Антихрист. Пролог

- Я писатель, и меня почему-то все зовут Писатель.
- И о чём же Вы пишете?
- О читателях.
Андрей Тарковский. «Сталкер».


Пролог.

Человеку свойственно заблуждаться. Так уж повелось, что он всегда чего-то желает, о чём-то мечтает, грезит. Неистово, с вожделением. Часто о несбыточном, фантастичном, представлявшемся для всех нереальным. Для всех, но не для него. Именно это качество помогает ему развиваться, совершенствоваться, подвигает его на творчество, открывает путь к открытиям и свершениям. Делает человека подобным Богу. Но беда в том, что большинство людей хотят всего и сразу, одним махом, без серьёзного приложения долговременных усилий. И это вторая, теневая сторона его натуры – следствие его падшести. Чего уж проще, съел запретный плод и тут же получил всё – стал как боги.

Но что ещё хуже и опаснее - часто он получает то, чего не искал, не желал даже, о чем никогда не мог предположить, что такое возможно. Нет, он, конечно, что-то слышал, где-то читал, даже, наверное, представлял в своих фантазиях нечто подобное. Но то, что это реально может произойти именно с ним… Такого даже представлять себе не хотелось. Никак не хотелось и потому не представлялось. Всё это казалось ему какими-то легендами, сказаниями, чьим-то литературным вымыслом, игрой воображения, фантазии. Красивым, увлекательным, возможно, даже притягательным, но скорее бредом, нежели чем-то на самом деле реально существующим в действительности. И вот надо же, случилось. И именно с ним. Такой вот «приятный» бонус.

Воистину правы те, кто говорит: никогда не отрицай и не утверждай того, чему сам не был свидетелем. Впрочем, даже личное участие в каком-либо событии, или хоть эпизоде ещё не гарантирует его всамделишного существования в реальности. Ведь сама реальность весьма и весьма относительна, как и всё в нашем прагматичном, насквозь просчитываемом, но всё же непредсказуемом земном мире.

* * *
Это случилось в начале девяностых годов прошлого века, когда перед новой Россией открылись яркие возможности и перспективы. О таком давно мечталось, но не верилось, хотелось, но замалчивалось, осторожно обговаривалось на кухнях, но открыто, во весь голос осуждалось и клеймилось на собраниях и заседаниях. И вот нежданно-негаданно свершилось. Появились вдруг новые права и свободы, открылись пути и горизонты, а также новые профессии и источники доходов, теперь уже вполне себе трудовых. Среди прочего стали вдруг остро востребованы бандиты и проститутки и не просто востребованы, но уважаемы и даже почётны. Не то чтобы их раньше не было, были конечно, но нелегально, по-тихому. А теперь…

Она уже несколько месяцев, как только окончила школу и не поступила в институт, работала на Тверской среди ярких огней и крутых иномарок. Можно сказать, ей чертовски повезло с работой - ещё не потаскана, молода и свежа, но уже довольно опытна и потому востребована. Сегодня была её смена, её выход. За эти несколько месяцев у неё уже скопилась довольно большая сумма необходимая для воплощения давнишней мечты – поехать заграницу. Недоставало совсем немного, и если повезёт с клиентом… Её мечта может осуществиться очень скоро, буквально через несколько дней… Настроение было приподнято, душа трепетала в предвкушении праздника, когда рядом с ней, подогревая трепет, остановился вдруг шикарный черный лимузин с наглухо затонированными стёклами. Задняя дверца открылась, выпустив из непроницаемой темноты салона манящий аромат лаванды и мускуса, и низкий бархатный голос недвусмысленно повелел: «Садись».

Она не заставила себя уговаривать и, картинно, для приличия изобразив некоторое подобие смущения, юркнула в тёплую пахучую темноту лимузина.

Они ехали уже минут десять, когда она, привыкнув к почти непроницаемому мраку салона, разглядела силуэт мужчины в глухом чёрном костюме, молча взирающим сквозь окно автомобиля на проносящиеся мимо огни улицы. Казалось, он сразу же забыл о существовании попутчицы, которую сам же и пригласил.

- Кхе-кхе…, - попыталась она обратить на себя внимание клиента. – Мои услуги не дёшевы, я дорогая девочка.

Ответом было молчание. Клиент, казалось, не слышал слов, обращённых к нему.

- Часик – три тысячи. И торг неуместен. – обозначила она конкретную цену, обиженная столь явным пренебрежением к своей персоне.

Мужчина медленно перевёл взгляд от окна, задержал его на ней, будто обдумывая решение, и после продолжительной паузы ответил.

- Ты получишь тридцать… тысяч… если будешь молчать и делать то, что тебе велят. Не волнуйся, тебе не придётся делать что-либо, не входящее в сферу твоей профессиональной компетенции, - сказал и снова отвернулся к окну.

Ещё через несколько минут они остановились у подъезда высокого, в готическом стиле особняка из какого-то тёмного камня. Окна здания были наглухо закрыты шторами, сквозь которые не проникал ни единый лучик света, отчего снаружи дом казался мрачным и безжизненным. Дверца лимузина открылась, и мужчина, не проронив ни единого слова, вышел наружу. «Странный клиент», - подумала она, но молча последовала за ним.

Они поднялись по высокой лестнице парадного и остановились возле массивных чугунных дверей, рядом с которыми их дожидался грузный негр в ливрее и с витиеватым подсвечником в руке. Он с видимым усилием распахнул тяжёлый створ и, отойдя в сторону, пропустил хозяина внутрь дома. Она послушно проследовала за ним.

Они оказались в огромном тёмном зале, посреди которого был расстелен невероятных размеров ковёр, расшитый причудливыми узорами и какими-то тайными знаками. На ковре на равном расстоянии друг от друга, образуя большущую пентаграмму, горели пять светильников, горели весьма ярко, так что пламя их поднималось на высоту в половину человеческого роста. Но даже столь яркий свет не мог побороть окружающей всё вокруг тьмы, отчего зал казался ещё более огромным, поистине безграничным. Возле дальнего светильника возвышалось большое резное кресло, мужчина молча приблизился и удобно расположился в нём, вальяжно закинув левую ногу на правую.

- Войди в свет, - повелел он ей после недолгой паузы.

Она подчинилась, дрожа всем телом, еле сдерживаясь чтобы не заплакать и не убежать прочь. Наверняка, в другой ситуации она так бы и поступила, но обещанные тридцать тысяч придавали ей силы в неравной борьбе со страхом.

- Раздевайся медленно и похотливо. Ты же умеешь это делать?

Она, конечно же, умела и потому снова подчинилась. Хотя справедливости ради необходимо заметить, что похотливость у неё не очень-то получалась. Да какая уж тут похотливость в такой вот обстановке, скорее, вынужденная необходимость. Это больше походило на первый опыт интима пятнадцатилетней школьницы с молодым красавцем-учителем физики… за пятёрку в четверти. Впрочем, такое несоответствие со сценарием ничуть не портило атмосферу праздника плоти, напротив, прибавляло некую свежую изюминку.

Когда с одеждой было покончено, посередине ковра, ярко освещённая с пяти сторон, робея и дрожа всем телом, стояла обнажённая красавица. Хозяин встал с кресла, медленно приблизился, внимательно осмотрел со всех сторон прекрасное юное тело, коснулся и даже погладил рукой отдельные его изгибы, выпуклости, впадины и остался, видимо, удовлетворён.

- Всё так. Всё правильно. То, что необходимо, - произнёс он спокойным, уверенным тоном знатока.

Затем он молча ушёл во мрак, но вскоре вышел вновь, неся в руке сверкающий гранями резной бокал тончайшего хрусталя с тёмной красной жидкостью внутри.
 
- Пей. Не бойся. Я обещал тебе: ничего, выходящее за пределы твоей профессиональной компетенции.

И она выпила. То было нежное, с тонким изысканным вкусом, приятно дурманящее разум вино. А когда последний глоток напитка покинул, наконец, бокал, ей стало вдруг чрезвычайно легко. Все страхи улетучились сами собой, голова закружилась, светильники поплыли вокруг неё, постепенно набирая темп… Тело стало невесомым и податливым, пол уплыл из-под ног, оставляя её на мягком воздушном облаке… Ей совсем не было страшно, или хотя бы тревожно, когда из плотного мрака зала на неё налетели, окружили со всех сторон непонятные тёмные существа, похожие на людей, и накинулись на её тело, как жадные изголодавшиеся самцы. Они не мучали её, не делали ей больно, напротив, они ласкали молодое чувствительное тело, находя в нём особо эрогенные зоны и точки, о существовании которых даже она сама никогда не догадывалась. Они проникали в неё настолько глубоко, настолько страстно и разнообразно, как никто и никогда до сих пор. Ей было хорошо и приятно, поистине волшебно, как не было за весь её женский опыт.


Она очнулась дома, в своей постели, благоухающая, приятно утомлённая и счастливая. Рядом, на подушке лежал плотный конверт с тридцатью тысячами долларов США. Поначалу девушка сильно засомневалась: уж не приснилось ли ей всё это, слишком неправдоподобным казалось её вчерашнее происшествие. Но сладкая нега и приятная усталость во всём теле, тихий восторг в душе, некая беспорядочность и сумбур в мыслях, которые всегда бывают, когда целиком отдаёшься во власть ощущений и чувств, притормаживая рассудок… К тому же пухленький конверт с долларами…, от этого факта никак нельзя откреститься. В конце концов, какая разница с кем, как и при каких обстоятельствах…, ведь это её работа, её профессия. Заказ выполнен, клиент доволен (хотелось бы так думать), расчёт получен в полном объёме и даже с лихвой… И не стоит сбрасывать со счетов её личные женские ощущения: они в этом бизнесе так редко бывают приятными, а такого удовлетворения от процесса, откровенно говоря, у неё вообще никогда не случалось.
Поразмыслив таким образом, девушка успокоилась, взъерошила и без того растрёпанную шевелюру и направилась на кухню принимать утренний кофе. Жизнь продолжалась.

* * *
А через пару недель она поняла, что беременна. Молодая женщина, естественно, собралась в больницу с твёрдым намерением избавиться от плода. Ну зачем ей сейчас ребёнок, тем более неизвестно от кого. А что, сейчас эта операция не в запрете, делают её грамотные, квалифицированные врачи, срок ещё ничтожно маленький, и деньги у неё есть… Решено. Долго она не размышляла над этим вопросом. Но когда, собравшись, выходила из подъезда своего дома прямо перед собой увидела тот самый чёрный лимузин. Задняя дверца, как и две недели назад, открылась, обдав её знакомым ароматом лаванды и мускуса, и знакомый низкий голос вновь повелел: «Садись».

- Не надо ехать в эту убогую больницу, - начал разговор хозяин тёмного особняка, как только она села в автомобиль, и они остались наедине. – Ты поедешь в Израиль и будешь там жить под наблюдением самых лучших докторов. Ни в чём нуждаться тебе не придётся, у тебя будет всё для комфортной, обеспеченной жизни. Тебя будут обхаживать и ублажать девять месяцев, пока ты не родишь. А как только мальчик появится на свет, ты оставишь его в клинике и забудешь о нём, как и обо всём, связанным с ним. Можешь отправиться в любую страну и жить так, как тебе захочется. Для обеспечения этого ты получишь карту с миллионом долларов США. А пока…, - он протянул ей пухлый конверт, - здесь твои документы, билет на самолёт и средства на карманные расходы до родов. Ты согласна?

- А если родится девочка? – спросила она, приняв конверт, что на женском языке, очевидно, означает согласие.

- Родится мальчик.