Еще раз о рейтингомании. Михаил Палецкий

Феномен сетевой рейтингомании, о котором пишет Юрий Николаевич, действительно заслуживает отдельного этнографа. Впрочем, этнограф уже не нужен — достаточно открыть любую ленту, где “звёздность” измеряется скоростью клика, а не плотностью текста.

Рейтинг в сети — это не иерархия, а циркуляция внимания. Он не поднимает автора, а просто показывает, куда в данный момент повернула голова толпы. Сегодня — дневник рассады, завтра — стишки;нескладухи, послезавтра — фотография локона на фоне занавески. Алгоритм не различает жанров, он различает только температуру реакции.

И в этом смысле Ахиллес действительно не догонит черепаху: черепаха давно сидит на Wi;Fi и обновляет ленту.

Смешно ли это? Скорее — закономерно.
Когда исчезают книжные магазины, а на месте полок с дебютными сборниками торчит картошка;фри, культурная логистика меняется. Бумажная иерархия растворяется, а на её месте возникает игровое поле, где каждый ход — лайк, а каждый лайк — не оценка, а жест вежливости, привычки или случайного импульса.

Поэтому спорить о “допуске в рейтинги” так же странно, как спорить о направлении ветра.
Рейтинг — не судья и не редактор. Это барометр погоды, а не прогноз урожая.

И если кто;то наращивает популярность на дневнике огуречной рассады — значит, он просто нашёл свою метеозону.
А если стихи без рифмы собирают больше откликов, чем стихи с рифмой, — это не приговор поэзии, а диагноз эпохе: ритм заменён скоростью, а форма — доступностью.

В итоге парадокс рейтингомании прост:
толпа голосует не за литературу, а за узнаваемость собственного настроения.

И в этом смысле сетевой рейтинг — не враг литературы.
Он всего лишь напоминает:
литература начинается там, где заканчивается подсчёт лайков.

Отклик на фельетон Ю.Н. Горбачёва
«Парадоксы рейтингомании». Михаил Палецкий.Ссылка на страницу:http://proza.ru/avtor/viras