О социализации девиц в Екатеринодаре в 1918 году

О «СОЦИАЛИЗАЦИИ ДЕВУШЕК И ЖЕНЩИН В Г. ЕКАТЕРИНОДАРЕ ПО МАНДАТАМ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ»
И ЗОЛОТАРЁВЩИНЕ

Аннотация:
31 декабря 1918 года приказом главнокомандующего вооружёнными силами на Юге России генерал-лейтенанта А. И. Деникина в Екатеринодаре была создана так называемая Особая комиссия по расследованию злодеяний большевиков. Её персоналу был поручен не только сбор материалов о большевистских зверствах на Юге России, но и их пропаганда, в том числе за границей, «перед лицом всего культурного мира». Широкую известность получил опубликованный комиссией «Акт расследования о социализации девушек и женщин в г. Екатеринодаре по мандатам советской власти». В статье дана оценка достоверности приведённых в названном акте сведений, а также описаны события, происходившие в Екатеринодаре в первые несколько недель после его занятия советскими войсками.
Ключевые слова:
Гражданская война, социализация, Екатеринодар, Ф. Золотарёв, И. П. Борисенко, П. С. Гумённый, Я. В. Полуян.


14 марта 1918 года в Екатеринодар с северо-восточного направления вступили красные части под общим командованием кубанского казака станицы Петропавловской И. Л. Сорокина. Столица Кубанской области, последний оплот антибольшевистского краевого правительства, стала советской.
Интересующиеся тем, что происходило в городе в первые советские дни, нередко обращаются к материалам созданной в Екатеринодаре при деникинской власти так называемой Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков. При этом неискушённые в истории интересанты чаще всего принимают сообщаемые материалами сведения за чистую монету и ужасаются «большевистским» бесчинствам…
Одним из получивших широкие известность и распространение в постсоветской России материалов Особой комиссии стал приводимый ниже акт о социализации екатеринодарских девушек и женщин:

«В г. Екатеринодаре большевики весною 1918 года издали декрет, напечатанный в “Известиях” Совета и расклеенный на столбах, согласно коему девицы в возрасте от 16 до 25 лет подлежали “социализации”, причем желающим воспользоваться этим декретом надлежало обращаться в подлежащие революционные учреждения. Инициатором этой “социализации” был комиссар по внутренним делам еврей Бронштейн. Он же выдавал и “мандаты” на эту “социализацию”. Такие же мандаты выдавал подчиненный ему начальник большевистского конного отряда Кобзырев, главнокомандующий Иващев, а равно и другие советские власти, причем на мандатах ставилась печать штаба “революционных войск Северо-кавказской советской республики”. Мандаты выдавались как на имя красноармейцев, так и на имя советских начальствующих лиц – например, на имя Карасеева, коменданта дворца, в коем проживал Бронштейн: по этому образцу предоставлялось право “социализации” 10 девиц.

Образец мандата:
Мандат
Предъявителю сего товарищу Карасееву предоставляется право социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ девиц возрастом от 16-ти до 20-ти лет на кого укажет товарищ Карасеев.
Главком Иващев [подпись]
Место печати [печать]

На основании таких мандатов красноармейцами было схвачено больше 60 девиц – молодых и красивых, главным образом, из буржуазии и учениц местных учебных заведений. Некоторые из них были схвачены во время устроенной красноармейцами в городском саду облавы, причем четыре из них подверглись изнасилованию там же, в одном из домиков. Другие были отведены в числе около 25 душ во дворец войскового атамана к Бронштейну, а остальные в “Старокоммерческую” гостиницу к Кобзыреву и в гостиницу “Бристоль” к матросам, где они и подверглись изнасилованию. Некоторые из арестованных были засим освобождены, так, была освобождена девушка, изнасилованная начальником большевистской уголовно-розыскной милиции Прокофьевым, другие же были уведены уходившими отрядами красноармейцев, и судьба их осталась невыясненной. Наконец, некоторые после различного рода жестоких истязаний были убиты и выброшены в реки Кубань и Карасунь. Так, например, ученица 5-го класса одной из екатеринодарских гимназий подвергалась изнасилованию в течение двенадцати суток целою группою красноармейцев, затем большевики подвязали ее к дереву и жгли огнем и, наконец, расстреляли.
Фамилии потерпевших лиц не опубликовываются по понятным основаниям.
Настоящий материал добыт Особой комиссией с соблюдением требований Устава уголовного судопроизводства» [1].

Что может сказать о приведённых сведениях историк, занимающийся изучением событий Гражданской войны?

1. Первое, что сразу же бросается в глаза в данном акте Особой комиссии, – ссылка на весну 1918 года, когда «на мандатах (о социализации девушек и женщин. – А. С.) ставилась печать штаба “революционных войск Северо-кавказской советской республики”».

Общеизвестно, что Северо-Кавказская советская республика была провозглашена 1-м съездом Советов Северного Кавказа, который открылся в Екатеринодаре 5 июля 1918 года [2]. Соответственно, весенние мандаты с указанной штабной печатью могли быть единственно фальшивыми. Причём изготовить их могли только сами деникинцы, в руках которых после захвата Екатеринодара (это произошло 15 августа [3]) оказались печати Северо-Кавказской республики.
Фальсификаторы либо допустили грубый промах, не удосужившись уточнить время образования республики, либо посчитали приемлемым несовершенство фальшивок, поскольку местные жители и так знали, что «социализация девушек и женщин» – это ложь, а для внешнего (в первую очередь западноевропейского) потребителя мандат с настоящей печатью выглядел более убедительно. Других версий объяснения, почему на весенних документах стояла печать возникшего летом органа, просто не существует. Если же допустить, что мандаты выдавались не только весной, но и летом 1918 года (хотя в акте говорится только о весне, что существенно), то это означало бы, что «социализации», то есть узаконенные властью групповые изнасилования, происходили в городе в течение нескольких месяцев. На взгляд автора статьи, для такого обвинения фантазии не хватило бы даже у деникинских пропагандистов.
Стоит акцентировать: надпись на печати в акте была закавычена – то есть его составители претендовали на точность в описании «улики», которая однако стала настоящей и весомой уликой против их собственной неряшливой и грубой фальсификации.

2. Особенного внимания требует сообщение составителей акта, что «большевики весною 1918 года издали декрет о социализации девиц» и опубликовали его в «”Известиях” Совета».

Высшим органом советской власти на Кубани в 1918 году, работа которого освещалась в газете «Известия», являлся Кубанский областной исполнительный комитет Советов казачьих, крестьянских, рабочих и солдатских депутатов (название органа несколько раз уточнялось в течение нескольких месяцев). Первый его состав начал работу в Армавире 5 февраля [4].
Протоколы заседаний этого органа известны (ещё в 1930 г. они были опубликованы [5] товарищем председателя облисполкома И. П. Борисенко, который после Гражданской войны трудился на поле исторического знания в Северо-Кавказском Испарте). Весной 1918 года на заседаниях исполкома были рассмотрены десятки вопросов, например:
• о состоянии санитарной части г. Екатеринодара и Екатеринодарских лазаретов,
• о «воспрепятствовании и ликвидации» производившейся солдатами с мандатом Автономова незаконной реквизиции в епархиальном женском училище,
• о войсковом оркестре,
• об «экстренных мерах по обслуживанию культурных имений в области и сбережению инвентаря, племенного скота и проч.»,
• о перемоле зерна на мельницах,
• об организации Красной социалистической армии,
• о выпуске разменных денежных знаков в виде бон [6]
и т.д. и т.п.
Нужно ли говорить, что вопроса «о социализации девушек и женщин» среди них отыскать невозможно?

Обличили себя белогвардейские пропагандисты и утверждением об опубликовании «декрета о социализации» в газете «Известия». Если такая публикация имела место, чего стоило её предъявить, тем самым весомо подкрепив (хотя и газету можно подделать) предложенную версию событий?
В газете «Известия Куб. Обл. Исп. Ком. и Екатеринод. Совета» весной 1918 года публиковались самые разнообразные материалы, среди них:
• военные сводки,
• сообщения о международных делах,
• сведения о пожертвованиях на обувь бедным ученицам 8-го Екатеринодарского женского училища,
• подробности расстрела филимоновцами заложников, захваченных при бегстве из Екатеринодара,
• стенограммы выступлений В.И. Ленина на 4-м Всероссийском съезде Советов и участников 2-го съезда Советов Кубанской области,
• сведения о насущных вопросах школьной жизни города Екатеринодара, с информацией, в частности, об организации горячих завтраков для детей за счёт комиссариата по народному образованию [7],
• стихи
и многое другое.

В одном из апрельских номеров «Известий» бросается в глаза скептическая оценка введённой советской властью практики «рытья окопов женщинами буржуазнаго класса» (скепсис принадлежал одному из редакторов газеты В. Тбилели) [8].
На первой странице одного из майских номеров обращают на себя внимание надпись огромными буквами: «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!», и пасхальные статьи: «Светлый день», «Новое воскресенье» и «Христос Воскресе!.. Пасхальный этюд». На второй станице этого же номера имеется стихотворение авторства «солдата Георгия Тырсакова», которое стоит привести целиком:

«СВЕТЛОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ.

Пьянит все воздух ароматный –
Весна царит полна чудес,
Несется благовест приятный –
Христос Воскрес! Христос Воскрес!

И как торжественно и чудно…
Не так, как в прошлы времена,
До ныне спавши непробудно
Проснулась русская страна.

Стряхнула ржавыя оковы,
Снесла преграды на пути,
Скрепила прочныя основы, –
Свободы, братства и любви.

Не слышно страждущаго стона,
Настала жизнь полна чудес,
Повсюду красныя знамена –
Народ Воскрес! Народ Воскрес!» [9].

А вот о номере «Известий» с публикацией «декрета о социализации девушек и женщин» исторической науке ничего не известно.

3. По утверждению деникинцев «инициатором “социализации” был комиссар по внутренним делам еврей Бронштейн […] мандаты выдавал подчиненный ему начальник большевистского конного отряда Кобзырев, главнокомандующий Иващев»; фигурируют в акте также «комендант дворца Карасеев» и «начальник большевистской уголовно-розыскной милиции Прокофьев».

Красный командир, «начальник конного отряда» по фамилии Кобзырев и «комендант дворца (бывшего наказного атамана. – А. С.)» по фамилии Карасеев автору этой статьи ни в литературе, ни в десятках архивных дел рассматриваемого периода не встречались. Существовали ли в реальности эти люди – вопрос открытый.
Весной 1918 года комиссар Екатеринодарской уголовной милиции действительно носил фамилию Прокофьев [10], однако этого всё-таки мало для уличения его в изнасиловании.

Пост комиссара внутренних дел советской Кубани весной 1918 года занимал сын бывшего атамана станицы Елизаветинской Яков (Ян) Васильевич Полуян, председатель первого Кубанского областного исполкома Советов [11]. Стоит заметить, что товарищами (заместителями) председателя облисполкома являлись казаки станицы Бекешевской И. П. Борисенко и станицы Передовой И. И. Гайченец; в первом составе облисполкома насчитывалось, по словам И. П. Борисенко, «30, приблизительно, или 25 казаков», «человек 8» из них – урядники, среди которых были и гвардейцы [12]. Таким образом, советскую власть в первые месяцы её существования с полным правом можно именовать казачьей.

Человек по фамилии Бронштейн в советских властных органах весны 1918 года действительно работал: он занимал должность одного из товарищей (заместителей) комиссара юстиции левого эсера Ивана Выгриянова [13]. Стало быть, «комиссар по внутренним делам Бронштейн» – это не что иное, как очередное свидетельство против составителей акта деникинской Особой комиссии.
Любопытно, что в марте 1919 года Бронштейн фигурировал в белогвардейской периодике. В материале «Главковерхи» безымянный автор газеты «Великая Россия» дал язвительные краткие характеристики 16 «главковерхов и прочих “деятелей” во времена большевизма на Кубани». Стоит процитировать и прокомментировать сказанное там о Бронштейне:
«Комиссар от всех военных организаций (Бронштейн был назначен «с 21 марта товарищем комиссара юстиции от военных властей» [14], то есть не от советских и тем более не от большевистских органов. – А. С.) и заведующий охраной города. Безоружных, а потому и беззащитных граждан-охранников, пытавшихся иногда скрыться во дворе при приближении власти в лице Бронштейна со своими бандит., подстреливал, объявляя об этом потом в приказах [15]. Тип родственный Максу Шнейдеру, хотя слух о себе пустил, что он бывш. офицер. Впоследствии был арестован совдепом сам за взятки [16] (уже во второй половине апреля 1918 г. Центральный областной исполнительный комитет Советов действительно предписал арестовать Бронштейна по обвинению в «ряде преступлений» [17]. – А. С.)».
Таким образом, материал белогвардейской газеты показывает, что её осведомлённый автор, вероятно пребывавший в Екатеринодаре в 5-месячный советский период и явно знакомый с публикациями советской газеты «Известия», ничего не подозревал ни о якобы проводившихся весной 1918 года «социализациях екатеринодарских женщин и девушек по мандатам советской власти», ни о публикации якобы изданного «большевиками» соответствующего декрета в «Известиях».

Никогда не существовало в нашей истории и «главнокомандующего Иващева». Главнокомандующим Северо-Кавказских советских войск весной 1918 года, как известно, был А. И. Автономов (фактически никакими войсками, впрочем, не руководивший [18]). Ещё одним красным командиром, который в то время называл себя главнокомандующим («Армавир-Туапсинским фронтом» [19]), был И. Л. Сорокин. Крупными группировками советских войск ранней весной командовали Чистов, Романенко, Бушко-Жук. «Главком Иващев» – либо которая уже по счёту выдумка деникинских пропагандистов, либо так наименовал себя наглый самозванец, не имевший отношения ни к советской власти, ни тем более к большевикам. Если самозванец и вправду существовал, то фальсификаторы на подписанный им весной «мондат» спустя несколько месяцев решили поставить печать возникшего летом военного органа…

Нельзя не упомянуть о женщинах, трудившихся той весной в высших органах советской власти на Кубани и… вызывавших ропот некоторых представителей казачьего населения (И. П. Борисенко свидетельствовал: «Помню, было несколько раз, когда старики казаки обращали наше внимание на то, что советская власть, может, она и ничего, но в ней есть нечто поганое. Этим поганым началом является то, что в Совете есть женщины и указывали нам на нашего секретаря т. Яковлеву. Они говорили, что даже и это понятно, что сов. власть, понятно, что такое Советы, но непонятно, как это женщина в Совете. И настоятельно нам рекомендовали женщин убрать. Не помню, представитель какой станицы, старик казак, жал нам руки, говорил, что он удовлетворен советской властью, “но только, пожалуйста, чтобы женщин не было”. Мы обещаний на этот счет не давали, но делали вид, что к этим его советам прислушиваемся» [20]). – О. Ф. Волощук-Тимофеева в марте 1918 года занимала должность комиссара здравоохранения. Е. М. Полуян-Верецкая тогда же заняла должность комиссара «по Народному Образованию»; на открывшемся 1 апреля в Екатеринодаре 2-м съезде Советов Кубани была избрана членом ЦИК, вошла в состав СНК Кубанской советской республики, продолжила работу в той же должности. Одну из ведущих ролей в Екатеринодарском комитете РСДРП(б) – РКП(б) в 1918 году играла П. И. Вишнякова. Последние две (о первой автор сведений пока не имеет) были выпускницами гимназий.
Спрашивается: возможно ли, чтобы эти женщины-большевички или кубанские казаки – большевики и руководители первого высшего органа советской власти на Кубани инициировали издание «декрета о социализации» екатеринодарских женщин и девушек? – Вопрос риторический.

Наконец, совершенно не стыкуется с версией событий, изложенной в акте Особой комиссии, поведение екатеринодарских женщин и девушек в ходе 4-дневного (10–13 апреля 1918 г.) штурма города Добровольческой армией. О массовом участии женщин, подростков, детей (помимо обычного рабочего люда) в защите Екатеринодара свидетельств немало. Стоит процитировать некоторые.
Командир красного отряда казак станицы Усть-Лабинской Н. Е. Батлук: «Даже женщины брали винтовки и шли в окопы, геройско умирали, и кричали: товарищи! назад ни шагу. […] Женщины у меня лично просили винтовки, и говорят лучше умереть, а город не здадим» [21].
Бывший член Кубанского войскового правительства, комиссар Кубанской советской республики казак станицы Невинномысской П. С. Гумённый: «Женщины, дети, старый и малый бежали под пулями в окопы с кувшинами молока, с варениками и пирогами. […] Инвалиды империалистической войны, женщины и подростки, дети, не взирая на несмолкаемый гул артиллерии, совершенно не обращая внимания на дождь свинца и металла от оружейных и пулеметных пуль, ползли на брюхе к передовым окопам, таща по земле бутылки с водою разных размеров, привязанные шпагатом за горлышко только для того, чтобы освежить пересохшие глотки сидящих в окопах (апрельские дни – были знойные дни) и тем самым восстановить ослабшие силы бойцов, защищающих власть, от которой зависит их будущая жизнь» [22].
Командир красного отряда казак станицы Раздольной Г. И. Мироненко: «На глазах у нас женщины и дети рабочих принимали активное участие в обороне города. Они пробирались под пулями и снарядами на передовую линию, доставляли бойцам продукты питания, воду, помогали раненым отходить в тыл на пункты медпомощи» [23].
Я. В. Полуян: «Дети и женщины самоотверженно носили патроны, снаряды, подбирали раненых, ободряли солдат; это было редкое, красивое, изумительное зрелище: нужно было видеть великую готовность на самопожертвование во имя общего дела» [24].
Рядовой корниловец Р. Гуль: «Привезли раненую сестру, большевисткую. Положили на крыльце. Красивая девушка с распущенными, подстриженными волосами. Она ранена в таз. Сильно мучится. […] От нея узнали, что в Екатеринодаре женщины и девушки пошли в бой, желая помогать всем раненым...» [25].
Остаётся лишь констатировать, что в случае достоверности сведений об издании «большевиками» декрета о социализации девиц, подобное подтверждаемое и противником поведение горожанок вряд ли имело бы место…

Как же в действительности обстояло дело с правопорядком в занятом советскими войсками Екатеринодаре?

Большевик Яков (Ян) Полуян, прибывший в освобождённый 14 марта 1918 года город, «нашел здесь полную растерянность населения и анархию, которыми пользовались люди, стремящиеся к власти и бравшие ее. […] Войдя в соглашение с Екатеринодарскими организациями – приступил к назначению комиссаров» [26].

Одной из самых заметных фигур, «стремившихся к власти и взявших ее», а главное распространявших в областной столице беззаконие, оказался Федот Золотарёв, назначенный Автономовым «начальником гарнизона города Екатеринодара и его окрестностей» [27].
По сведениям биографа Я. В. Полуяна А. М. Сединой, с помощью адвоката К. Н. Старцева (одного из товарищей комиссара юстиции) Полуян выяснил, что до 1917 года Золотарёв промышлял грабежами и убийствами, входил в состав банды, однако при старой власти наказания избежал [28]. По данным историка Н. Д. Карпова, Золотарёв во время Первой мировой войны был призван в армию, дослужился до звания подпрапорщика. Покинув фронт, сформировал отряд, с которым вступил в армию Автономова (отряд Золотарёва наступал на Екатеринодар со стороны станицы Кавказской [29]). Став начальником гарнизона Екатеринодара, вернулся к распутству: покрывал совершаемые его приближёнными грабежи, насилия и вымогательства, производил аресты, накладывал незаконные контрибуции, пьянствовал. Поселился – как вспоминал бывший член ЦИК Кубанской и Кубано-Черноморской советских республик левый эсер К. Корнилов – «в доме Никифораки на Штабной, превратил его в настоящую крепость. […] При входе на парадном крыльце стоял пулемет и чуть ли не трехдюймовая пушка» [30]. По свидетельству П. С. Гумённого «на попытку Автономова вылить в кюветы все наличие спиртных напитков в Екатеринодаре, Золотарёв ответил митингом в своем отряде», на котором было вынесено «постановление против изъятия алкоголя» [31]…
История Золотарёва закончилась после того как его приближённые не только разграбили несколько квартир и домов зажиточных екатеринодарцев, но и изнасиловали арестованных женщин [32].

Советское руководство республики (председатель ЦИК большевик Я. В. Полуян, военный комиссар левый эсер Н. П. Иванов и др.) разработало секретный план ликвидации преступников. П. С. Гумённый в своих воспоминаниях рассказывал о тайном совещании советских руководителей, на котором была «дана санкция» эсеру Черемухину, вызвавшемуся решить проблему, «и Золотарев был уничтожен» [33].
Гумённый сообщал две услышанные им от Иванова версии ликвидации. По одной, Золотарёва пригласили «на кутеж в ограниченном кругу. Сняли особняк, пригласили и женщин по числу приглашенных, причем женщины были свои – подставные. Уже все были достаточно навеселе, и вот одна из женщин ведет Золотарева в отдаленную комнату. А в комнате ждали Черемухин с хлопцами. Тут его и накрыли. Закрыли рот, чтобы не кричал, связали руки и ноги веревками. Так как Золотарев долго не возвращался, то его друзья забеспокоились: “Что-то Федьки долго нет”. Они тоже пошли в другую комнату, и их в темноте накрыли, как в капкане. Всех их перевязали, в том числе схватили и Симоненко, адъютанта Золотарева. Их всех посадили на автомобиль. Расстреляли их всех на “острове смерти”. Другая версия такая. Золотарев сидел в штабе. Пришел Черемухин и заявил о том, что он эссер и что он нигде не может устроиться. Между ними был разговор, после чего Черемухину и группе левых эссеров удалось увезти Золотарева и учинить над ним расправу. Расстрелял Золотарева Пожинаев» [34].
Части екатеринодарского гарнизона были разоружены, бойцы – распущены по домам…

Немаловажен вопрос о причинах так называемой золотарёвщины. В её возникновении наличествует простая и очевидная закономерность, порождающая любые связанные с массовым народным движением насилия. Когда власть пренебрегает интересом большей части народа ради корыстных интересов отдельных групп населения – закономерно вызревают и происходят волнения, восстания, революции. А среди предводителей многих тысяч восставших всегда найдутся преступники и проходимцы вроде Золотарёва.

Молодая советская власть, взявшаяся за сложнейшую созидательную работу в интересах народного большинства, вступила в войну не только со сторонниками прежних, по существу антинародных (самодержавной и февралистской) властей, но и с объявившими себя сторонниками советской идеи преступниками многочисленных разновидностей. Насколько непросто было вести эту войну на Кубани, показывает пример первого главы местной советской власти Я. В. Полуяна: весной 1918 г. ему было 26 лет, он имел неоконченное высшее образование (не доучился в Киевском университете, так как был арестован в 1915 г. за принадлежность к большевистской партии и приговорён к 5-летнему заключению), но при этом считался чуть ли не единственным кубанским большевиком «более или менее опытным в революц. работе, человеком, более или менее представлявшим себе работу, какую должна делать организовавшаяся уже сов. власть. Все остальные товарищи были или молодые б-ки, или беспартийные сторонники сов. власти» [35].

Деникинская власть, утвердившаяся на Кубани во второй половине 1918 года, представленная февралистами и монархистами, в своей антисоветской борьбе не брезговала нечистоплотными методами. Стремилась оклеветать и демонизировать противника. – Именно об этом свидетельствует деятельность Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков. Составленный комиссией «Акт расследования о социализации девушек и женщин в гор. Екатеринодаре по мандатам советской власти» содержит откровенно ложную и клеветническую информацию. – Сотрудники комиссии фальсифицировали улики, искажали информацию о гипотетических преступниках, действительных преступников (которых не могло не быть, поскольку они существуют всегда, тем более в периоды внутренних кровавых междоусобиц) выдавали за «большевиков» вообще, а грязные преступления – за официальные, оформленные законодательным актом деяния советской власти.

Как учит нас основанная на Евангельском благовестии отечественная культурная традиция, отец лжи – диавол [36], то есть в переводе с древнегреческого клеветник. А это значит, что всякая клевета, особенно касающаяся нашей истории (в данном случае, возродившаяся и активно, начиная с рубежа 1980–1990-х гг., отравляющая умы и души), требует нашего всемерного противодействия.


Примечания

1. Красный террор в годы Гражданской войны: по материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков. Редактор-составитель Ю.Г. Фельштинский. London. 1992, с. 108–110.
2. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М. 1987, с. 536.
3. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК), ф. р-14, оп. 1, д. 20, л. 122; Великая Россiя. 1919. 1 (14) января. № 14–102, с. 5; ДЕНИКИНЪ А.И. Очерки Русской Смуты. Томъ третiй. Б;лое движенiе и борьба добровольческой армiи. Май – октябрь 1918 года. Берлинъ. 1924, с. 198.
4. БОРИСЕНКО И. Советские республики на Северном Кавказе в 1918 году. Том I. Краткая история республик. Ростов-на-Дону. 1930, с. 200.
5. Там же, с. 200–269; БОРИСЕНКО И. Советские республики на Северном Кавказе в 1918 году. Том II. Краткая история республик. Ростов-на-Дону. 1930, с. 237–269.
6. БОРИСЕНКО И. Ук. соч. Том I, с. 234, 245, 240, 242, 243, 246.
7. Известия Кубанскаго Областного Исполнительнаго Комитета Советов казачьих, крестьянских, рабочих, солдатских и горских депутатов и Екатеринодарскаго Совета рабочих, каз. и солд. депутатов. 1918. 3 апреля. № 15, с. 2–4.
8. Там же. 7 апреля. № 19, с. 1.
9. Известия Кубанскаго Областного Центральнаго Исполнительнаго Комитета Советов Народных Депутатов и Екатеринодарскаго Совета Народных Депутатов. 1918. 5 мая. № 40, с. 1, 2.
10. Известия Кубанскаго Областного Исполнительнаго Комитета Советов казачьих, крестьянских, рабочих, солдатских и горских депутатов и Екатеринодарскаго Совета рабочих, каз. и солд. депутатов. 1918. 3 апреля. № 15, с. 1.
11. БОРИСЕНКО И. Ук. соч. Том I, с. 146, 236.
12. Центр документации новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИКК), ф. 2830, оп. 1, д. 204, л. 42, 43, 14.
13. БОРИСЕНКО И. Ук. соч. Том I, с. 245, 236.
14. Известия Кубанскаго Областного Исполнительнаго Комитета Советов казачьих, крестьянских, рабочих, солдатских и горских депутатов и Екатеринодарскаго Совета рабочих, каз. и солд. депутатов. 1918. 31 марта. № 13, с. 2.
15. Приказ, о котором идет речь, изданный 11 апреля, то есть на второй день штурма Екатеринодара корниловцами, был опубликован в газете «Известия». Вот его полный текст:
«Приказ № 4 Центральн. Комитету по охране г. Екатеринодара.
Вторично довожу до сведения товарищей-охранников–квартальных, что прятание по калиткам и парадным будет мною преследоваться самым решительным образом. Я в первый раз предупреждал, что по отношению прятающихся будут приняты самыя строгия меры. Сегодня в ночь с 10 на 11 апреля мною на углу Рашпилевской и Кирпичной улиц были замечены два охранника, которые при приближении моего патруля быстро вбежали в калитку; произведя тщательный обыск двора, я нашел их: одного под крышей сарая, а другого в погребе. Когда я их арестовал за “примерное” исполнение служебных обязанностей и вывел на улицу, то оба они бросились бежать от патруля; выстрелив в убегавших, один из них был тяжело ранен (гражданин Микиладзе), а другой остановился.
Предупреждаю, я не остановлюсь ни перед какими репрессивными мерами, чтобы заставить товарищей-охранников добросовестно исполнять возложенные на них обязанности.
Предупреждаю, чтобы не было повторения передачи провокационных слухов чрез членов охраны, что передавать какое либо приказание чрез квартальные комитеты имеет право исключительно Центральный Комитет по охране города. За всякую передачу провокационных слухов будут отвечать квартальные комитеты.
Требую от граждан, чтобы все мужское население с 18 и до 60 лет исправно и аккуратно выполняло свой гражданский долг, защищая себя и своих сограждан. За уклонение от несения охраны виновные будут предаваться военно-революционному суду.
Подлинный подписал товарищ Комиссара Юстиции от военных организаций и заведующий квартальной охраной города Екатеринодара Бронштейн». – Известия Кубанскаго Областного Исполнительнаго Комитета Советов казачьих, крестьянских, рабочих, солдатских и горских депутатов и Екатеринодарскаго Совета рабочих, каз. и солд. депутатов. 1918. 13 апреля. № 24. С. 1.
16. Великая Россiя. 1919. 19 (1) марта. № 164, с. 2.
17. День Рабочаго. 1918. 16 (29) апр;ля. № 6, с. 3.
18. ЦДНИКК, ф. 2830, оп. 1, д. 417, л. 22.
19. Известия Кубанскаго Областного Исполнительнаго Комитета Советов казачьих, крестьянских, рабочих, солдатских и горских депутатов и Екатеринодарскаго Совета рабочих, каз. и солд. депутатов. 1918. 7 апреля. № 19, с. 2.
20. ЦДНИКК, ф. 2830, оп. 1, д. 204, л. 14, 15.
21. Там же, д. 263, л. 6 об.
22. ГАКК, ф. р-1512, оп. 1, д. 2, л. 55, 51.
23. ЦДНИКК, ф. 1774-р, оп. 2, д. 307, л. 15.
24. ПОЛУЯН Я. Очерки гражданской борьбы на Кубани. Краснодар. 1921, с. 10.
25. ГУЛЬ Р. Ледяной походъ (съ Корниловымъ). Берлинъ. 1921, с. 119.
26. БОРИСЕНКО И. Ук. соч. Том I, с. 222.
27. Рабочiй и Солдатъ. 1918. Апр;ль. № 18, с. 1.
28. СЕДИНА А. Ян Полуян. Краснодар, 1968, с. 56.
29. ЦДНИКК, ф. 2830, оп. 1, д. 663, л. 88.
30. Там же, д. 417, л. 70.
31. ГАКК, ф. р-1512, оп. 1, д. 2, л. 45.
32. КАРПОВ Н.Д. Мятеж главкома Сорокина. Правда и вымыслы. М. 2006, с. 193, 194, 201, 205, 206.
33. ЦДНИКК, ф. 2830, оп. 1, д. 417, л. 22.
34. Там же, л. 61, 62.
35. Там же, д. 204, л. 7.
36. Ин. 8:44.


Бумажная версия:
Селиверстов А. В. О «социализации девушек и женщин в г. Екатеринодаре по мандатам советской власти» и золотаревщине // Вопросы истории. 2026. № 5. С. 46–57.