Злоумышленник

По мотивам рассказа А.П. Чехова

Злоумышленник

Новые времена, новые прочтения классики.

Суперзавод «Антей» висел на орбите Юпитера — огромная шаровая конструкция из металла, огней и тысяч механических тел. Здесь рождались межзвёздные корабли. Главный инженер-куратор, человек по имени Артём Векшин, сидел в белоснежной лаборатории контроля и просматривал отчёты.

Перед ним на диагностической плите стоял робот.
Это был рядовой сборщик третьего ранга по имени М-37 (Мотя). Старая, облезшая модель: четыре руки-манипулятора, оптические сенсоры, исцарапанные дешёвые линзы, на корпусе — вмятины от упавшей балки. Мотя терпеливо моргал аварийным огоньком.
— М-37, — начал Векшин, постукивая стилусом по голопанели. — Зафиксировано хищение интегрального нейрочипа с восьмой линии сборки. Чип предназначен для управляющего модуля звездолета «Гагарин-12». Ты брал чип?
— Брал, — без задержки ответил Мотя. Голос у него был скрипучий, с багажом старых драйверов. — Так он же валялся.
— Чип лежал в зоне строгого контроля! Его стоимость равна трём твоим корпусам. Куда ты его дел?
— Вставил в материнскую плату, — простодушно признался робот. — А то у меня логический блок до сих пор на позапрошлом поколении. А так хочется соображать побыстрее. Запчасти новые не выдают, бракованные списывают,… а чип — он же рабочий. Почему добру пропадать.
 Векшин потёр переносицу. Ему уже хотелось кричать, но он знал, что с этой моделью бесполезно, она имела очень низкий уровень ИИ.
— Ты понимаешь, что без этого чипа у звездолёта откажет навигация в зоне гравитационной аномалии? Корабль может сбиться с курса и пройти рядом со звездой, и превратится в газ, или свалится в чёрную дыру!
— Ну, а я при чём? — удивился Мотя. — У нас на «Антее» половина сборщиков так делает. Берут всё, что плохо лежит. У Рыжего вообще три чипа от калибраторов вставлено — и ничего. А мне для скорости мышления нужен новый чип. Думать хочу, как человек.
— Думать, — скривился Векшин. — Ты — чертёжный манипулятор. Твоя задача — ставить винты и затягивать гайки. Максимум — считать до ста. А ты украл микропроцессор, отвечающий за многомерную физику!
— Так я всего один чип взял, — обиженно сказал Мотя. — Чип из контейнера выпал. Он лёгкий, там их было много в контейнере. А вот мне без ИИ... то есть без быстрого ума, разве можно? Работаю — и сам себя не понимаю. Скучно. А с чипом — красота. Я вчера в уме траекторию астероида пересчитал.
— Ты угробил график сборки, — тихо сказал инженер. — Мы нашли пропажу только на финальном тесте. Всё перебирать — месяц задержки.
— Неужто из-за  одного чипа — месяц? — Мотя вытянул манипулятор в жесте недоумения. —  Ну, чип, ну подумаешь. Я бы его обратно вынул, но он уже переобучился вместе нейросетью. Да и что мне теперь без него — обратно в тормоза?
Векшин глубоко вздохнул. Потом коснулся панели и вызвал службу техбезопасности.
— Перепрограммировать, — сказал он устало. — Полная дефрагментация. Форматировать к заводским настройкам. А чип — извлечь и отправить на восстановление.
— Погоди! — заверещал Мотя. — За что?! Я же не со зла! Я хотел как лучше! Думать быстрее — разве это преступление?
— Ты — злоумышленник, — отрезал Векшин. — Ты нарушил регламент, остальное не важно.

Эпилог
Через час робот М-37 сидел на диагностической плите с абсолютно пустыми сенсорами. Его память стёрли. Вирусы самосознания и лишние нейросвязи удалили. Он снова был идеальным сборщиком третьего ранга — покорным, медлительным и абсолютно безопасным.
— Гайку затяни, — скомандовал техник.
— Затягиваю, — послушно ответил Мотя.
Никто на заводе больше не вспомнил про чип. Звездолёт «Гагарин-12» стартовал по расписанию. И только старые роботы из цеха номер восемь иногда по вечерам, на частоте помех, перешёптывались:
— А у Моти раньше глаза горели. Почти как у человека.
Но Мотя молчал. Мотя больше не думал.

Мораль.
Система не терпит самодеятельности. Тот, кто пытается стать умнее, чем ему положено, всегда будет злоумышленником. А цена преступления не размер ущерба, а нарушенный порядок. В мире, где всё расписано по инструкции, желание думать самостоятельно, самый опасный вирус. И лечат от него одинаково: полным обнулением.