорному  контейнеру  и  немедленно  выбрось. Не  чуешь,  весь  дом  уже  провонял?  А  я  тебе,  родной  ты  наш  семьи  спаситель-суперэкономист,  сейчас  и  ужин  подогрею,  и  коньячку  за  труды  твои  налью,  ибо  заслужил…».

 Да-а… Давненько  этаким  вот  глупейшим  образом  не  «пролетал» - угрюмо  рассуждал  он,  бредя  ночью  к  ящику  со  злополучным  тяжёлым  пакетом… И  тут  вдруг  его  осенило!  Но  ведь,  тем  не  менее,  он  хотя  и  со  зряшными  потугами,  но  н а ш ё л!  А  поэтому  «упорству  сильных - поём  мы  песню»?!  «Но  ты  только  посмотри»! -  вдруг  восхитился  он  мудрыми,  успокающими  и  ободряющими  словами  доброй  и,  главное,  щедрой  жёнушкой,  распечатавшей  для  него  даже  неимоверно  дорогущий  армянский,  к  тому  же,  аж  коньяк?!
 
«Оказывается,  и  бабы,  правда,  хоть  и  очень  редко,  глупышки,  но  тоже  иной  раз  с  пониманием  могут  совершить  весьма  достойный  поступок,  схожий  с  с  мужским,  ё-моё»?!!  И  сразу  и  настроение  у  него  повысилось,  и  мысли  чётко  так  выправились.  А  и  вправду,  сложная  она,  эта  штука  «жизнь»!  Ни  хрена  ведь  не  угадаешь,  когда  она  тебя,  считащего  себя  «офигенным  умником»,  этой  «дурной  скопидомской  башкой  об  пол  шарахнет…».