Сломанный луч

         Жаркое полуденное солнце играло бликами на водной глади деревенской речки. Было тихо. Водомерки, резко разгоняясь и замирая, деловито носились по своим делам. С берега через заросли камыша к чистой воде выходили деревянные мостки. Их потемневшие от времени доски обрывались ломаным краем, на котором сидел уставший немолодой человек в выгоревшей футболке и протёртых джинсах. Босые ноги были опущены в воду и ленивое течение едва заметно шевелило намокшие снизу штанины. Рядом с ним сидела светловолосая девочка лет восьми и что-то напевала себе под нос. На ней была длинная белая рубашка без рукавов, испачканная спереди черничным вареньем. Она упиралась ладонями в нагретые доски мостков и беззаботно болтала голыми ногами, не доставая до воды. К маленькому запястью был привязан шнурок с большим ржавым гвоздём на конце.
На доску рядом с человеком села стрекоза. Он отрешённо посмотрел, как та загнула хвост колечком и вдруг решился:
       — Я умер? — хрипло спросил он, глядя на девочку.
       — Здорово тут, правда? — повернулась она к нему и широко улыбнулась, показав едва вылезшие передние зубы. Он машинально отметил свежее черничное пятнышко на подбородке и длинную нитку паутины, прилипшую к русой чёлке.
       — Я умер? — спросил он снова и шумно глотнул, чувствуя, как сильно дернулся кадык.
       — Ну что ты заладил? — обиженно выпятила нижнюю губу маленькая соседка. — Умер, не умер. Посмотри лучше вокруг! Ты же всегда хотел оказаться именно здесь! Сидеть вот так, с ногами в речке и не думать ни о чём.
       Он растерянно пожал плечами:
       — Откуда ты знаешь? — И помолчав немного, осторожно поинтересовался: — Я ведь уже не живой? Я в раю?
       — Вот хватил! В раю! — рассмеялась девчонка. — А я кто, по-твоему? Ангел с крылышками?
       — А где тогда?
       — Ш-ш-ш, — заговорщицки зашипела девочка и ловко приложила маленький палец к его бледным губам. — Много будешь знать скоро состаришься... Ой! — снова засмеялась она, — уже не состаришься!
       — И что теперь? — не обращая внимания на смех, спросил человек.
       — Как что? Сейчас будем рисовать!
       — Рисовать?
       — Ну да! — кивнула она и дёрнула рукой, ловко поймав свой гвоздь. — Не подсматривай! — Прикрикнула она и принялась старательно водить гвоздём по доске, прикрывая рисунок ладошкой. Человек поспешно отвернулся и замолчал, пытаясь отвлечься от пугающих мыслей.
       — Теперь можно! — весело толкнула она его. Человек обернулся и посмотрел на выгоревшую доску. На ней немного коряво было нацарапано солнце с пятью лучами. — Нравится? — довольно улыбнулась она.
       — Красиво...  — неуверенно кивнул человек.
       — Врунишка! Тебе же не понравилось! — покачала головой девочка. — Солнышко кривое получилось и лучики неровные. Каждый раз меня этот гвоздь подводит!
       — Нет-нет! Мне правда понравилось! — испугался он.
       — Ладно, — примирительно улыбнулась она. — Теперь твоя очередь. Рисуй!
       — Что рисовать?
       — Солнышко, конечно! Посмотри, какое оно какое красивое!
       — А чем рисовать? Твоим гвоздем?
       — Моим нельзя! Дедушке не нравится, если я его кому-то даю.
       — Дедушку надо слушать... Всегда, — осторожно произнес человек и затравленно обернулся.
       — Вообще-то он добрый...
       — Конечно-конечно, — он нервно заёрзал и поспешно спросил: — Так чем рисовать?
       — Водой! Макай палец в речку и рисуй рядом.
Человек быстро опустил палец в воду, аккуратно вынул и дотронулся до тёплой доски. Девочка внимательно наблюдала за ним и довольно улыбалась, подбадривая: «Молодец! Давай-давай. Правильно». Вода быстро стекала с пальца и ему пришлось смочить его еще трижды, чтобы кончить рисунок. Наконец он вытер руку о штаны и выжидательно посмотрел на девочку:
       — Так вроде...
       — Ну вот! Отличное солнышко получилось!
Человек с сомнением разглядывал свой рисунок. На тёмном дереве блестело водой солнце с пятью лучами. Правда, один луч получился «сломанным» — палец задел дырку от выпавшего сучка. Он вопросительно поднял глаза на соседку, не зная, что сказать. Она задумчиво посмотрела на него, а потом прищурилась словно прислушивалась к чему-то.
       — Хорошо, хорошо, — вздохнув, пробормотала она и посмотрела куда-то вверх. — Сама знаю, что пора.
       — Что пора? — испуганно моргнул человек.
       — Тебе пора! — хлопнула она в ладоши. Гвоздь резко подпрыгнул. — И не спрашивай меня ни о чем! Лучше слушай как следует, — назидательно добавила она и торопливо заговорила: — Пока твой рисунок ещё жив и не высох, у тебя есть время вернуться. Не перебивай! — закрыла ему рот ладошкой. — Прыгай в воду, не бойся! И ныряй поглубже! Всё остальное речка сделает сама.
Человек замер, мучительно стараясь не потерять остатки самообладания.
       — Ну?! — нетерпеливо толкнула его девчонка.
Он дёрнулся и с тревогой взглянул на своё солнце. Мокрый глянец уже начал пропадать, испаряясь. Он беспомощно посмотрел в детские глаза и вдруг, решившись, сильно оттолкнулся от мостков. Вода встретила его приятной прохладой. Человек лихорадочно вдохнул и нырнул, делая неловкие гребки руками. Мягкое течение обволокло его тело и медленно понесло, погружая в темноту.

                *   *   *

       На кухне, в новеньком стульчике для кормления, сидел полугодовалый малыш. Вокруг него носилась Светлана, мама маленького Василия:
       — Минутка и всё! Как обещала! Ну, как мой Василёк поживает? Вкусная была пюрешка? Понравился Васильку кабачок? Сейчас только столик протрём, а то мама целых три кляксы кабачковых оставила, — тараторила Светлана, на ходу закрывая холодильник. — Василь, не размазывай пюрешку по столу! Я же сказала: мама сейчас уберет!
       Светлана подхватила салфетку со столешницы и повернулась к малышу.
       — Уже иду-у... — протянула она и резко остановилась, уставившись в детский стол. — Ничего себе... — растерянно выдохнула она. Недоуменно моргнув несколько раз, она громко крикнула мужу: — Миш! Миш! Бросай стирать, иди скорей! У нас, Василёк прям художником растёт!
       Через минуту в дверях появился молодой улыбающийся отец в майке, с мыльной пеной на фартуке:
       — И где тут наш художник?
       — Нет, ты только посмотри! Сам пальчиком солнышко нарисовал! — горделиво кивнула головой жена.
       — И правда! — искренне удивился муж. — Я в интернете где-то читал, что дети только с двух лет рисовать начинают! А тут — солнце! Да ещё с лучами!
       — Ага! Целых пять лучиков!
       — Один, правда, чуть сломанным вышел, ну ничего, зато сам! — Михаил обнял жену за плечи и снова улыбнулся: — Гляди, гляди! Он вроде как сказать нам чего-то хочет!
       Малыш неуклюже хлопал пухлой ладошкой рядом с рисунком и радостно угукал, улыбаясь счастливым родителям.