Возрастные метаморфозы

      С возрастом мы все скукоживаемся до размеров наших малогабаритных квартир и маршрут нашего передвижения  определён нами заранее - от холодильника до телевизора и обратно. Вчерашние хлопоты куда-то быстро исчезают, а на их месте образуется одна большая воронка, совсем, как после взрыва, уносящего в небытьё чью-то несостоявшуюся жизнь.

   Вглядываешься в эту, ужасающую твоё воображение, воронку, и стараешься найти там что-нибудь, что после твоей, почти что уже завершенной жизни могло ещё уцелеть. Но находишь там одни лишь твои воспоминания.
 
   Вот это твой детский садик. Туда тебя водила мама. Ты ходил туда в коротких штанишках на брительках, так тогда было модно. Их сшила тебе мама из остатков своей старой юбки. Она ведь ещё той умелицей была. А вот здесь была твоя школа и твоя первая влюблённость. Её звали Нана. А потом, уже через много лет она как-то признается тебе, что и ты ей тогда нравился.

   А дальше будет институт, точнее университет с его красивыми, светлыми аудиториями и просторными коридорами, со стен которых на тебя будут смотреть портреты старой профессуры. Ты, почему-то хорошо запомнишь их лица и даже их выразительные глаза. В них будет угадываться грусть и немой, обращенный к тебе, вопрос - Кто ты, племя молодое, незнакомое?

   А потом пойдут хлопоты, одни только хлопоты, которые  будут насыщенной жизнью называться. Только куда вся эта насыщенная жизнь потом пропадать станет, не известно. Там, на дне воронки её что-то совсем тебе разглядеть не удастся. Со временем от неё останется лишь один, заученный тобой как Отче наш, твой маршрут. Он единственный кто не предаст тебя и будет с тобой, видимо, уже до конца дней твоих, как верный пёс, с глазами надежды на спасение, следящий за домашними перемещениями своего любимого хозяина.

   Со временем и у тебя  уже появится такой же  точно взгляд, чуть робкий, неуверенный в себе, но постоянно ищущий что-то, то ли хлеба, то ли зрелищ, а может просто прощения или спасения.

   Спектакль, начавшийся когда-то как легкий водевиль, со временем плавно перетечет в мелодраму, в которой ты, полностью заряженный на жизнь, будешь с упоением играть свою роль мужа, любовника, молодого отца и преуспевающего старшего научного сотрудника со степенью кандидата наук. Но и она - эта, так заводившая тебя когда-то мелодрама куда-то быстро испарится, оставив место простой драме жизни или даже её трагедии, в которую ты, почему-то совсем не поверишь или только  сделаешь вид, что не захочешь верить. Она же ещё будет так далека, эта твоя неизбежность, хотя и будет, однако, приближаться к тебе со скоростью курьерского поезда.

   Ты же будешь всё ещё на коне, которого тебе будет удачно заменять твоё любимое кресло у телевизора. И ты будешь сидеть в нем, весь такой важный с бутербродом в одной руке и пультом от телевизора в другой и тебе всерьёз будет казаться, что жизнь к тебе вполне благосклонно относится. И, видя это, ты будешь отвечать ей только взаимностью.

   Теперь-то, наконец, вы с ней подружитесь по-настоящему. Целый день вы будете проводить вместе и всматриваться друг в друга, как-будто пытаясь обнаружить друг у друга какие-то новые, ранее не замеченные вами черточки. Но ты, конечно же, прекрасно, будешь понимать, что всё новое уже давным-давно превратилось в старое и твоя жизнь тоже об этом будет знать, но просто не захочет тебя лишний раз расстраивать. Хотя тогда, если уж нет ничего нового,- подумаешь ты, - то пусть останется хотя бы его иллюзия. И она теперь превратится в главного действующего лица твоей пьесы, в которой останется всего несколько недописанных тобою листочков.

    Но ты об этом не захочешь думать, потому, как ты всё ещё будешь полностью надеяться на содержимое твоего холодильника, всегда готового разогнать любую твою печаль, и на интересную передачу по телевизору, которая вообще может сделать тебя практически заново счастливым. И ты, с удовольствием будешь доедать свой бутерброд, и с нетерпением ждать, когда, в конце-то концов, закончится назойливая реклама, ежедневно манящая тебя куда-то на солнечное побережье Средиземного моря, и ты наконец, снова вернёшься к своей новой жизни. Правда эта твоя жизнь теперь уже будет и не совсем твоя, но ведь и ты в ней будешь играть совсем уж не последнюю роль того самого зрителя, ради которого весь этот телевизионный сыр-бор ежедневно будет разворачиваться перед твоими очами, полными твоего заинтересованного участия. Ведь это же так интересно будет проживать тебе чужую жизнь, когда твоя уже почти полностью прожитой окажется...
 
   А когда через много, много лет, кто-то, вдруг невзначай зайдет в гости к твоему внуку, увидит на стене твою фотокарточку и неожиданно спросит у него - А это, наверное, твой дедушка, да? И ему спокойным тоном ответит твой внук - а что похож?

   - Конечно похож, -  захочется ответить его гостю. Но в этот момент ему вдруг покажется, что там с фотокарточки как-будто попытаются ему что-то сказать, очень важное и сокровенное про ту давно ушедшую жизнь, но, почему-то, всё же в последний момент не решатся. Ведь иногда молчание гораздо красноречивее всяких слов. И гость с этим согласится, потому как, он, наверное, тоже почувствует, что прошлое лучше не беспокоить. Оно этого не любит.