Белые Цветы 8 Неудачная Сделка

Сорокаречье
Окрестности пиратского астропорта.

- Я не доверяю этому сукину сыну, - сказал Аташев Гладкову, когда два взвода выдвинулись к старому шоссе. Эскадрон Коржака охватывал место предполагаемой посадки с севера и юга.

- Почему, ваше благородие? - сержант наклонился над вторым миномётом, проверил параметры наводки и они пошли к следующему расчёту. Над их головами растягивали масксеть между деревьями. РЭБщик засел у "крокодила", встав на колено.

Аташев сквозь зубы потянул в себя густой влажный горячий воздух:

- Эта тварь нам восемь лет вола крутила. Когда он раскрылся, я чуть с ума не сошёл. Ну а потом... Когда он Градского в тюрьму запихал, когда Георгичу врал напропалую, - экс-кавалергард передёрнулся. - В общем и целом, Серёжа Рокотов тот ещё мерзавец.

Гладков пожал плечами:

- Служба у них такая, господин ротмистр, мерзопакостная.

- При любой службе человеком надо оставаться, Артур Ильич. Вон, сравните  Шишкина и Лебедникова. Служба-то одна, но первый натуральный скот, а второй всё-таки похож на человека.

- А это кто? - сержант удивлённо взглянул на комэска.

- А, да. Извините. Это местные полицейские приставы.

- Ну, бывает, - пожал плечами сержант. - У нас пристав вполне нормальная была, Людмила Леонидовна. Наорать могла, конечно, но пакостей от нее не припомню.

- Байкарка! - крикнул радист и Аташев обернулся. - Садятся! - радист запрокинул голову, вслушиваясь.

- Валет - Коржу! - буркнула рация.

- Валет, - отозвался Аташев.

- Мы лопухнулись, Василич, они на ВПП идут, вне кольца.

- Ах, чёрт! Артур, разворачивай на космодром! Достанет?

Гладков взглянул на верхушки марусь, что-то прикинул и кинулся к батарее, распоряжаться. Миномёты разворачивались на сто десять градусов вправо, опускали стволы до минимума - пятьдесят градусов. Аташев рысью побежал к машинам третьего взвода, чтобы успеть на космодром. Вряд ли драгтрапперы  будут возиться долго. Над кронами промчались два БПЛА.



Корабль - пятикорпусный транспорт - уже садился в облако дыма от подожжённого движками мусора на старом космодроме. Диспетчерская вышка с наклонными выбитыми окнами грустно взирала на это зрелище. Под вышкой в теньке стояли два грузовика на полугусеничном ходу и бигфут "робур-70". Машины были обтянуты хамелеоновой плёнкой.

Хлопнули опоры, в нижнем левом корпусе разошлась мембрана, выдвинулся язык пандуса. "Робур" сорвался с места, подкатил к кораблю. Спейсшип был не такой уж и большой, метров триста в длину по главному корпусу. Палубные истребители стометровые есть. Объём трюмов обеспечивался диаметром - каждая периферийная "колбаса" была толстой, около тридцати метров снаружи. Центральный модуль был тоньше вдвое и длинней на полста метров с носа и с кормы. В общем, обычный малый транспортник, шлюп, как говорили спейсманы. Три атмосферных киля на корме, блоки по четыре поворотных двигателя с носа и с хвоста, небольшая надстройка-капля на центральном модуле снизу. Похоже, радиоаппаратура вынесена ближе к спейсу. Мощные пилоны - часть решетчатые, часть трубы-переходы, соединяющие модули для прохода в них экипажа.

Такие торговцы тысячами ходят меж систем и планет. Даже верфь и страну не определить, кроме как по шильдику. Лайнеры и военные корабли в этом смысле разнообразней, имеют характерные признаки, присущие какой-либо школе кораблестроения.

На морде корабля флюоресцентной белой краской написали "Himеro" по покрытию цвета морской волны. Швы между испещрёнными трещинками керамическими плитками, были затёрты ремонтной пеной. Корабль явно нуждался в замене противорадарной чешуи. Между грузовыми модулями торчали литоральные плоскости. Похоже, неубираемые.

Женщина в комбинезоне и кепке с большим козырьком покинула кабину "робура", встала у трапа, уперев руки в бока. Сверху неторопливо спустился аллиен - иллот. Тощая четверорукая фигура с маленькими, как бы разрезанными по вертикали,  губами.  Этот тип носил мешковатый серебристый комбез, высокие сапоги с острыми носами и перчатки на всех кистях. Иллоты славились боязнью грязи.

- Гу-удсио? - спросил иллот на плохом англизе, не утруждаясь приветствием.

- Шму-удсио! - рявкнула женщина. - Кэш!

Иллот пожевал губами. С их подвижностью и разноцветными ленточками, продетыми в кольца на каждой из шести губёшек, у него это вышло особо брезгливо.

- Гу-удсио, шиомаи, - повторил он.

- Ща договоришься, отрыжка анальной язвы. Кэш, бабки, уэа? Андестенд?

Иллот возвёл зрачки к небу, лениво махнул верхней правой рукой, и с корабля выехал автокофр. Чемоданчик остановился перед драггершей, верхняя крышка откинулась. Внутри лежали прямоугольные серебряные пластины с выбитым на них номиналом. Солары. Универсальная валюта людской Ойкумены. Для удобства пересчёта каждый номинал имел определённую массу. Разумеется, приходилось брать поправку на гравитацию, но драгдилерша, разумеется, её знала.

Женщина выставила на подножку бигфута весы и принялась перегружать на них стопки соларов, фиксируя вес каждой мелом на тёмно-красном крыле машины.

- Бау, поживей, - буркнуло из динамика на груди иллота.

Капитан Разин не хотел задерживаться больше часа. Зная расписание порта Барсово, он намеревался  взлететь под прикрытием лайнера "Онежская Легенда".  Эта махина такой засвет даст, что на него никто внимания не обратит! Чего не знал и не мог знать капитан, так это о торжественном прибытии эпического поджопника,  выписанного аккуратным по-немецки фон Беллергаузеном командующему ПКО Севостьянову буквально вчера. Григорий Викторович перенаправил энергию пенделя своим офицерам. Волны ещё расходились, но первые последствия уже проявились. Дрёма на радарных постах в ожидании сигнала автоматики кончилась. История с незамеченным монитором и упущенным скаутом сильно подгадила репутации  оперкомандования "Гранд".

- Капитиано проситио спиешнио, - процедил иллот.

- Подождёто, - огрызнулась шиомаи. (по-иллотски, бездетная женщина фертильного возраста, не имеющая противопоказаний к отложению яйца, позор для иллотки, подозрение на аборт. Ну и попросту аналог шлюхи.) - Кэшо счёто лайво!

Наконец, все солары исчезли внутри нелепой машины. Дилерша взмахнула рукой и грузовики поползли к кораблю, лязгая гусеницами по изломанному бетону. На их платформах стояли готовые к быстрой погрузке контейнеры. Если бы Баушильвириарнари, старший помощник капитана "Химеры", сразу выдвинул грузовую балку, то может быть дело кончилось удачно.

Тамара Печёнкина не собиралась кидать контрабов. Она рассчитывала на продолжение биза, на добрую славу надёжного контрагента. А что товар не совсем законный, так что же с того? Жить-то надо. Ликвидация "Асфарма" оставила её - агента компании в Черногрязи - безработной.

В отличие от многих других, Печёнкина отлично знала свойство гарута долго не вянуть при условии неотделения мясистых круглых листьев от тростникового стебля. Внутри стебля скапливался сироп, который питал листья в течении двух-трёх недель  после среза. Срезать тоже следовало с умом - под "колено" стебля, чтобы максимальное количество сиропа осталось внутри. Из обрезанного тростника лезли новые два-три побега. Таким образом можно было из небольшой делянки вырастить целое поле за пять-шесть лет.

Не тронул бы какой болван, рубящий листья. Тогда тростник засахаривается и гибнет на корню. Так же глупо срезать стебли и очищать их от листьев, самый лучший препарат получается при выварке одного с другим. Но местные часто берут только одно - легче везти, удобней сховать. Путь-то недалёк. Тамара намеревалась поставить дело на научную основу. Выращивать, собирать и продавать спейсерам. Не связываться с конечным продуктом, на который у ротмистров границы особый нюх. С тех пор, как введена особая премия за перехваченную фармацию, драгуны словно с цепи сорвались. Даже прикормленные забыли все подарки, сволочи этакие.

Бау сошёл с трапа, приблизился к одному из грузовиков.

- Оупэно, - пропел он, указывая на боковую дверцу контейнера.

Тамара, хмыкнув распахнула её, предъявляя первосортный товар. Бау коснулся листа щупом анализатора.

- Заглушить двигатели! - проревел металлический голос. - Руки вверх! Бросай стволы!

Тамара отпрыгнула назад.

На холме справа стоял до боли знакомый угловатый броневик, два выскочили из распадка и помчались прямо на них бок о бок друг к другу. На машинах поднимались верхние люки. Возле вышки оказался ещё один "крокодил". Этот, не подходя близко, изрыгнул свистящую очередь из гаусса на кабине. Иглы пробили контейнер насквозь и вокруг засверкали искры с цоканием и фонтанчиками бетонной крошки - броня спейсшипа не пробивается малым калибром, но рикошет получился отменный.

Томку  чудом не задело, грузовик осел на пробитые передние покрышки, а водитель спрыгнул из кабины и ужом нырнул под трап, не подумав, что окажется под ударом дюз.  Вторая машина чихнула заглушённым мотором, Славик выскочил на бетон и показал поднятые руки. Ссыкло.

Иллот бросился на корабль. Из дюз показались первые язычки пламени, Разин решил стартовать сразу на плазме, не заботясь о партнёрах.

Огоньки увидел и Ион.

- На разворот! - заорал в рацию. - Назад! Под плазму попадёшь! Назад! Глад! Лови коорды! Огонь! Беглый огонь!

"Кроки" обдали вход в корабль двумя струями игл, Тамара услышала отчаянный вопль Бау, но трап уже втягивался внутрь, мембрана сокращалась, шла на закрытие. Так что жив губошлёп или мёртв, она так и не узнала. Бронемашины чётко развернулись - одна влево, другая вправо - и понеслись прочь от смертельно опасного корабля.

- Бежим, пацаны! - завопила Тамара и бросилась наутёк, к диспетчерской, надеясь отсидеться за её толстыми стенами. Славка бежал сразу за ней, размахивая руками над головой, а Вовчик приотстал.

Первые четыре мины взметнули столбы крошева и осколков слева от корабля. Посыпалось покрытие и пропала буква "R" из имени спейсшипа. Пламя расплескалось по бетону целым морем, Разин врубил большую тягу. Второй залп накрыл корабль и по верхнему грузовому модулю раскрылась уродливая трещина. Расчёты показывали чудеса, перекрывая нормативы по скорострельности.

- Уходит! Уходит! - вопил Ион. - Радист! В бригаду! Мессагу! Передать ПКО!

- Есть, вашбродь! - Радист вызывал штаб, орал в рацию слова, дублируя их бешеным отбивом по голоклаве. Рёв от движков стоял такой, что себя-то не слышно.

Волна огня пошла к холмам. Механик Литвинцев сдвинул командирский "крок" задним ходом за скат горки.

"Химера" поднялась уже метров на двадцать, когда четвёртый залп сорвал один из двигателей. Колбаска грохнулась наземь и брызнула во все стороны раскалёнными обломками металла. Славка до диспетчерской не добежал. В дверь влетела только изуродованная голова. В следующую секунду Тамарка и Вовчик нырнули за угол каменной будки. Горячие струи обтекли её с обеих сторон, оставив на покрытии чёрные жирные дымящиеся линии. В огненном урагане уже исчезли все три автомобиля, даже расплавленный металл испарился. О серебре и гаруте и говорить нечего.

С одной стороны это было на руку Печёнкиной - улик-то нет, о чём кашель, ваше благородие? С другой - она крупно попала на бабки, контры не те ребята, с которыми шуточки шутят. И репа изгажена в ноль. А ещё за будкой они были не одни. Тут стоял "крок" с открытыми створками кормового люка. Из темноты на них смотрели три ствола.

- Такси подано, барышня, - произнёс здоровенный мужик. - Сиддаун, плис. Да поживей! - угрожающе добавил он.

Спейсшип уходил в лазоревые небеса в облаках густого дыма и ревущего пламени.



Двадцать пять рублёв остались на кэшке обер-ротмистра, ведь спейсшип удрал. От драгун удрал, если быть точным. На данный момент его с азартом гоняли истребители ПКО, а Разин проклинал тот час, когда купился на предложение этой дуры прикупить немного сладкого тростничка. И груз-то был не для него! У него кубометраж трюма это не два контейнера, а двадцать восемь! Ну, хорошо, пятнадцать  было, пшеница для ладских пивоварен, в которую он и хотел зарыть груз, а ещё?  Не-е-ет, ты лопух, кэп, гарутовый лопух.

Времена на раздумья особо не было, истребители всё яростней отгоняли его от червоточины. Даже если никто из экипажа не проболтается, всё равно придётся ответить за посадку в закрытой области, на закрытое поле, за неподчинение приказу лечь в дрейф. Вот это он сглупил. Надо было покориться, глядишь бы и отплевался как-нибудь. Но сорваный обстрелом движок выдавал его с головой! Бау умер через час после взлёта, тело выкинули в шлюз, но остались следы на переборках, вызывающие понятный вопрос - а кто это вас обстрелял? Оп-па, калибр 8 мм, армейский! Запрос в Хларау и привет. Ракета сотрясла шлюп до основания, заныли шпангоуты. Придётся сдаваться. А-а-а-а, говорила мама, не жульничай, сынок. Доигрался, блин!

-  Не стреляйте, сдаюсь! - Разин рванул РУДы вниз.

- Я тебе сдамся! - ломились в рубку штурман с несколькими спейсманами. - Ход, трус несчастный! Ход давай! Ход!!!

Разин разблокировал шлюз, к нему мгновенно примагнитилась абордажная кишка сторожевика "Разящий". Мятежников уложили носом в пол прямо у входа на мостик.



- Нельзя казнить человека без доказательств! - настаивала Павшинская. - Это что же будет, Владислав Георгиевич? Чистое самовольство!

Стахов, скрестив руки на груди, в упор смотрел на притащеных 538-м эскадроном злодияк. Так-то всё понято, наркотика. За чем ещё мог придти спейсшип? Да и перехват подтверждал. Но доказательства сгорели к чертям. Нет крапицы - нет трапицы. Вот и строят из себя невинность. Блин, придётся отпустить.

- Вы чё там арбаили? - спросил он.

Коржак переступил с ноги на ногу, Ион сидел за своей консолью. Гладков и фон Кассен тихо переговаривались у двери, а Камов опёрся о спинку кресла Иона и больше смотрел на картинки с беспилотников, чем на незадачливых контрабандистов под конвоем Афанасьева с тремя драгунами.

- У нас со старым корешем рандева была, - выпалил Вовчик - нескладный мужик лет сорока с припуском.

- Шашлыки пожарить, о том-сём побалакать? - равнодушно произнёс Стахов. - Хороши у тебя кореша, земляк. В четыре руки.

- Да хоть в шесть, - огрызнулась Тамара. - Фарма при нас нет, ваше благородие.

- Конечно нет, - хмыкнул Коржак. - Кореш со страху спалил, чуть из тебя шашлык не сделал.

- Нечего людёв пугать, - агентесса пошла в наступление. - Нет у вас супротив нас улик. А раз так, то и суда нет.

- Вот, вот, Владислав Георгиевич, - поддержала Бабушка. - Нельзя без доказательств! Грех это.

- Что же, грешить не будем, - решил Ворон. - Ротмистр Аташев, выкинуть обоих с форта. Свободны.

- Э, погодь, - забормотал Вовчик. - Нас же там сжуют! Хоть ствол возверни. Он у меня канонный, с лицензией.

- Сорокаречье объявлено особым закрытым районом, - заявил Ион. - Лицензию в очко себе сунь, штындель. Ладно, отдам, я не зверь. И комы тоже. Мессани куму, мэйби, и вывезет. Вот один вопрос - как ты сюда проехал?

Тамара пожевала губами:

- Ваши на переправах не такие разборчивые.

- Я так и кумечил, - кивнул Ион. - По-иному вам хода нет. А до переправ как заезжали? Ну, лепи, до астродрома подкину. Отсидишься там где-нибудь.

Вовка повеселел:

- Так дирижабля тут у одного мужика есть, вашбродь! Он до сих пор катает народ.

- Имя?

- "Чудотворец".

- Не дирижабля, хозяина.

- А, того не знаю, ваше благородие. Рулит у него такой кудлатый, здоровый на протезах. Колькой кличут.

- Вот врёшь ты, дядька, и не румянишься! - укоризненно сказал Афоня. - Да чтобы в Камострове Кольку Мальчика не хурили? Ври больше.

- Дык я же с Ольгино, Тома с Черногрязи. Откентелева ж нам?

- А покойничек откуда был?

- С Черногрязи тож.

Тамара кусала губу, знала ведь - Вовка слабое звено! Но взяла дурака. А он вон, воробышком чирикает, сука. Теперь ещё Батя попадёт, а на него, падлу старую, столько народу завязано. Ох, мотать надо с Хларау. Пока Вован в сортире будет жопой пузыри пускать за такую подставу.

- Ладно, Ион, завязывай, - Стахов поморщился. - Благодарю за работу, господа.

- Афанасьев, верни их откуда притаранил, - велел Аташев, нехорошо улыбаясь.

- Исполним, Ион Васильевич. Айда, колдыри вы бесталанные!



- Придётся нам ещё ночку не спать, - хитро глянул на командира Коржак.

- На какой предмет?

- На предмет транспорта, который они выбренчат. Водилу или экипаж дирижоппеля надо взять живьём. Я уж-ж-жас как желаю знать, кто это у нас такой предприимчивый.

- Отличная идея, Владимир Кириллович! - воскликнул Стахов. - Приступайте.

Володя вскинул два пальца к виску.

- Есть, господин обер-ротмистр.

Идея Владу реально понравилась. Молодец Корж, правду о нём баяли. Не спускать же всё просто так. Хоть живцами поработают дурачки.

Ротмистр Коржак, не теряя времени, спустился к своему эскадрону. Следовало быстренько наметить кому куда ховаться, чтобы "таксист" их не спалил. Уж ему-то за проникновение в особый район нипочем от петли не отвертеться.



- Ну, мессуй дедушке, - зло сказала Тамара Володе, когда они остались одни в провонявшей гарью диспетчерской вышке.

Вова тоскливо оглядел окрестности, вздохнул. Холмы вокруг астропорта почернели, кое-где ещё лениво дымилась трава. Плиты потрескались от жара, а там, где поднималась "Химера", и вовсе ямища образовалась. Спасибо, хоть труп Славки драгуны отволокли и бросили в лесу, чтобы падальщиков к астропорту не тянуло. Серые ряды капониров и складов на противоположной стороне чернели провалами ворот.

- Вы погодьте, Тамар Пална, - сказал бывший камионщик. - Тут один вопросец надо раскурожить.

- Чё ещё раскуроживать?! - взвилась Печёнкина. - Ждёшь, когда нупыри приканают, что ли?

Вова присел на разорённый железятниками пульт и потёр уголок губ ладонью:

- Раскэшиться бы, Тамар Пална.

Глаза агентессы полезли на лоб - он что, крэйзи? Сам же зырял где кэш.

- С глузду поехал, Володь? От кэша чернинки не осталось.

- Да мне того и не надо, - отмахнулся прохвост. - Мне что было обещано? Пятьсот рублёв. Вот-с, извольте. Я своё дело исполнил, траву привёз. За куртец уж не прошу, понимаю, форс-мажор приключился. Сочувствую, понятное дело, Пална, но за арбайту позвольте получить.

Печёнкину чуть удар не хватил от возмущения. Нашел кого трясти, петух недорезанный!

- В Елецком сочтёмся, мессуй уже. Раньше сядем, раньше покэшимся.

Володя криво усмехнулся:

- Э, нет, барынька. Знаю я вас. Борька-Кабан что от вас получил? Пенделя с напутствием. А мне пенделёв не надо. Мне хрусты приятственны.

- Да нету налика! - взвыла Тамара. - В тачке сгорел!

Володя цокнул языком, опять глянул в окно на серо-салатовое небо с небольшим гало по западной стороне.

- Тамар Пална, чихать попу будете. Вот ему - со всем прилежанием, - Рука описала неопределённый дугообразный жест и легла обратно на колено. - У вас в пояске налик вшитый. Режичек дать?

- Вова, не беси тётю! - Тамару уже трясло от такой наглости. - Вызывай машину! Не то Бате мессую!

- Командовать прохундарем будешь. Батя не такой чушок, трубу свечёную брать. Коннекту на деда Лёву у тебя нема? Нема. Мне пять сотен, за эвакуацию - пять тонн.

- Чё?!

- Ничё, мандень у Машки по плечо. Тут верстов тридцать до Златки, всякой животины зубастой богатки, порвут до болятки. Без нашей фамилии тебе хана, коза ты афармская. Кэшуй да не бухти, кому баю.

Тамара отвернулась. Она крепко сжала зубы, делая вид, что полезла в застегивающийся на липучку поясок за деньгами. Вот тварь! Этот тощий шпунтель возомнил, что может диктовать ей условия лишь потому, что его дед Лёва-Звонарь  подручный Бати! Пять тонн захотел, ах ты вша!

Женщина резко развернулась, поднимая крошечный пистолетик "Леди 0.25 мини". "Идеальное оружие для идеальной дамы". Но Вова не зря вырос в разбойном Елецком. Старая армейская "Рысь" в руке водителя сухо кашлянула и все честолюбивые мечты бывшей агентессы "Асфарма" растеклись неопрятной кляксой по белёной стене рядом с обрывком схемы астропорта.

- От так, падла. Дела вести - не язычищем плести, - назидательно сказал Володька. Он убрал пистоль в карман брюк, спрыгнул на пол и присел над покойницей. Пояс и симпатичное ожерелье с толстой шеи перекочевали под голубую рубаху драйвера. 

- Алё, дедушка. Ушай, просрались мы. Ага... Драгуны... Да... Хрен его знает, мэйби, звякнул кто. Вбили и Славку, и Тамарку. Заберёшь меня, а? Ага. Ну, лады, дедусь, до рандевушечки.

Закончив разговор, камионщик спустился на этаж ниже, где раньше была столовка. Хреново будет, если тот же Колька прохурит, что он прибил бывшую полюбовницу их шефа - экс-бригадира драгун Покобатько.



"Да твою же мать, где этот дед?" - тоскливо размышлял Владимир Коржак, привалившись плечом к дверце своей машины, стоявшей в распадке под масксетью.

Радист засёк мессагу девять часов назад. Машины эскадрона расползлись в радиусе восьми вёрст, спрятались в лесу, в оврагах. Четвёртый взвод передал, что видел небольшую - голов десять - стаю олешков. Коржак знал, насколько опасны эти нервные хищные твари. По его приказу в "крокодилы" спрятались и амфоциклисты. Стрелять не стоит. Гаусс - штука не сильно громкая, но перепуганный олень, несущийся через поля, или сбитый летун выдаст их присутствие с головой.

Небо темнело, погода, впрочем, не портилась. Ясно, тепло. Лёгкий ветер шевелит травинки, колышет сетку.   Механик, гауссман и БПЛАшник бессовестно кемарят. Ну а что, сам же согнал стрелка с места, чтобы лучше видеть в прогал меж деревьями и двумя холмами полоску бетона. Из районов поблизости увели все дроны, лишь бы не спугнуть добычу. Радист клюёт носом. Самого ротмистра охватила вязкая каменная дрёма. Нервный тик сотряс тело, Коржак испуганно бросил взгляд на торпеду - сколько же он проспал? Всего минут двадцать. В траве что-то мелькнуло. Мелкое, светлое. Ага, ламельки. Не выйдешь, не разомнёшься. Володя включил вытяжку, беспокойно зашевелился механик, сидящий под жалюзями.

До тонкого слуха донёсся еле слышный вибрирующий гул. Дирижабль? Ротмистр наклонился вперёд, вывернул шею, чтобы разглядеть пространство над машиной, но сверху обзор закрыла маскировка. Тогда Владимир включил внешнюю камеру, крутанул её вверх и, наконец, увидел серо-зелёное пузо.

Аппарат шёл не с юга, а с востока, от моря.

- Так вот ты как проходишь посты! - воскликнул офицер. - Хитрая морда!

Экипаж начал просыпаться, механик взглянул на голку.

- Пять-тридцать общий, - сказал Коржак в рацию. - Гости с оста!

Взводные подтвердили инфу. Коржак полез назад, а его гауссман, Иван Малой, капрал из старых, проверенных ребят, ещё с форта Стремянной, сполз на место и положил руки на пульт.

- Токо сядь, колбаса, - прошептал он, словно боясь спугнуть авиаторов.

- Метров сто машинка, - заметил дронер. - Маленькая.

- Стасик, не трынди, готовь ударный, - Коржак нервно облизнул губы.

Дрон-пилот снял со стойки ударный БПЛА, проверил заряд акума, наличие игл и двух подствольных гранат. Кивнул и показал на верхний люк.

- Антон, пусты пытычка на воля, да!

Водмех прижал клавишу, гидроцилиндры распахнули створки с коротким гулом и лязгом. БПЛА взлетел с руки вверх и принялся кружить на высоте метров двух над машиной. Ударник не зависал, как наблюдатель. Зато скорость у него была втрое больше. На полтора метра выше дрона колыхалась масксеть.

Парни пародировали арцахианский выговор уже пару месяцев, после ухода на дембель контрактника Григоряна. Вот человек был! Душа компании, эскадронный шут. Скучно даже без него.

Дирижабль завис на высоте метров двадцати. Спереди и сзади гондолы - матовые диски двух пропеллеров. Схема тяни-толкай, разворачиваться ему не надо. Из красной кабины с серым дном вниз стремительно упала ремённая люлька на стальном шнуре.

- Трассеры! Предупредительный! - приказал Коржак, прижав тангенту.

Рыжие струи пересеклись над серой сигарой и опали искрами в леса и луга. От вышки к люльке мчалась тощая фигура в голубой рубахе и чёрных брюках, заправленных в короткие сапожки.

- Не понял, а баба где? - насторожился механик.

Окно гондолы полыхнуло белым. В десятке метров от них взлетела земля и машину качнуло ударной волной от орудийного выстрела. По бетону и стеклу зацокали мелкие осколки. Антон поспешно сбросил бронещит, врубил голку внешнего обзора.

- Ну всё! - ротмистр аж подскочил. - Хана тварям! Стас, давай!

- Не выйдет, - пилот даже всхлипнул и Коржак оглянулся. - Стасик сидел на корточках, ощупывая руками изуродованный аппарат. Верхний люк закрывался.

- Эскадрон, поднять ударники! Огонь на поражение, вперёд!

Взревел редуктор, "крокодил" с пробуксовкой рванул с места. Из-под колёс полетели пучки травы напополам с жирной землёй. Из-за башни выстрелили в небо белые лучи - первый взвод шёл уже не скрываясь, с прожекторами.

Беглец хлопнулся задницей на широкий ремень, пристегнулся и рванул трос. Дирижабль пошёл обратно, поднимая люльку на ходу. Трассеры гауссов секли небо со всех сторон от туши. Ударник, взлетевший с юга, точной очередью разорвал обшивку. Дирижабль резко сбросил воду из баков, набирая высоту, под ним летала кругами на тросу тощая фигурка. В окнах гондолы снова полыхнуло белыми огнями, команда отстреливалась.  БПЛА повторил, водород уходил теперь слишком быстро. Несмотря на все усилия моторов, "Чудотворец" шёл на посадку, стараясь отойти как можно дальше,  удрать от преследующих гиганта бронемашин и амфиков. Володю, наконец, втащили в донный люк.

Через несколько вёрст пилот предпочёл пойти на вынужденную и сдаться. Дирижабль уже цеплял кроны деревьев. Володя заранее сбросил пушки, но это уже не имело значения - регистраторы на что?

Утомлённые ожиданием стрелки оторвались на славу - по дороге они расстреляли не меньше двух десятков оленей, трёх нупырей и одного крылошипа, что спал, повиснув вниз головой на ветке маруси. Когтистые лапы так и остались висеть на прежнем месте.

Когда машина командира эскадрона затормозила возле потерпевшего крушения дирижабля, парни из второго взвода от души метелили безногого кучерявого пилота и вопящего от боли Володю-драйвера.

- Прекратить! - заревел Коржак, выскакивая через верх.

Драгуны нехотя отпустили окровавленную добычу.

- Вы... не смеете! - визжал безногий, прижимая руками полуотодранное ухо. - Я респехтный человек! Я мирный хуторянин! Меня сам Ион Василич Аташев респехтует!

- Вот скоро и поушим, как тебя Ион Василич респехтует, - с удовлетворением произнёс командир 530-го эскадрона. - Вяжи их, ребята, да покрепче!

- Корж - Уксусу, - раздалось из рации.

- Корж на эфире.

- Вашбродь, мы тётку нашли. Застрелена, - доложил командир первого взвода унтер-офицер Семёнов.

- Заберите труп и доставьте на Речной. Она не из "рыськи" ли убита?

- Пробоина подходящая.

- Тогда определённо тащите. Ну что, Вова, - обратился к водителю Владимир Кириллович. - Теперь тебя совершенно законно можно повесить. Как полагается. - И потёр сухие лапы.



- Ба-а-атюшки! - Ион развёл руки в стороны, изображая радушие. - Владичка, кого нам боженька послал. Ты глянь, - улыбнулся ротмистр во все тридцать два зуба. - Коленька!

Владислав переглянулся с Сергеем, который тоже решился подняться в штаб. Экс-драгун состроил умильную морду:

- Колёк, а сала нет ли?

- Какое же теперича сало? - плаксиво всхлипнул хозяин Мальчи. - Нехорошо измываться-то, Максимыч, над больным человеком! Владьслав Георгич, а вы чё зырите? Кашлянь им, что не баско то!

- Николай, я тебя упреждал с "Асфармом" дел не вести? - сухо спросил обер-ротмистр и скрестил руки на груди.

- Ну... - осторожно ответил Николай Мальчик. - Бывало дело.

Он поглядывал то на одного, то на другого офицера.

- А ты не внял.

- Да "афармы"-то уж давно нету, - пожал плечом калека.

- Фирмы нет, люди остались. И опять наркотикой промышляют.

- Да я ни в жизнь, Георгич! Моё дело штурвалу крутить. Куды Лёвка или Батя чихнёт, туда и кручу.

- Батя - это Покобатько? - уточнил Стахов.

- Ну да.

- А с орудий палить по моим парням тебе тоже Батя велел?

- Дык пардону просим, не распознал. Кумекал, злодеи какие. Вона их сколько по прогалам бегает.

- Ну да. Злодеи на "крокодилах". С гауссами, - Иронически произнёс Коржак. - Владислав Георгиевич, он всё-таки попал в одну из машин.

- Убитые? - насторожился Стахов.

- Слава Богу - нет. Пятеро ранены, шесть - контужены.

- Меткий ты стрелок, Коля. Свою судьбу и сам можешь прохурить, - задумчиво произнёс Влад, глядя поверх кудлатой башки съежившегося от ужаса Мальчика.

- Пощадите! - взвыл Володя. - Я ж не палил!

- А в подельницу? - спросил Ион.

- Она меня прижмурить хотела!

- Вот что, Николай, - твёрдо произнёс Влад. - Был ты балда и скотина, а стал сволочью. Пощады тебе не будет. Никому, кто моих парней и девчонок тронул, не будет ни малейшей пощады. Одно обещаю чётко - похороню по-христиански, не как собаку. Это не потому, что я тебя хоть чуть респехтую, а потому что ты, всё-таки, не самая большая гадина на земле. Ротмистр Коржак!

- Я! - вытянулся Владимир Кириллович, поедая глазами командира.  Усы его распушились, торчали двумя соломенными стрелками.

- Способ казни на ваше усмотрение. К утру могила должна быть засыпана.

- Слушаюсь! Тащи его, Алёша, повесим у погоста, а то вози суку туда-сюда.

Жалкий вопль Николая Мальчика прервался после удара прикладом одного из конвойных. Бывшего хуторянина за руки поволокли вниз по лестнице.



- Ну, а теперь с тобой порешаем, вша ты болотная, - обернулся обер-ротмистр к дрожащему Володе. - Шансик есть. Давай, пой нам всё, что ведаешь об арбайте Бати и его корешей.

- Ничего не знаю, - всхлипнул водила, опуская глаза. - Дедушка мой на него арбаит, да и он не прохурен. Так, заказы от туриков принимает, гостиницу им бронирует, к дирижабле возит.

- А переброска артефов на ком завязана?

- То уж Батя сам раскуроживает.

- Что же, они прямо ему мессуют?

Шофёр неопределённо пожал плечами и вдруг выпалил:

- Ваше высокоблагородие, я желаю искупить вину кровью в бою!

- Хороша попытка! - расхохотался Ион. - Вот только одного ты не учёл, Владимир. Такое заявление можно сделать только после гражданского суда или военного трибунала. А мы не то и не другое. Да и трусы... - презрительно бросил ротмистр  -  ...нам без надобности.

- Я не трус, ваше благородие! - Володя сжал кулаки. - Я просто кэша хотел, у меня сеструха больная!

- Чем больная-то? - спросил Рокотов.

- Рак у ней. Желудочный.

Стало тихо. Только переговаривались операторы, стучали чем-то на верстаке ремонтники, шумела вытяжка.

- Командир, - нарушил молчание контрразведчик. - Слово-то сказано.

Стахов молчал, испытующе глядя в серые глаза Владимира Бельчика.

- Возраст! - рявкнул он.

- Сорок три, - дрожащим голосом ответил водитель.

- Что же, господин штаб-бригадир прав. Слово сказано. Бабушка - Ворону!

- Бабушка, - отозвалась по рации Павшинская.

- Преступник изъявил желание вступить на драгунскую службу. Берёте?

Павшинская не колебалась ни секунды:

- Отправляю к вам сержанта Копылова, прошу передать рекрута в его распоряжение.

- Жду.

Через несколько минут в дверь вошёл Коля и чётко козырнул офицерам.

Владислав молча указал на сидящего на полу убийцу.

- Вставай паря, пошли, - Коля цыкнул зубом. - Экий ты тощий да нервозный. Ничего, отъешься. Вперёд, новобранчик!

Влад  почувствовал лёгкое прикосновение Рокотова к своему плечу.

- Всех не перевешаешь, - успокаивающе произнёс Серёжа. - А добрая слава нам ох как надобна. Верно, Ион Васильевич?