Страсти по повешенному III

    18+                ГЛАВА СЕДЬМАЯ
               
                ФЛОРЕНЦИЯ

  Элегантный и дорого одетый синьор ростом чуть выше метр восемьдесят, с подернутыми сединой волосами, опираясь на трость, с интересом разглядывал фасад церкви Сан-Марко. Вокруг толпились туристы, звучало разноязычие голосов и  щелканье фотоаппаратов.  Однако это не мешало импозантному мужчине созерцать великолепие собора, строительство которого началось в далеком  XII веке.

  Он неторопливо прошествовал в церковь и, приблизившись к четвертому алтарю,  опустился на колени перед полотном Маттео Россели.  Картина XVII века изображала Богоматерь с четками и ангелов, сопровождавших святого Доминика на небеса. Мужчина прикрыл глаза и перед его затуманенным взглядом предстал устало бредущий по пыльной дороге монах — голод и утомление взяли свое и, обессилев,  он пал на землю. Незнакомец утолил его жажду, помог подняться и, сопроводив к ближайшим воротам города Медичи и, прежде чем оставить его одного, промолвил: «Ступай во Флоренцию и соверши то, что повелел тебе Бог».

  Тыльной стороной ладони мужчина провел по глазам, возвращаясь в реальность и, понизив голос, пробормотал:

— Мир, погрязший в пороках, не в состоянии избавиться от них в одиночку. Развратный Рим пал и больше никогда не вернет себе своей былой славы, — его взгляд задержался на главном алтаре. — Город Пап давно позабыл слова и учения Христа, но кара его настигнет. Она уже близка.

 С некоторым усилием поднявшись на ноги, он направился к выходу, но дойдя до больших ворот, развернулся и пробормотал:

 — Про’клятым  они объявили святого, одного из немногих не побоявшихся противостоять злу власть имущим и коррупции Церкви, и за это его самым безжалостным образом стерли с лица земли. Но клянусь, имя твое воссияет, город, распявший тебя, заплатит за свое злодеяние и тебя назовут святым.

              *   *   *

   Около часа ночи двое мужчин надавили на панель звонка у изящной ограды старинного особняка девятнадцатого века. Один из них лет тридцати, был высок, строен и мускулист. Второй, постарше, был чуть ниже ростом, крепкого сложения, с каштановыми с проседью волосами и  красивыми запоминающимися чертами лица. На груди у обоих под расстегнутыми рубашками проглядывали небольшие белые распятия. Они пересекли внутренний двор и подошли к человеку, ожидавшему их у двери дома. Это был тот самый человек, что утром молился в церкви Сан-Марко.

   Гости поднялись по ступенькам, все трое  обменялись крепкими рукопожатиями и хозяин особняка провел визитеров в просторную гостиную. Стены комнаты были завешаны портретами его предков, отличавшихся надменными, пронзительными взглядами. У одной стены стоял широкий эбенового дерева застекленный шкаф с многочисленным клинковым и огнестрельным оружием прошлых веков. В открытой двери второй  гостиной просматривались  широкие книжные шкафы с полками, достигающими потолка. В центре — старинный стол и стул-савонарола {обычно складной стул  с четырьмя ножками и спинкой, украшенной резьбой}.

—Присаживайтесь, друзья.

 Оба кивнули и опустились в удобные, пурпурного цвета кресла.

 Тот, что постарше, с красивым лицом, перевел взгляд на пламя, мерцавшее в камине. Хозяин перехватил его взгляд и улыбнулся.

—Ночи становятся холодными и мои кости дают о себе знать. Огонь тебя беспокоит, Энрико?

—Вовсе нет. На улице и правда холодно.

 Хозяин, граф Риккардо Рампони де Маттеи, устроился  в одном из больших кресел лицом к лицу с собеседниками.

—Похоже, все идет хорошо. Первая часть документа у нас в руках, теперь очередь за оставшейся половиной.

—Вы правы, граф, — кивнул молодой.

 —Чудо свершилось, — Энрико положил на колени аристократа небольшой кожаный саквояж.

 Граф замер, боясь прикоснуться к коже. Внутри находилась святыня, по крайней мере, для него, отдавшего поиску рукописи большую часть  своей жизни.

—Надеюсь, вы не прикасались к ней...

—Граф, только в латексных перчатках. Документ очень хрупок.  К сожалению, он прошел через многие руки.

—Это было неизбежно, — де Маттеи нахмурился. — Мы обязаны наказать нашедшего рукопись нечестивца, осквернившего ее прикосновением своих грязных пальцев. И антиквара, задумавшего заработать на них. Хотя наверняка, он не понял, что попало в его гнусные лапы.

—Старый упырь уже получил свое.

— А тот негодяй, что продал рукопись книготорговцу? Мне бы не хотелось, чтобы он заговорил.

—На острове остались трое наших, —обнадежил его Джулиано, тот, что младше. — Не сомневайтесь, граф, каменщик не уйдет от них. Проблема была в Руджиани. Он единственный имел представление, что это за рукопись.

—О да, —кивнул граф. — Его гибель была неизвбежно. Без жертв никак, верно, Энрико?

  Тот неловко поерзал в кресле и нехотя опустил в знак согласия голову.
 
   Проводив гостей, Риккардо де Маттеи вернулся в гостиную, вскрыл саквояж и, натянув пару латексных перчаток, с помощью пинцета извлек из конверта несколько листков, сохранившихся  достаточно неплохо, учитывая их возраст. «Доминиканец, которому их доверили, должно быть, держал их в свинцовом ящике», — подумал граф. Разложив листки на столе, он надел очки и начал читать рукопись, написанную на поздней латыни, время от времени смахивая со щек набегавшие слезы. Закончив чтение и собираясь вернуть листы в конверт, он заметил на последней странице странную фразу, написанную явно не почерком аббата. Он прочел: «Проклятый партией великого развратителя, он благословлен отцом ангелов. Его душа взывает из чрева прекраснейшего драгоценного камня, усыпанного лилиями». Чьей рукой написана  эта фраза и что означает? Не находя ответа, граф  решил подумать над этими  странными словами утром. Он направился к книжному шкафу, сдвинул несколько томов, набрал код сейфа и спрятал в него документ, скользнув взглядом по лежавшему там же кинжалу с белой рукоятью.

    Вернув книги на место, он обратил взгляд к окну и  тихо прохрипел,  обращаясь к невидимому собеседнику:

— Ты являлся столпом истины, божьим борцом с развратом, симонией и коррупцией. Ты говорил, что Церковь черна от грехов своих и покрыта коростой, но Сатана в обличье Папы  Борджиа не оставил на этой земле даже  твоих костей.  Клянусь пред Богом, ты будешь отмщен.


                ГЛАВА ВОСЬМАЯ

  Около трех часов дня зарегистрировавшись в отеле, Риччи позвонил Карло Аккорси и договорился  о встрече на шесть вечера в редакции«Националь». Взяв в баре кофе и круассан, он медленно прогуливался по городу в сторону Понте-Веккьо и оглядывался по сторонам в поисках магазин, где был убит книготорговец Руджиани. Ближе к концу улицы, в переулке, он увидел вывеску «Антикварная книжная лавка». Магазин был закрыт. Спустившись чуть ниже, Микеле заметил открытую дверь галантерейной лавки и, войдя, окинул взглядом витрины с изящными безделушками и скучающую продавщицу.

—Добрый день, синьора. Вы не поможете мне?

—Что вы хотели? — взгляд женщины с интересом скользнул по его лицу и фигуре.

—На днях я заказал книгу в магазине по соседству. А сегодня он закрыт. Вы не знаете, почему?

—Знаю. Бедный синьор Руджиани позавчера умер.

— Вот дела! Сердечный приступ?

—Нет. Его убили.

— Убили?!

— О да! Не понятно, за что можно зарезать тихого, безвредного человека.

« Еще один хороший человек,  — пронеслось в сознании Микеле. — Кто же открыл охоту на тихих книготорговцев?».

—Выходит, я так и не получу свою книгу. Что же мне делать?

—Не знаю, — продавщица пожала в ответ плечами. — Если только обратиться к родственникам.

— Вы думаете, это удобно?

— Почему нет? Попробуйте. Синьор Руджиани жил в конце Виа делле Терме в доме у магазина  «Эрборестерия» {«Натуральная косметика»}, — она указала рукой налево.

—Благодарю вас, синьора, — Микеле взглянул на часы — 16:10. До встречи с Карло оставалось  чуть меньше двух часов.

   Справившись у прохожего,  как найти нужную ему улицу, Риччи зашагал по Понте Векье, пересек Пьяцетто деи дель Бене и вышел на Виа делле Терме, высматривая дом около магазина травяной косметики.  Он увидел «Ербористерию»  в окружении трех изысканных строений, подошел наугад к одному из них и, толкнув дверь, вошел в фойе со статуями ангелочков и  небольшим фонтаном.

—Что вам угодно? — вопрос прозвучал из кабины консьержа.

—Добрый день. Пожалуйста, помогите мне. Я ищу семью Руджиани. Я из Палермо и, кажется, заблудился.…

—Вы родственник? — участливо осведомился консьерж. — Приехали на похороны?

—Да, да,  на похороны.

—Бедный синьор Томмазо. Кто бы мог подумать. Каждый день в половине девятого он шел в магазин, а в семь тридцать вечера возвращался домой. Всегда одно и то же время, минута в минуту.  Я мог сверять по нем часы, представляете? — мужчина покачал головой и указал на одну из двух лестниц, ту, что слева. — Третий этаж, там его апартаменты.

   Микеле поблагодарил и протопал к лестнице, придумывая, что он скажет, когда позвонит в дверь. Представится журналистом из Палермо? Вообще-то не самое подходящее время для интервью.

  Взбежав на третий этаж, он увидел единственную на площадке дверь из мореного дуба, декорированную изящной табличкой с фамилией Руджиани, и с удивлением обнаружил, что она приоткрыта.  Скорее всего, для тех, кто хотел бы войти и выразить соболезнования.

«Напрасно я  явился сюда, неловко задавать вопросы  женщинам в горе»,—подумал он, однако распахнул дверь и метнулся вперед, оказавшись в широкой передней. Оглядевшись по сторонам, он сделал еще пару шагов и, вытянув шею, увидел просторную комнату в бежевых тонах и в ней чуть больше десяти человек —  женщины сидели, а мужчины стояли, и кто-то из них  разговаривал, понизив голос. Пока он разглядывал их лица, за его спиной раздалось покашливание. Он обернулся и по телу поползли ледяные мурашки — перед ним предстал глава мобильной бригады Палермо Алессандро Джанини, рослый широкоплечий мужчина  лет сорока с густой копной черных волос, подернутых на висках сединой. Ироничный взгляд  его больших и слегка прищуренных карих глаз под темными бровями говорил о насмешливом нраве и незаурядном уме.

   Два года назад, будучи комиссаром в Багарии, городе близ Палермо,  Алессандро Джанини вместе с тогдашним главой Мобильной бригады  Роберто Флориано арестовал Франко Марино, одного из влиятельных сицилийских мафиози, и даже довел дело до суда. 

    Микеле  восхищался этим человеком и именно он в своей статье первым нарек Джанини  «живой Легендой». С тех пор прозвище  прилепилось намертво и злило заместителя комиссара невероятно.

—Риччи, — рявкнул он, но тут же огляделся и,  словно извиняясь, заговорил тише. — какого  черта ты забыл здесь? 

—Доктор Джанини, —промямлил Микеле. — Как я рад снова вас видеть… прошло почти два года…

— ... а я не забыл, как ты чуть не спалил  мне дело Франко Марино. Какого хрена добивался? Хотел стать великим журналистом?

  Он оглянулся на комнату, где Перотта беседовал с двумя женщинами, должно быть дочерью и вдовой книготорговца.  Микеле тоже покосился туда, но его плечо внезапно сжали в тиски и он вздрогнул.

—Идем отсюда, писатель, — Джанини потянул его к входной двери.

—Но я даже не побеседовал с родственниками… —слабо запротестовал журналист.

— Вот и хорошо, — заместитель комиссара подтолкнул его к лестнице.

 Какое счастье, —подумал Микеле. — что Лена Неви не видит его унижения.

 Они вышли на улицу и Риччи резко развернулся к Джанини.

—По какому праву вы не позволили мне говорить с этими синьорами?

—Риччи, послушай меня, — сурово произнес полицейский. — Женщины убиты горем, не стоит причинять им еще большей боли. Ты успеешь поговорить с ними, но, давай, не сегодня.

—Хорошо. Но скажите хотя бы, нашли вы связь с нашим делом?

—Нашим делом?

—Ну… я имел в виду дело в Палермо.

—Так ты хочешь знать, связаны ли они?  Тебе придется это выяснить самому, — Джанини с улыбкой посмотрел на удрученное лицо журналиста. — Ну хорошо, сделаю тебе подарок, иначе ты не оставишь вдову в покое. Третьего сентября, днем, Эрколано позвонил Руджиани, известному знатоку в мире антиквариатов. Его вдова вспомнила, что за ужином муж упоминал о коллеге из Палермо, давнем своем знакомце. Якобы, этот человек отправил ее мужу копию древней рукописи, попавшей ему в руки и хотел  услышать его экспертное мнение. Убийство в Палермо произошло четвертого сентября рано утром, а Руджиани зарезали шестого. Тебе это что-нибудь говорит?

—У Эрколано не было времени отправить заказное письмо и кто-то очень не хотел, что бы об их телефонном разговоре стало известно.  Но почему? И что это за рукопись?

—Вот тут, Риччи, начинается самое интересное. Некто узнал об этом звонке.  Или этот некто  ночью вытащил Эрколано из дома и заставил все рассказать.

Риччи молчал.

— Видишь ли, работа полицейского состоит из ожидания, догадок, ног и мозгов, — продолжил заместитель комиссара. — Достаточно найти кончик нити, потянуть за нее и начать разматывать, пока она не размотается вся, целиком… Послушай, парень, если хочешь опубликовать историю о телефонном звонке, сделай это. Мои коллеги во Флоренции уже в курсе,  и потом, неизвестно, скольким людям вдова успела растрезвонить о звонке. Она бы и тебе рассказала. В общем, решай сам…

—Спасибо, доктор. Не ожидал от вас такого подарка.

— Да пошел ты. И чтобы я тебя больше не видел. Ты понял?

—Да. Но могу я хотя бы пригласить вас на ужин?

—Пригласи Перотту, он будет рад.

  Дойдя до площади Оттовиани, они пожали друг другу руки и каждый зашагал своею дорогой.
*   *   *
Главный инспектор Перотта пребывал  в благоговейном молчании, глядя на сияющее лицо Микеле.

—Должен признаться, я не узнаю своего шефа. Неужели на него так повлиял воздух Флоренции? С чего бы это он разрешил тебе написать о телефонном звонке старика к  Руджиани.?

—Честно говоря, я был уверен, что он порвет меня на куски или пошлет куда подальше. Вместо этого он был … доброжелателен.

— Характер у него отвратный, это да, но мы его все равно любим. Знаешь, Микеле, мы с Моретти  работаем с ним  уже семь лет назад, еще с Багарии. Он хороший человек, грубоват, конечно,  но дело свое знает, а интуиция  у него просто поразительная.

—А как в вашу команду попала Лена Неви?

—Лена? Да она создана для нашей работы. У нее острый глаз, может потому шеф и взял ее к себе  в бригаду, а вовсе не потому,  что ее отец магистрат, как считают некоторые. Ты не знал?

— Что ее отец магистрат? Впервые слышу. Лена рассказывала , что  ее мама из России, а об отце никогда ни слова.

—Он прокурор в Апелляционном суде Бари. Суровый дядька. Он там всех держит за яйца, даже губернатора.

— Звучит угрожающе.

— Думаешь, я один заметил, что ты смотришь на нее, как кот на сметану? Послушай совет старого друга — держи свой стручок при себе.

— Спасибо, конечно, но думаю, Лена взрослая девочка и сама разберется.

  Их разговор прервал звонок мобильного Перотты. Он посмотрел на экран.

—Это она, — произнес он, прежде чем ответить. — Привет, Лена. Ты где? — послушал немного, взглянул на Микеле, и улыбнулся. — Риччи приглашает нас на ужин. Да, встретились у Руджиани. — он рассмеялся. — Нет, шеф его не убил.  — он вопросительно посмотрел на друга. — Где и во сколько встречаемся? 

— В 20:30  «Иль Санто Бевитори», ресторан вам точно понравится,  а столик я уже забронировал — журналист посмотрел на часы.— Адрес узнаете в отеле.  Все, я побежал.

—Хорошо. А ты в каком отеле остановился?

—Там же, где и вы, — Микеле расплылся в улыбке.

—Лена проболталась? — Перотта возвел глаза к потемневшему небу. — Эти чертовы девчонки вообще не умеют держать язык за зубами.


                ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

 Общение с коллегой из «Националь» несколько затянулось, и когда Риччи входил в сводчатый, освещаемый свечами, зал,  часы показывали без четверти девять  Главный инспектор Перотта и сержант Неви сидели за столиком и оживлено болтали, пережевывая хлебные палочки.

 Перотта поднял руку и Микеле двинулся к их столику.

—Ребята, извините за опоздание, — пробормотал журналист, присаживаясь рядом. — Все в порядке?

—Шикарный ресторан, — кивнул, поджав губы, Перотта.

—А кухня еще лучше. Не знаю, как вы, а я умираю от голода, —Микеле открыл меню. — Заказываю папарделли  с белыми грибами, здесь их классно готовят.

  Официант понес на кухню  заказ из трех папарделле, двух свиных отбивных и стейка из телятины.

  В ожидании блюд разговор закрутился вокруг работы. Флорентийские коллеги не нашли ни одной зацепки, кроме кинжала, идентичного тому, каким был убит книготорговец в Палермо. Два далеких друг от друга города, два одинаковых преступления. Разница лишь в том, что в Палермо убийство произошло ночью, а во Флоренции — средь бела дня.

—Меня смущает, —произнесла Лена. — что в обоих случаях кинжал оставили на месте преступления. К слову,  уникальное оружие. Было бы проще забрать его. У меня такое чувство, что преступник устраивает перфоманс из этих убийств.
 
—А ты уверена, что это не так? —спросил Перотта. — Они могут быть для кого-то сигналом.

—Или автографом, — присовокупил  Микеле.

 Наконец, принесли заказ и трое голодных, оставив разговоры, с готовностью схватились за ножи и вилки.

                * * *
  Вернувшись в отель, они заглянули в бар и, разместившись в уголке, взяли напитки: скотч, коньяк и тоник. Потягивая виски, Микеле молча наблюдал за друзьями,  ощущая себя частью их маленькой команды.

 Несмотря на утомительный день, разговор продолжил вращаться вокруг двух  убийств.

— Теперь мы знаем, — сказал Перотта. — что убийцы хотели заполучить нечто, попавшее в руки Эрколано. Старик сообщил об этом Руджиани и даже собирался отправить ему копию. Так что, похоже, мы имеем дело с рукописью…

—Древней рукописью, если учитывать интересы тех двоих, — прибавила Лена.

—Теперь представим, что кто-то узнает об этой рукописи и готов на все, чтобы завладеть ею.  Когда она оказывается в его руках, он устраняет флорентийского эксперта, поскольку не знает, что рассказал ему несчастный старик из Палермо. Он не хочет рисковать и уберет всякого, кто хоть что-то  знает о рукописи. Согласны? — Лена и Микеле кивнули. — И еще. На кинжалах нет ни отпечатков пальцев ни, следов ДНК, и это заставляет нас думать, что преступления были спланированы. Даже если бы Эрколано добровольно передал рукопись, а я думаю, что именно это он и сделал, его судьба была предрешена уже просто потому, что он держал ее в руках. И не имеет значение, осознавал ли он, о каком документе идет речь или нет. А значит,  клинки оставили на месте преступления совсем не случайно...
 
—Ну, а что дальше? —пожал плесами  Микеле. — Кто может быть заинтересован настолько, что решился на убийство ради какой-то  рукописи?  Если только коллекционер.

—Ты не знал, что в мире полно повернутых на собирательстве психов? — хмыкнула Лена, вставая. — Ребята, предлагаю прогуляться по городу. Жалко, что такой прекрасный вечер пропадает.

—Я пас, —Перотта посмотрел на часы. — Извини, Лена, я устал и иду спать. Думаю, Риччи не откажется составить тебе компанию.

 Пожелав им доброй ночи, он скрылся в лифте.

—Куда идем? — Микеле тоже взглянул на часы. — Пять минут до полуночи.

—Просто прогуляемся перед сном.

  Их прогулка длилась уже более получаса.  Микеле робко взял Лену под руку, притянув к себе, и когда  она вдруг прижалась к нему, его накрыла волна безграничного счастья. Они шли и болтали, встречая редких прохожих и гуляющих в обнимку влюбленных.

 Миновав площадь Санта-Мария-Новелла с немногочисленными группками туристов-полуночников, Лена внезапно отпрянула и опустила руку в карман своей красной кожаной куртки.

—Что-то случилось? — Микеле нахмурился.

 Девушка не ответила и,  заметно напрягшись,  замедлила шаг.

—Что с тобой?

Она развернулась и, прильнув к нему,  страстно поцеловала  в губы. Он скользнул руками вдоль  ее спины и, остановившись на ягодицах,  притянул к себе, давая почувствовать свой затвердевший  член.

—Давай вернемся в отель, — тяжело задышал он ей в ухо. — Лена, не мучай меня.

—Заткнись и слушай, —прошептала девушка. — За нами следят. Не оборачивайся.

—Ты уверена?

—Да, — она потянула его за угол и толкнула к стене, вытаскивая из кармана свое табельное оружие. —Встань позади меня и не дергайся.

  Они услышали топот быстрых шагов, а вскоре появился и сам преследователь.

—Стоять, полиция, —  выкрикнула сержант Неви.

 Человек  вздрогнул и, словно споткнувшись, остановился и замер. Им оказался довольно высокий мужчина лет шестидесяти в темном в полоску костюме и элегантном галстуке-бабочке. 

—Зачем вы шли за нами? — холодно спросила Лена.

—Мне трудно объяснить, синьорина.

— А вы попробуйте.

—На площади Санта-Мария-Новелла я увидел молодого человека, вашего спутника, и захотел поговорить. Потому и пытался догнать вас.

—Откуда вы меня знаете? — шагнул к нему Микеле.

—Я вас не знаю, но вы из полиции и я хотел сказать вам несколько слов.

—Почему вы решили, что я полицейский?

— Я видел вас в доме Руджиани, вы беседовали с заместителем комиссара. И ушли вы вместе.

—А почему сразу не подойти? — проворчала Лена, убирая оружие. — Это не лучшая идея преследовать нас  по ночным улицам.

—Ну...  я был в обществе… других людей. Нет, я не мог.

— У вас есть документ, удостоверяющий личность?

  Из внутреннего кармана пиджака мужчина достал портмоне и протянул Микеле.:

—Посмотрите, в правом отделении лежит мое удостоверение.

Тот открыл его и прочитал: «Бернардо Торди. Житель Флоренции. Виа делла Скала. Состоит в браке».
 
—Ничего себе! — он передал удостоверение Лене. — Вы директор департамента  культурного наследия города?  Так о чем же вы хотели поговорить со мной?
 
—Поверьте, я и не думал создавать вам проблемы,— Бернардо Торди, словно извиняясь,  прижал руки к груди. — Мне крайне необходимо знать, может быть у вас появилась версия по делу бедного Руджиани. Он был моим ближайшим другом. Прошу  еще раз простить меня… Если не возражаете, я хотел бы откланяться…

—Господин директор,— сержант Неви перебила его. — Если вы, как утверждаете, были  близки с синьором Руджиане, вам наверняка  есть что рассказать о нем. Очень скоро мы свяжемся с вами. А теперь можете идти.  Вас проводить?

—Благодарю вас. В этом нет надобности, — забрав документы, человек в бабочке мгновенно скрылся из виду.

Вернувшись в отель, они пожелали друг другу спокойной ночи.

—Может зайдешь ко мне? — Микеле задержал ее руку в своей.

—Уже поздно.

—Ну хотя бы позавтракай со мной.

—Хорошо. Я спущусь в семь тридцать, в восемь мне нужно быть на работе.
 
—Ну что ж, — вздохнул Микеле. — в семь тридцать так в семь тридцать.