Ящик Пандорры. Глава 8

Утром мне пришлось пережить краткий спор с Инари. Я вырядилась в привычные темные штаны и рубашку, но была перехвачена распорядительницей дворца на выходе из комнаты. По суровому хмыканью талиерки догадалась, что она не случайно караулила под дверью. Инари непреклонно развернула меня на полушаге и отправила за ширму, вдогонку кинув платье. Я попыталась возмутиться, в итоге мы дошли до ярого спора и сошлись на компромиссе: брюки оставлю, а верх сменю на талиерский — тонкий шелковый топ с декольте и свободную расшитая серебром накидку до колен. В принципе, почти то же самое, что и рубашка, разве что длиннее, потоньше и посвободнее. Пользуясь случаем, пока переодевалась, я успела просветить Инари на предмет наших с Эйлом разногласий, во избежание дальнейших досадных недоразумений. Талиерке явно было что сказать на этот счет, но она учла мое покашливание и придержала мнение при себе. Зато под шумок беседы умудрилась нацепить на меня сережки, кулон и изящный серебряный пояс с обвесом из цепочек на бедрах.

По сравнению с лекцией о семейных отношениях — меньшее зло.

— Гончий не появлялся? — мимоходом поинтересовалась я у распорядительницы дворца, вышагивая следом за ней в сторону кабинета Кристы и стараясь привыкнуть к тому, что на ходу позвякиваю теперь не хуже Лисы с ее браслетами. По крайней мере, на общем завтраке я Деса что-то не заметила. Как и Эйла, впрочем, что к лучшему.

— Переживаешь? — невзначай выгнула бровь талиерка. — Разве он не предупредил тебя, на сколько ушел?

— А разве обязан? — намек, пусть и не совсем четкий, в голосе женщины был довольно очевиден. — Я просто спросила, объявился он или нет, не додумывай ерунды.

— Не появился, — фыркнула Инари, ни на миг не поверив мне. — Хочешь, как только увижу, отправлю к тебе, чтобы не дергалась? Больно ты нервная.

Посмотрела бы я на нее, будь она связана сделкой с кем-то вроде Гончего, и не знала, чем теперь эта договоренность вообще закончится.

— Мне предстоит пребывание в обществе вашего долбаного совета без возможности вмазать хоть кому-то, — остановившись перед кабинетом Кристы,  укоризненно покосилась на распорядительницу дворца и поправила накидку, едва не соскользнувшую с плеча. — Я нервничаю, когда мне запрещают применять насилие.

В светлом кабинете царила весьма напряженная тишина. Сама Правительница сидела в кресле во главе длинного стола, мрачно сверля взглядом Маруса. Тот философски игнорировал ее презрение, уставившись куда-то перед собой, будто не видел ничего интереснее, чем геометрический орнамент тяжелых кремовых штор. Оставшиеся десять наиболее влиятельных членов Совета смотрели то на одного, то на другого, ерзая на неудобных резных стульях,  ожидая следующей перепалки и стараясь лишний раз не дышать.

Как пить дать, эти двое в отсутствие Инари снова разосрались. Впрочем, тут я всегда на стороне Кристы. На моей памяти она ни разу не попыталась навешать тумаков без повода.

Щелкнув пальцами, я замкнула дверь и на всякий случай набросила сверху чары, скрывающие малейшие звуки.

— Признаться, не был уверен, что соизволите все же нас посетить, — вместо приветствия окрысился на меня Марус. Колючий взгляд карих глаз был призван приковать меня к месту и устыдить, но, увы, к его огромному сожалению, пробить мою броню не смог. — Полчаса уже сидим в ожидании.

Иногда мне было безумно жаль, что условия соглашения с талиерами запрещали быть злобной сукой.

— Ну так прошлись бы, размяли задницу, — проявлять к нему почтение после такого приветствия желания не было. Инари за моей спиной сдавленно охнула и едва слышно прошипела нечто вроде «не одна, так другая». — Глядишь, голова бы лучше соображала.

Криста изогнула губы в гадкой улыбочке.

Я не умела предсказывать будущее, но уж ей точно вечером влетит от распорядительницы дворца. Меня-то отчитывать Инари все же постесняется.

— Итак, не будем растягивать вынужденное общение, — я встала по правую руку от Правительницы, отказавшись садиться, ибо не собиралась задерживаться здесь и проверять, насколько хватит моего отнюдь не ангельского терпения. — Ситуация у нас патовая, думать надо быстро. Прежде всего, Криста направит Сатону новое письмо, в котором сообщит о моем возвращении, слезно попросит прощения и еще раз попытается убедить, что все случившееся — не что иное, как произвол одного-единственного человека. На роль козла отпущения предлагаю Шаена. Кто-то против?
 
Явных возражений не последовало. Впрочем, и горячего одобрения своей задумки я как-то не услышала. Даже от Правительницы талиеров.

— Унижаться перед старым маразматиком, который только и ждет, как бы отхапать наши территории? — Криста скривилась так, будто у нее разом все зубы заболели. — А в ноги ему не поклониться? Да после этого письма он будет думать, что я полная идиотка, не способная уследить даже за своим подданным! Мы все будем выглядеть идиотами, — мстительно добавила девушка, перехватив самодовольный взгляд главы Совета. — Не закатывайте глаза, господин вер-Тейн. На свиточке ваша подпись первой стоит, а моей все же нет.

— Зато живыми идиотами, что несомненный плюс, — отрезала я, прекращая очередной виток ссоры. Недовольство девушки было вполне понятным, но это был тот случай, когда личные душевные муки придется засунуть куда поглубже во имя всеобщего благоденствия. — Если напишешь такое письмо, да еще и открыто, чтобы все соседние государства знали его содержание, Сатону придется сильно призадуматься, так ли ему нужна война. Согласившись принять извинения, он сможет сохранить лицо, более того, изобразить благородство по отношению к талиерам.

— Это Сатон-то? — возмущенно поперхнулась воздухом Правительница. — Да он меня позорить этим письмом до конца жизни будет!

— Переживешь. В любом случае, начинать войну ему будет несколько сложнее, — я медленно выдохнула. Никогда не любила долгие объяснения, в свите меня вообще с первого слова слушали молча. — Представь, что все ваши соседи будут осведомлены, как ты попросила у Сатона прощения за ошибку, предложила извинения и возмещение ущерба, если таковой имеется, а он уперся рогом в войну? На вашу защиту гарантированно станут противники луттов, а то и некоторые их союзники задумаются. В конце концов, Сатон получит возможность нащелкать вас по носу, не потеряв ни единого солдата. Тоже бонус для него.

Криста скривилась еще больше, невольно почесав кончик носа.

— С вашего позволения, — Марус вдруг поднялся с места и степенно поклонился Правительнице. — Не думал, что скажу такое, но наша покровительница права.

Я мгновенно насторожилась. Старый интриган не согласился бы со мной, скажи я, что трава зеленая, а небо голубое, скорее язык бы себе откусил. Интересно, что он задумал?

— Война с луттами нам совсем не с руки, все верно, — продолжал тем временем вещать глава Совета. — Тем более, такая бессмысленная. Мы не готовы ни морально, ни физически, армия очевидно уступает по численности и подготовке. Думаю, что и лутты сами по себе тоже не горят желанием сражаться не пойми за что. Разве один из народов виноват в том, что некоторые позволили себе исчезнуть без следа на неопределенный срок и доверились не тем людям?

Ах, вот оно что. Решил шпильку мне в зад воткнуть. Холодная ярость в груди заинтригованно приподняла голову.

— Помнится, кандидатуру Шаена предложил именно Совет, — ледяным тоном напомнила я, притворно задумавшись. — Не вы ли больше других за него ратовали? Могу поклясться, что он имеет какое-то опосредованное отношение к вашему роду, не так ли? То ли брат, то ли сват. Отрадно видеть, как вы берете на себя ответственность за паршивца, признавая, что человека оказался «не тот». Правда, редкая самокритика. Следующего посредника я выберу сама, не переживайте, советник.

Марус побагровел, но захлопнул рот и сел на свое место. Криста, воспользовавшись повисшим в комнате молчанием, за каким-то чертом хлопнула ладонью по столу, да так, что чернильница подскочила.

Надеюсь, никто не заметил, что и я от неожиданности дернулась. Муху она заметила, что ли?

— Значит так, — отчеканила Правительница талиеров тоном, не терпящим возражений, — письмо Сатону я напишу. Как только допросим Шаена, проведем над ним суд. И молитесь, господа советники, чтобы правитель луттов согласился на наши условия, иначе в первых рядах воевать пойдете, клянусь. Есть что еще обсудить срочно? — обернулась на меня девушка. — А то мне надо в пригород по делам смотаться.

— Пока нет ответа от Сатона — увы, — покачала я головой. — Завтра допросим Шаена и…

— Только в присутствии представителя Совета! — бесцеремонно влез Марус.

— Да хоть десяти, — досадливо огрызнулась я на неугомонного старикашку, смерив его устало-презрительным взглядом. И откуда столько энергии, в его-то годы? — Осмелитесь при допросе рот вперед меня открыть — пеняйте на себя.

— Соглашение! — тут же раздраженно прошипел он. — Не имеете…

— Во имя всех богов, Марус, не будьте глупцом больше, чем уже есть! — не выдержала я. — Соглашение запрещает мне использовать дар алаты против талиеров. Думаете, я не знаю других способов довести до икоты и недержания? Говорят, у меня талант в этой сфере.

— Это угроза? — попытался схватиться за сердце глава Совета.

— Предсказание, — многозначительно дернула я бровью, направляясь к выходу, пока спор окончательно не перешел в склоку. — Криста сообщит вам время допроса.

Стоило мне выйти за дверь, как я напоролась на Эйла.

Да сегодня что, все сговорились караулить меня под дверью?! Если на то пошло, буду открывать их с ноги и без предупреждения.

— Заперла кабинет? — Эйллар нехотя отошел от стены и расцепил скрещенные на груди руки. На запястье провокационно блеснул браслет. — Почему не дождалась меня?

— Я тебя и не звала, начнем с этого, — поморщилась не столько от бессмысленного вопроса, сколько от вида мужчины. Как ни в чем не бывало, чтоб его. Словно накануне мы разошлись на мирной ноте.

На лице Эйла снова застыло то же вежливо-полезное выражение, что и вчера, но повторно купить меня на это было сложновато. Стоило ему шагнуть вперед, как я отступила.

— Почему не позвала? — не заметил моего маневра Эйллар. Или сделал вид, что не заметил. — Лина, я много лет был советником при дворе, смыслю кое-что в политике. Да и о луттах с талиерами знаю немало.

— Может и так, — я дернула плечом. — Только не хочется сидеть, как на иголках, гадая, ляпнешь ты между делом про жену или нет.

Мужчина поджал губы и сунул руки в карманы брюк. На мгновение он опустил глаза в пол, задумчиво наморщил лоб.

— Извини, — спустя пару вдохов посмотрел на меня. — Вот уж не представлял, что это прозвучит для тебя настолько неприятно. Думал, не хочешь объяснять направо и налево, что между нами случилось…

— Это явно не касается Кристы и Инари, — теперь уже я недовольно скрестила руки на груди. — О моих с ними доверительных отношениях ты прекрасно осведомлен, едва ли не больше, чем о политике талиеров и луттов. И я никак не могу понять, для чего решил разыгрывать супруга перед ними.

— Откуда мне было знать, в курсе ли они всего?! — вдруг вспылил Эйл. — Не то, чтобы ты нашла время заглянуть ко мне и договориться, что будем врать! Криста задала вопрос, я импровизировал, чтобы никто вокруг ничего не заподозрил.

— Можно было обойтись и без поцелуя, — справедливости ради, в чем-то Эйллар был прав. Все же, на мой вкус, явно переиграл. — Равно как и без вранья про счастливую пару. Мы больше не вместе и… — я вдруг осознала, что в одном шаге от того, чтобы наговорить гадостей и заткнулась.

— Что? — зелень глаз мужчины стала ядовитой. — Давай, Линаэль, договаривай. Тебе ведь хочется размазать меня окончательно, не так ли?

— И уже не будем, — не знаю, пытался ли Эйл взять меня на «слабо», и для чего использовал это чертового имя, но я не ощутила ни капли жалости или сочувствия к нему, озвучив истинное положение дел. — Я не вхожу дважды в одну реку, тем более, если в первый раз чуть не захлебнулась в ней. Прости, пыталась быть деликатной, но иначе ты просто меня не слышишь. Не обижусь, если теперь вернешься к себе домой и будешь проклинать меня последними словами.

— Я никуда не уйду, — покачал головой Эйллар. Ума не приложу, что творилось у него в голове. — Понятно, что ты зла и обижена на меня за долгие годы отсутствия, понятно, что тебе больно. Если надо ждать, пока ты остынешь, буду ждать, сколько понадобится. 

— Ты правда не понимаешь? — усмехнулась я ответно, постаравшись вложить в этот звук смешка как можно больше презрения и снисходительности. — Я уже остыла. По отношению к тебе. Здесь больше нечего ждать. Объявись ты раньше, все могло бы быть иначе, но твой выбор был иным.

Эйл молчал, но не выглядел потрясенным или обиженным. По крайней мере, в первую минуту. Потом та яркая искра в его глазах, которая держалась даже в худшие моменты, медленно погасла. Я видела, как он пытался подобрать слова, как перебрал пальцами по фальшивому брачному браслету, нервно сглотнув.

К черту. К черту, к дьяволу, в Преисподнюю к Асмодею! Пусть бы обиделся. Разочаровался, возненавидел. Так было бы проще.

— И сколько же времени у меня было, чтобы успеть вернуться к тебе? — голос мужчины прозвучал глухо и надломлено. — Неделя, месяц?

— Годы. У тебя были годы, — я не сдержала тяжелый вздох. — Безумно много времени. Раз не нашел смелости объявиться сам — значит, все же научился жить без меня. Продолжай в том же духе.

— Не научился! — вскинулся Эйл. — Проклятье, ты ведь понятия не имеешь, как я провел эти десятилетия!

Дура, дура, дура. Боги, откуда во мне эта преступная доверчивость и тупость? Стоит ему намекнуть на какое-то дерьмо, как сердце сжимается от жалости и вины вопреки здравому смыслу. Я не привыкла видеть Эйллара буквально умоляющим о чем-то, сломанным. Он всегда был той стеной, на которую я опиралась.

— Можно подумать, ты знаешь, как я провела это время, — наступила на горло собственным переживаниям, чуть прокашлялась, чтобы проглотить комок, мешавший говорить ровно. — Не жди моего сочувствия.

— Мне не нужно сочувствие, Лина, — упрямо помотал головой Эйл. — Ты нужна. Да, представь себе, я такой мудак, что все еще вижу в тебе свою жену. И знаешь — мне ни капли не стыдно, как я себя повел на приеме. Можешь еще попинать меня, можешь вытереть ноги, ничего страшного. Один раз мы в это уже сыграли, я поставил на кон собственную гордость, а в итоге получил тебя. От меня и второй раз не убудет.

— Умом тронулся? — изумленно заморгала я в ответ на неожиданные слова, не сумев подобрать ничего более разумного.

— Просто верю, что у тебя все еще остались ко мне хоть какие-то чувства, — Эйл поправил браслет так, чтобы он был виден поверх рукава рубашки. — Да, не похоже, чтобы это была любовь или желание. Но ты колеблешься, прежде чем ударить по мне словом. Я помню, что это значит, Линаэль. Ты боишься ранить только тех, кто тебе дорог.

— Не называй меня так, — процедила сквозь зубы, ощущая бессильную злость: ему же все нипочем, уродом назови — скажет, что комплимент. Не найдя, что еще возразить, я предпочла оставить поле словесной баталии и ретироваться прочь.

*****

Я шел за Мелитоном, внешне сохраняя спокойствие и демонстрируя полное отсутствие какой-либо тревоги на счет его слов, что Аристарх хочет забрать у меня задание на поимку Лины. Хотя внутренности, признаться, скрутило в тугой пружинистый узел. Это не был страх, скорее ясное и четкое предчувствие какой-то херни, что вот-вот случится.

«Снять с задания из-за провала». Так Мел выразился. Если бы он знал точнее, в чем дело, сказал бы, я уверен. Тем более, раз уж решился вообще предупредить о предмете утренней встречи внутреннего круга Гильдии. Но, черт подери, что это может быть за провал? Будем честны, в плане поимки Лины и об успехе-то речи особой не шло за последние столетия, как я мог провалить то, что никому не удавалось раньше? Опять же, я ведь даже отчета никакого по ведьме не подавал, чтобы Старх мог сделать выводы.

До общего зала оставался только один длинный коридор. Наши с Мелитоном шаги гулко отдавались где-то под самым потолком, практически совпадая по темпу. Я на ходу перебирал в голове все возможные «провалы». На ум приходила только таверна Севара: Гильдии точно известно о причастности Лины к тому беспорядку и о том, что там был какой-то Гончий. Может, все-таки кто-то донес, что это был я?

Было бы неплохо. По крайней мере, на этот случай у меня есть приличная отмазка, отрепетированная с ведьмой. Если речь о чем-то ином — хрен знает, как выкручиваться.

Молчание Мелитона и его встревоженные оглядки на меня нервировали. Он редко выглядел настолько погруженным в собственные мысли. Да и вообще, как правило, Мел сыпал вопросами, чтобы прояснить ситуацию хотя бы для себя. Когда в Гильдию прилетела жалоба, что я во время задания не только выбил пару зубов виновному, но и пересчитал все кости заявителю (за дело, он умолчал, что сам — редкая падаль, насильник и садист), секретарь Главы за пять минут, пока вел меня на разбор полетов к Аристарху, выдавил всю историю, да так, что выступил в итоге в роли адвоката, ни разу не ошибившись в фактах.

Сейчас я был бы весьма рад услышать хотя бы один вопрос.

Общий зал Гильдии встретил гулом голосов. К моменту, когда вошли мы с Мелитоном, заместители Аристарха собрались практически в полном составе, из семнадцати кресел пустыми оставались только место самого Старха, мое, Бельтайны — главной целительницы, Терсана — насколько я знал, его отправили к Суду Вечности. Прочие члены внутреннего круга Гильдии в ожидании начала собрания предавались беседе друг с другом. На наше с Мелом появление кто-то отреагировал вялым приветственным кивком, кто-то и вовсе не подумал оторваться от разговора.

Счесть это за хороший знак? Будь я главным виновником сбора — пристрелили бы взглядами еще на пороге. Собственно, с той историей избитого заявителя так и было, половина заместителей качала головой с упреком.

Я занял свое место по левую руку Аристарха, через три кресла от него. Опустился на стул, закинул ногу на ногу, скучающе побарабанил пальцами по подлокотнику. Нарочито небрежный жест дался на удивление непросто, плечи никак не получалось расслабить. Не без труда выдохнув, приготовился ждать.

Спустя несколько минут дверь распахнулась в первый раз. Я покосился в сторону входа, все так же изображая полнейшую расслабленность, и едва успел прикусить язык, чтобы не выматериться вслух.

Первым в зал вошел Ниал, натянувший на гнусную рожу на редкость самодовольное выражение. Засранец деловито вышагивал, сунув руки в карманы и не глядя по сторонам. В зале он чинно поздоровался со всеми с благопристойной улыбочкой, после чего отвальсировал к тумбе около окна: сидячих мест для посторонних не предусматривалось.

Я мог дать руку на отсечение, что этот мудак не сводил с меня предвкушающего ехидного взгляда. И было почему.

Вслед за ним в зал вошел Витор в сопровождении двух Гончих, как под конвоем. Он выглядел спокойным, даже слишком для человека, которого выкинули отсюда с клеймом предателя, обнулив все прошлые заслуги. При его появлении среди заместителей шепотки вспыхнули с ожесточенной силой. Остановившись перед длинным столом, Вит огляделся с выражением полнейшего недоумения на лице, будто совсем не понимал, для какой цели его сюда притащили.

Зато я понял предельно ясно. Гончие в архиве Вартоса, вот в чем дело. Да, они работали тайно с Севаром, но все же оставались Гончими, было бы глупо полагать, что их смерть останется незамеченной. Не понятно, правда, с какой стати подобное событие требовало сбора внутреннего круга. Гончие гибли ежедневно, но мало чью смерть разбирали на столь высоком уровне.

Тут же пришлось сжать зубы, чтобы на застонать от досады и не обругать самого себя. Я идиот. Конченый, помешанный, обдолбанный идиот, не иначе. Стоило мне увидеть Витора и сообразить, ради чего всеобщее сборище, как по тупой башке тюкнула здравая, но чересчур запоздалая мысль: а позаботился ли я о том, чтобы устранить следы нашего с Линой пребывания в архиве Вартоса?

Нет. Даже не попытался. В тот момент был настолько зол, что повелся на ведьминскую манипуляцию, что последнее о чем думал — как бы нас не поймали. Потом события завертелись, закрутились, я и думать забыл про чертов архив. И если только Вит не догадался затереть следы вместо меня…

По короткому взору, брошенному на меня смотрителем архива, я почему-то предельно ясно понял, что не догадался.

Что ж, по крайней мере, все складывалось в один пазл: сияющая рожа Ниала, чуть виноватый взгляд Витора, архив. Да еще и эти намеки Ниала на Гончего, с которым Лина была в таверне — будет чудом, если мне сейчас не предъявят обвинение в сговоре с ней. Пришел один изгнанник, уйдет два. Если уйдем, конечно.

А может, Вит смотрел виновато, потому что он и сдал ее Гильдии?

— Бель ждать не будем, у нее срочный пациент, — дверь хлопнула второй раз, Аристрах стремительно ворвался в зал, на мгновение прервав мои душевные терзания. — Итак, я собрал всех в связи с чрезвычайным происшествием. Недавно были убиты пятеро наших коллег. Все указывает на причастность к тому приснопамятной алаты Страх. Убийство произошло в архиве Вартоса, где изволит работать Витор, — Глава Гильдии указал в сторону моего товарища рукой, мол, вдруг кто не в курсе, кто это. — Собственно, мы здесь, чтобы прояснить обстоятельства произошедшего. Витор, есть что поведать по старой памяти?

— По старой памяти? — на лице Вита мелькнула кривая усмешка. — В гробу я видал сие пафосное мероприятие. Вы меня от дел оторвали. После Гильдии, знаете ли, жизнь не заканчивается, у меня есть работа, обязанности.

— Я спрашиваю о смерти пятерых Гончих на твоей работе, — Аристарх опустился в свое кресло, с досадой поморщился. — Помнится, тебя отлучили за сговор с Эвелинн и пособничество. Разве не странно, что вы снова оказались в одно время, в одном месте?

— За подозрения, — недобро прищурился Витор. На скулах заиграли желваки. Старая обида на несправедливое обвинение все же давала о себе знать, как бы он не пытался убеждать в обратном. — Не за сговор. У внутреннего круга были только подозрения, что я мог быть предателем, но ни одного доказательства.

— Равно как и одного опровержения, — парировал один из заместителей, Арон. — Полно, Вит, это дело давно уже прошлое. Вопрос сейчас в другом…

— Да нет, в том же самом, — перебил его мой товарищ. — Вы снова вцепились в дурацкое совпадение и уверены в своей правоте. Я не знаю, что случилось в архиве. Понятия не имею. Вечером ушел домой, на следующий день пришел и застал там стражу, увидел кровь, тела. Вот и все. Я не знаю ни кого там убили, ни кто, ни за что. Честно говоря, мне плевать.

— И нет никаких мыслей, почему алата могла выбрать именно Вартос для своей выходки? — прищурился Аристарх.

— Откуда мне знать, что у нее в башке происходит? — развел руками Витор. — Я с момента отлучения перестал работать во благо Гильдии, сами с Эвелинн разбирайтесь.

— Когда тебя обвинили в сотрудничестве с ней, помнится, ты говорил, будто это подстава с ее стороны. И причина в том, что ты слишком близко к ней подобрался, разгадал намерения, вот она и решила таким образом избавиться, — прищур Старха стал еще более недоверчивым. — А теперь понятия не имеешь, чем эта особа руководствуется? Может определишься уже, подобрался ты к ней таки в свое время или нет?

— Слушай, — Вит тоже решил не церемониться с бывшим начальством, — на слове поймать меня не выйдет. Я уже не так давно говорил Десу, что никак не связан с алатой Страх и ничего о ней слышать не желаю с момента своего отлучения, к чему повторять сейчас все то же самое?

Все внимание присутствующих незамедлительно обратилось в мою сторону.

Вот спасибо, друг.

— Дес? — брови Аристарха вежливо приподнялись в вопросе. — Как это понимать?

— А что не так? — моментально прикинулся дураком. — Я же взял задание не поимку алаты Страх, логично, что решил побеседовать с тем, кто вроде как мог быть с ней связан.

— Вот так наугад выбрал кандидата для беседы?

— Почему же наугад? Синекрылая устроила в Вартосе пожарище, спасая недоведьму из костра, сперла книгу, — я соображал на ходу, как бы вывернуться и не подставиться. — Потом я узнал, что она там выдавала себя за архивариуса, пришел в архив. А там — Вит.

— Случайно? — едко уточнил Аристарх. — Вот прям совпадение на совпадении: ты там оказался, и эта алата, еще и Витор? И все независимо друг от друга?

— Помнится, Витор ведь был твоим наставником, так? — Ниал не упустил момента вставить свое бесценное замечание.

Стоило бы вернуть подсчет чужих костей в свое расписание. Засранец совсем нюх потерял.

— Что с того? — смерил я его мрачным многообещающим взглядом. — Хочешь броситься обвинением, что Вит мне во времена наставничества алату Страх передал?

Ниал мгновенно заткнулся, угнетенный цепкими взглядами нескольких заместителей.

— Не знаю, совпадение это или нет, — продолжил я, повернувшись к Аристарху. — Но сказал, как было. Я действительно расспросил Витора об алате. Вернее о той личине, под которой она скрывалась в Вартосе. Спросил, что ей могло быть нужно, Вит сказал, что не знает. У меня нет сомнений в его честности. Зато возник вопрос к присутствующим: раз факт моего пребывания в архиве теперь известен, может, меня сразу обвинят в сотрудничестве с алатой Страх? Или будем вокруг да около ходить?
 
— Никто никого не обвиняет, — Глава Гильдии заметно смутился. — Боги, Дес, не распаляйся. Просто если бы ты сам сообщил мне о своих архивных изысканиях, я бы не был так изумлен откровениями Ниала, что в архиве Вартоса обнаружили твой след.

Так и знал. Не зря засранец присутствует на совете внутреннего круга. Зато понятно, почему у него так грустно вытянулась рожа, когда я упомянул, что бывал в архиве. Такой козырь из рук вырвали.

— Было бы о чем сообщать, — я сделал вид, что слова Аристарха притушили разгорающийся гнев, хотя кулаки все же чесались. — Ничего ведь не выяснил, вот и не стал докладывать. Знал бы, что в будущем какой-то малообученный тупой мудак наделает поспешных выводов и побежит к папочке кляузничать, непременно предупредил бы, что был там.

— Выбирай выражения! — мгновенно вышел из себя Ниал. Отлепившись от тумбочки, он сжал кулаки, но не решился на большее, кроме как испепелять меня взглядом.

— А я и выбрал, — пожал плечами. С обеих сторон среди заместителей слышались где укоризненное покашливание, где завуалированные кашлем смешки, но вроде никаких возмущений. — Так не терпится сделать мне гадость, что разносишь непроверенные сведения? Стоило убедиться, что я был там вместе с алатой, а не в другое время.

— Не поздно проверить, — оскалился усмешкой Ниал.

— Поздно, — куда более искренне ухмыльнулся я ему. — Раз ты знаешь, что след мой, значит, коснулся его. Теперь, к сожалению, давность его образования не установить.

— Дес, ради всего святого, угомонись, — Аристарх попытался вклиниться в перепалку, чтобы она не закончилась полноценными разборками. — Никто не обвиняет тебя в связи с алатой Страх…

Еще бы. До этого мы с ведьмой пока не добрались.

— … и вряд ли хоть кто-то из присутствующих подвергнет сомнению преданность Гильдии, — договор Старх. — Всем известно о твоем отношении к крылатым, не кипятись.

Витор несолидно хрюкнул от смеха. Я украдкой послал ему угрожающий взгляд.

— Что-то забавное? — Глава Гончих перед взгляд на Вита.

— Нет, просто трогательно звучит, — покачал головой мой друг. — Мне что-то подобных почестей оказано не было. Дали под зад коленом — и вся недолга. Как бы я там к крылатым не относился.

— Ситуации разные, — развел руками Аристарх. — В отношении Деса, по крайней мере, нет никаких улик, свидетельствующих о его сговоре с алатой.

— А как же таверна? — снова влез не в свое дело Ниал. Похоже он понял, что задуманная подлянка ускользает из рук, только сдаваться не собирался. — С алатой Страх там был Гончий.

— Какой из тысяч? — вкрадчиво поинтересовался я. Сам не знаю, что за черт, но мне показалось, будто я копирую Линины гаденькие интонации. — Конкретнее бы, а?

— Высокий, темноволосый, разряженный, как на праздник.

Более тупого описания я еще не слышал. Хотя, надо признать, довольно точного.

Впрочем, точность была, кажется, очевидная только мне и Ниалу. Остальные присутствующие посмотрели на моего оппонента со здравым недоумением на лицах. Решив прибавить им скептицизма, я задумчиво опустил глаза, оценивающе рассматривая собственные потрепанные временем рубашку и куртку.

— Не знаю, конечно, на какой праздник это подойдет, — с притворным сомнением покачал головой.

Смешки за столом приобрели все более явный оттенок веселья. Ниал практически побагровел.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда найдутся свидетели!

— Свидетели чего? — почесав бровь, я решил окончательно размазать засранца по стенке, чтобы исключить дальнейшие его нападки. — Того, как я гнался за алатой по таверне в попытке поймать?

— Значит, все же признаешь, что это был ты? — торжествующе просиял Ниал. — То-то и оно, слишком много совпадений.

— Я охочусь на нее, кусок ты идиота, — чуть раздраженно закатил глаза, не обращая внимания на изумленные взгляды, вновь обратившиеся ко мне. Даже про Витора все давно позабыли, и он вместе с заместителями и Аристархом вертел башкой из стороны в сторону, наблюдая за представлением. — Какие в жопу совпадения? Ты вообще в курсе, как работают Гончие? Мы берем задание, выслеживаем добычу, ловим, иногда получается не сразу…

— Но не ходим с добычей под ручку по сомнительным заведениям, — перебил Ниал. — И не спасаем.

— А кто-то утверждает обратное? — что-то мне окончательно перестала нравится осведомленность этого засранца. — Если такие есть, пусть мне в лицо скажут, что видели, как я защищаю алату Страх.

— Погоди, — Аристарх повелительно вскинул руку, — так ты действительно был в той таверне? Выследил Эвелинн?

— Да, — версия событий, отработанная с ведьмой, пошла в ход. — Почти поймал, но все же упустил.

— И снова не сказал, — недовольно хмыкнул Глава Гильдии.

— Я хоть раз сообщал о неудачах? — я вернул ему такой же хмык, один в один. — Даже след ее подцепить не успел из-за того дурдома, что там развернулся, хвастать тут нечем.

— Но ты подобрался к ней, ведь так? — все же уточнил Старх. — Знаешь, Дес, на будущее все же сообщай даже о сомнительных успехах, это поможет избежать огромного количества лишних вопросов.

— На будущее: если не отвлекать меня на бессмысленные отчеты, успехи в поимке алаты будут менее сомнительными, и я охотно о них сообщу, — гореть моей заднице в аду за столь наглую ложь. — Собственно, может, я вернусь к своему заданию? Или еще остались вопросы?

— Ступай, — после минутной паузы выдохнул Аристарх. Покосился на Вита, словно только вспомнил о его присутствии, махнул рукой конвою. — Витор, ты тоже свободен. По крайней мере, пока.

— И все?! — взбеленился Ниал. — Он нанес какой-то ерунды и на этом все? Безграничное доверие?

— Мелитон, будь так добр, проводи нашу истеричку в мой кабинет, — поморщился Глава Гильдии. — Надо сказать ему пару слов. Все остальные свободны, прошу прощения, что оторвал от дел.

Боги, как жаль, что я не застану выволочку, что сейчас устроят Ниалу.
Витор ушел чуть вперед меня, не прощаясь и не оглядываясь, будто мы в самом деле не поддерживаем общение.

Я дошел до потаенного уголка коридора и собрался уже было открыть портал к талиерам, как замешкался.

Ниал бросил фразу про помощь алате в таверне, и это не давало покоя. Если он сделал это наугад, то чересчур ловко попал в яблочко. Если сказал так, потому что точно знает, что там происходило — дерьмо.

Подожку-ка я, пожалуй, пока ему начистят рыло, чтобы задать пару животрепещущих вопросов.

*****

После стычки с Эйлом мне просто необходимо было проветриться и сменить обстановку, чтобы выбросить его из головы. Немного поколебавшись, я решила навестить Терезу и Камиллу. Присутствие мягкосердечной травницы всегда действовало на меня отрезвляюще и успокаивающе. С самого нашего знакомства, дабы не пугать излишне трепетную и впечатлительную Милу, я научилась держать язык за зубами, а гнев в клетке, насколько бы зла не была. Сейчас было не самое подходящее время, чтобы беситься, а успокоиться сама я никак не могла.

Инари подобрала для Терезы покои в самом тихом уголке двора. Бело-золотистая комната буквально утопала в рассеянном солнечном свете, проникавшем сквозь огромные незашторенные окна. На подоконнике были расставлены цветы и небольшие ящички, наполненные черной влажной землей. Похоже Мила снова взялась за собственноручное выращивание целебных растений. В комнате ощутимо пахло чем-то землисто-травяным, на тумбах, туалетном столике виднелись разложенные пучки высушенных трав. Ароматерапия, как она есть, пусть Камилла и называла это иначе.
 
Сама травница стояла около постели Терезы у дальней от двери стены. Девушка шустро перебирала пальцами, заплетая каштановые волосы в плотную косу, и встревоженно вглядывалась в лицо своей пациентки. Не знаю, что именно она там пыталась усмотреть: на моей памяти мать Ричарда впервые за долгое время выглядела настолько умиротворенно, будто просто спала. Тревожная складка на лбу наконец-то разгладилась, она не металась во сне, не сжимала одеяло до судорог в пальцах.

Приглядевшись, я рассмотрела у Милы темные круги под глазами, и немедленно ощутила укол острой вины. Хороша покровительница, ничего не скажешь. Свалила Ричарда на Элазара и Лису, его мать на Камиллу, а сама…

— Как она? — я мимолетно коснулась руки Терезы, проверила пульс. Пальцы у нее были теплыми, но совершенно безвольными.

— Лучше, чем неделю назад, — Мила зацепила кончик косы резинкой и откинула ее за спину. В талиерском светло-бежевом платье она выглядела моложе своих лет даже в таком усталом состоянии. — Приступы боли стали реже и слабее. Эйллар очень помог, Лина. У него потрясающие познания в целительстве, одна бы я такого не добилась.

— Спасибо, в курсе его талантов, — я раздраженно поджала губы: шла сюда, чтобы выкинуть его из головы, а вместо этого на тебе хвалебные оды в честь бывшего. — На счет попытки пробудить ее пока не думала?

— Нет, — травница замотала головой. — Слишком рано. Да, Терезу сейчас не корчит от боли и, судя по всему, кошмары отступили, но будить все-таки рано. Неизвестно, сможем ли мы в сознании удержать ее в этом же состоянии, а повторное погружение в такой вот целебный сон слишком опасно.

— Если я могу что-то сделать — скажи. Сейчас надо разобраться с войной сперва, но…

— Все нормально, Эйл объяснил мне ситуацию, — перебила меня Мила. — Его помощи пока вполне достаточно.

Я подняла на нее взгляд и немедленно почуяла надвигающееся дерьмо. Камилла мялась, неловко теребила рукав платья и смотрела на меня глазами олененка, что видит перед собой охотника с луком. С той лишь разницей, что в ее карих глаза застыло выражение, вызывающее у меня нервную чесотку: жалость и сочувствие, щедро приправленные слезами.

— В чем дело? — нехотя поинтересовалась я. Не то, чтобы хотела знать ответ, но и сделать вид, что ничего не заметила, не могла.

— Он рассказал мне про вас, — тихо отозвалась травница. Она уставилась куда-то в пол, и я по привычным жестам поняла, что ей крайне неловко говорить. Только Мила почти сразу вскинула глаза на меня и упрямо продолжила. — О том, что он твой муж, что его считали мертвым. Лина, мне так жаль. Почему ты от меня скрывала?

Потому что не выношу сочувствие, тем более настолько искреннее. Камилла всегда была слишком чувствительной, она умудрялась рыдать каждый раз, когда приходилось меня штопать. И это прекрасно зная, что в итоге все заживет без следа.

Сколько бы ее причитаний я услышала, узнай она про рану, которую не зашить и не залечить?

— Потому что это мое право, решать кто и что обо мне знает, — отрезала я. — И мне не нравится, что Эйл его нарушил. Я бы попросила тебя ни с кем больше не делиться этой информацией.

— Лина, нельзя держать…

— Мила, не знаю, что именно он тебе наплел, но сомневаюсь, что выложил совсем все.

Травница шмыгнула носом, по щекам скатилась пара крупных чистых слез. Была одна тема, над которой Камилла рыдала при любом случае. Дети.

— Ясно, — я кивнула сама себе, мечтая удушить рыжеволосое трепло. — Мила, пожалуйста, возьми себя в руки. Я не буду рыдать у тебя на плече из-за истории тридцатилетней давности. А еще очень прошу, когда в следующий раз всплакнуть решит Эйл, заткни его и не слушай.

Травница потрясенно охнула и уставилась на меня с возмущением в глазах. Она упрямо вздернула подбородок, вытерла слезы.

— Вообще-то теперь сочувствия у меня к нему еще больше! — сердито выдохнула Камилла. Говорила она на одном дыхании, будто боялась, что если остановится, продолжить не выйдет. — Пережить такой кошмар, дождаться встречи с любимой женой, а вместо нее увидеть ледяную глыбу!

Я понимала Милу. Понимала, что она хочет сказать, понимала, как рассуждает. Примерно представляла, как и что рассказал ей Эйл, откуда ее столь явная симпатия к нему.

Но на сегодня и без того проявила непозволительно много «понимания».

— А меня тебе не жаль? — недобро сузила я глаза. — Я переживала смерть собственного ребенка в одиночестве, пока ее папаша где-то там грустил хрен знает о чем и не думал даже намекнуть, что жив-здоров. Может, я и глыба льда, милочка, но это мне решать, какого отношения он заслуживает.

Подлый удар вышел, знаю. Стоило только задеть тему моего неудачного материнства, как Камиллу словно прорвало. Спрятав лицо в ладонях, травница всхлипнула раз, другой. Потом покосилась на меня так, будто ждала, что я последую ее примеру, убедилась, что это не так, и снова зарыдала.

Я вышла прочь, не дожидаясь окончания этого водопада. Устало потерла переносицу, прислонилась лбом к холодному окну в коридоре. Нельзя было срываться, знаю. И задевать Милу не стоило, она ведь не со зла. Только что делать, если моего терпения и выдержки уже ни на что не хватает?

Умиротворенно зеленеющий сад за окном выглядел насмешкой над тем, как я ощущала себя внутри. Дав себе зарок попозже извиниться перед Камиллой, я развернулась в сторону библиотеки. Инари должна была поднять по моей просьбе все, что есть о сводах законов луттов. Вдруг получится найти мирную лазейку там? На благородство Сатона я рассчитывала меньше всего.