Три вершины

Почему, именно, о трех мне хочется рассказать? Ведь бывал на многих вершинах Приморского края, Камчатки, Горного Кодара, Горного Алтая, Тибета, Саянах, Монголии. Вот почему.
Гора Пидан. 90-е годы. Уговорил меня сходить к вершине Пидана мой родственник Володя П. Он начитался газет «Джентри», в которых «свидетели» рассказывали редактору этой газеты о летающих людях над вершиной Пидана, о таинственных лучах, появляющихся якобы из пещер, о ночных криках неизвестных существ и еще о многих других «чудесах», происходящих на Пидане. На мои возражения к этим рассказам, так как бывал на Пидане более десяти раз, Володя не реагировал. Рвался подняться на эту вершину и провести там ночь. Нехотя согласился. Только потому, что он на Пидане ни  разу не был. Но маршрут решил усложнить. Подняться от села Васильевка по ключу Прямому на вершину Ливадийского хребта; сходить к горе Фалаза; и только после этого пройти по хребту Ливадийскому к Пидану. Этим путем на вершину Пидана не ходил. По тропе охотников и рыбаков, летним утром шли в верховье ключа Прямого. Любовались порогами ключа. Оригинальными скалами. Но водопадов не было. У истока ключа решили перекусить и набрать в бутылки воды. Володе нетерпелось подняться на гору, и он предложил мне не тратить время на приготовлении  пищи на  костре, а перекусить хлебом с разведенным сухим молоком на  ключевой воде. Никогда раньше в походах сухое молоко с холодной водой  не пил. Вода в ключе была холодная,  если  не сказать ледяная. Володя заверил меня, что всегда пил сухое молоко с холодной водой. Уговорил. Выпили по две кружки этого напитка. С места нашего перекуса начался крутой подъем к вершине хребта. К удивлению потеть не стал. В груди почувствовал холод, словно там лежал кусок льда. Стал замерзать. Поднялся на хребет явно больным. От дальнейшего похода к Фалазе отказался. Решил отогреться у костра. Выпил несколько  кружек  горячего чая с медом. Володя, в поисках «чудес», несколько раз поднимался на вершину хребта, с которой открывался вид на горы Пидан, Фалаза, Туманную. Сидел он там до полной темноты все надеясь увидеть летающего человека или в крайнем случае загадочные лучи над Пиданом. Вернулся к костру разочарованным. -Брехня все это, Сергеич! Нет ни летающих людей, ни лучей. -Я же тебе говорил, что ни я, и никто из моих знакомых, которые были на Пидане много раз, ничего того, что пишут в газете «Джентри» не видели и  не слышали. И пещер на вершине Пидана нет. Мы с твоим другом Венькой трое суток жили на вершине Пидана. Исследовали всю вершину, но даже грота не нашли, не то что пещеру. И вообще, ничего загадочного не увидели и не услышали. Пойдем спать. -Согрелся?- Нет. Кажется, заболел. -За ночь пройдет. Но не прошло. Встал утром совсем больной. К тому же начался дождь. Тем не менее решили идти к вершине Пидана. Продираясь через кустарники и мелкие деревья, через  несколько минут уже вымокли до нитки. Вершина хребта оказалась платом, шириной до ста и более метров. Местами из зарослей кустарников выходили к ельникам. По лесу идти было легко. Но опять заросли, через которые надо было продираться. Скал не было. К обеду дождь прекратился. Впереди показалась первая вершина Пидана. Это придало нам сил. Наконец мы в седловине между вершинами. Туристов нет. И понятно: будни, и  непогода. Поставив палатку, переоделся в сухую одежду, забрался в спальник и тут же «отключился». Разбудил Володя, крикнув: -Сергеич, каша готова!  Ответил ему, что вылезть из палатки нет сил. Кашу не хочу. Только чай с медом. Выпив кружку чая, опять закутался в спальник. Вспомнив, что вечером нас будет ждать на машине Венька в верховье ключа Литовка, сказал Володе спускаться с горы к Веньке. Володя категорически отказался. -Как я тебя могу тут бросить одного больного?! Пришлось долго уговаривать Володю. -Туристы, Володя, приходят на эту вершину почти каждый день. Если что, то мне помогут. Венька нас будет ждать всю ночь, а затем пойдет нас искать.
Убедил. Ушел с большой  неохотой. После его ухода, сразу же опять «отключился». И тут же вижу своего друга Анатолия Ивановича Балабая, пропавшего при странных обстоятельствах в городе более десяти лет  назад. Он стоял на вершине горы, одетый в белую одежду. Он же умер, как он тут оказался? Балабай стал уверять меня, что он  не умер; живой. Работает и живет на Западе страны. При этом назвал название места жительства, которое я тут же забыл. Говорил так искренне, что я ему поверил. Видимо от боли в теле при повороте, проснулся. За полотном палатки услышал  голоса птиц. Сообразил, что оказался в настоящем мире. Через короткое время опять «отключился». И снова увидел Балабая. Он опять стал меня уверять, что живой, не умирал. Стал рассказывать о месте своей работы и жительства. Мы с  ним куда-то ходили. Я искренне верил Балабаю. И опять от боли в теле вернулся в настоящую жизнь. Все тело  горело огнем. Не мог пошевелить ни рукой, ни  ногой. И опять «отключился». И опять меня встретил Балабай. Я понял, что действительный мир там, где Балабай. Он все  также меня убеждал, что  не умер, живой. И вновь куда-то с  ним ходили. Сколько все это продолжалось, я не знаю. Но вдруг услышал над палаткой пение птиц. Тело не болело. Мог пошевелить ногой и рукой. С трудом вылез из палатки. Было утро. Над погасшим костром на палке висел котелок. Рядом с кострищем были сложены дрова. Это работа Володи. Разжег  костер. Вскипятил воду. Напился чая. Все это делал ползком. Встать на  ноги не мог. Но поднялся. Постоял. Затем прошелся по поляне. Собрал вещи и палатку в рюкзак. Спускался с  горы с камня на камень ползком. Когда таким образом спустился к тропе, уже пошел ногами вниз к речке. У реки увидел группу туристов, которые собирались идти  на вершину. От них узнал, что пробыл на вершине горы три ночи.  Благополучно дошел до Лукьяновки и уехал в  город вечерней электричкой. Что со мной происходило в палатке, до сих пор не могу понять.
У озера Ольхового. Сентябрь 2000 года.
Поход запланировал на десять дней. Маршрут: горы Ольховая, Крутая, Поворотная, 1400 метров, Лысая, Белая, Синяя и спуск к Теплому ключу, где встречусь с семьями Моняковых и Осинцовых,- с которыми я путешествовал на севере Приморского края. Доставая мой рюкзак из своей машины, Юрий Моняков воскликнул:-Да что же вы Владимир Сергеевич, кирпичей что-ли в рюкзак наложили? Поднять  невозможно. Как вы в гору пойдете с этой тяжестью?
-В рюкзаке лишнее только две бутылки водки и две книжки. Все остальное крайне необходимо.-Вы же не пьете. Зачем водку брать?
-Водителям лесовозов. Вдруг подбросят.
-Я бы вас бесплатно отвез, но через реку не проеду. После тайфуна вода прибыла втрое. Тут и лесовоз может не проехать. Посмотрим  как вы еще пройдете.
Положив рюкзак на шею, пошел на другую сторону реки. Воды в реке действительно много. Почти до груди. Если бы не тяжелый рюкзак, то течением меня бы явно сбило. Мелькнула мысль, что если собъет, то поеду с ними к Теплому ключу лечиться и ловить рыбу. Но не сбило.
Перейдя через реку, Осинцевы и Моняковы махнули мне руками и уехали отдыхать и лечиться к Теплому Ключу. Я потопал дальше. К следующему переходу. Их было всего 32. Считал по камешкам, которые ложил в  карман. Каждый переход брался трудно. Камни, сильное течение, глубина не меньше чем до пояса. Где-то в середине пути понял, что не успеваю согреваться между переходами через реку. Стал мерзнуть. Но вот и изба охотников. На дверях замок. От избы начинается тропа к вершине горы Ольховой. Пройдя по тропе до первой поляны, решил встать на ночлег. Поясница заболела еще на переходах. Решил, что погрею ее у огня, полежу в спальнике и к утру боль пройдет. Не прошла. Что делать? Как вспомнил о переходах через реку, возвращаться не захотелось. Надо идти вверх, к озеру. Там дня два отдохнуть и продолжать поход. Поднялся  к озеру с огромным трудом и с частыми отдыхами. Так тяжело я никогда на вершины не поднимался. Поставил палатку. Нагнулся растелить в палатке спальник и...рухнул от страшной боли в позвоночнике, как подкошенный. Словно в его выстрелили. Все тело сковала одна сильная  боль. Полежал. Что же делать? Надо двигаться через боль. Другого  ничего  не остается. Движение-это жизнь. Пополз вдоль озера. Куда? Зачем? Уже не понимал. Лишь бы двигаться. Казалось, что при движении боль меньше чувствуется. Подняв голову, вдруг увидел за озером дымок. Неужели там люди? Пополз быстрее. Услышав голоса, от радости потекли слезы. Подползая у костра увидел четверых мужчин и женщину. Они с оторопью все смотрели  на меня. Вдруг один из них выкрикнул: -Да, это же Маратканов! Фотохудожник! Я был на  открытии его выставки  в музее! Что с вами случилось?
Кратко рассказал историю своего похода.
Женщина с радостью воскликнула: Валентин Васильевич, вот вам и пациент для лечения!
А Валентин Васильевич  не заставил себя ждать. Предложил мне снять одежду и лечь. Затем прощупав пальцами мои позвонки, сказал: Ничего страшного! Вылечим! Приподнял меня. Встряхнул. Вновь сказал лечь. С огромным трудом лег на постеленный женщиной спальник. Валентин Васильевич начал мягко гладить спину, ноги. Потом начались пошлепывания, постукивания и вновь поглаживания. Все это продолжалось, как мне показалось до бесконечности, так как поясница болела нестерпимо. Закончив свое колдовство, Валентин Васильевич сказал мне лечь спиной к костру.
-Перед сном сделаем еще один сеанс массажа. Спать будете здесь, у костра. Я буду сидеть рядом. Мед у вас есть? -Есть. И водка-две бутылки. -Массажи буду  делать медовые , а водкой буду натирать ваше тело перед сном.
Через два дня я уже выпрямился. И еще через день готов был продолжить свое путешествие. Но Валентин Васильевич категорически запретил. -Спустишься с горы вместе с нами. Там на лесовозах доедем до трассы. В Монакине стоит моя машина. На ней уедем в город. Месяц ничего тяжелого не поднимать. Делать упражнения, которые я показал тебе. О походах с рюкзаком забыть на год. Прогулки не более трех километров.
Именно во время этой болезни в свой день рождения я сделал снимок  озера Ольхового, который назвал «Любование». Это один из самых любимых мною снимков. А с Валентином Васильевичем Семененко мы подружились. Ходили вместе в походы. Ездили на север Приморья. Часто ходил в его квартиру, где он проводил занятия со своими учениками. Умер он трагически в своей квартире в 2010 году. Это был Учитель и народный целитель от Бога.
Свои дни Рождения я всегда старался встречать на вершинах гор. Для этого надо подняться на гору за день до дня Рождения, чтобы встретить рассвет.
На горе Лысой. 2006 год. Сентябрь.
Поднимался на гору Лысую от Беневских водопадов, то  есть по  курумнику. На склоны гор Лысой и Белой пришла золотая осень. Березовые рощи между белых каменных развалов смотрелись эффектно. Елки казались еще более зелеными, а листья рододендрона покраснели. Легко поднялся в седловину  горы между  двумя вершинами. Поставил палатку. Полез в  нее постелить спальник и...все в точности повторилось,  как шесть лет  назад у озера на горе Ольховой. Рухнул на спальник от страшной  боли в позвоночнике. Только боль эта оказалась много сильнее, чем в тот день. Я уже не мог двигаться. Даже шевеление рукой или ногой доставляла невыносимую боль. Но Лысая не Пидан и не Ольховая. На эту  вершину редко поднимаются туристы. Как описать эти трое суток, которые я провел с этой болью и без единой минуты сна?! Нет таких слов. Только на четвертый день услышал голоса людей. Закричал. К палатке  подошли мужчина и женщина-жители села Беневского. Пришли собирать бруснику. У  них оказался мобильник. Я дал номер телефона своего товарища. Мужчина поднялся на вершину, где оказалась связь. Дозвонился. Через три часа со стороны реки Алексеевки поднялись мои  знакомые  товарищи и вынесли меня с горы на носилках. В  больнице ВЗО пролежал три  недели. С тех пор стал отмечать свой день Рождения только на Утесе Чандалаза, в пяти километров от своей дачи. Вид с этого Утеса нисколько  не хуже, если не лучше, чем с гор Пидана, Ольховой и Лысой.
Таким образом, спасение мое на вершинах  гор Пидане, Ольховой и Лысой можно  назвать чудом.

Фото-путешественник, член Российского Союза писателей Владимир Маратканов