Глава 38

Рэйшен выскочил на улицу, в густые осенние сумерки, и вдохнул полной грудью. Нет, больше никаких добрых дел, хватит! Если надо кого-то наказать, скрутить, придержать, тогда зовите! А беседы вести с ранеными и больными – увольте, Рэйшен этим сыт по горло со времён войны!
С улицы послышался шум, стук колёс, блеяние и фырканье мулов. Рэйшен приободрился. Сейчас начнётся интересное! Притащили добро фальшивомонетчиков! И немало, если пришлось везти на телеге, запряжённой мулом! Любопытно, где Лоркан его раздобыл?
У ворот Рэйшен нос к носу столкнулся с Дэвлином. Ему тоже не терпелось поглядеть на добычу.
– Заводи внутрь! – командовал Лоркан.
Тяжело нагруженная телега со скрипом въехала во внутренний двор.
– Вот тебе и к полудню! – фыркнул Рэйшен. – Томори, видать, не торопился!
Томори неспешно вышел из-за телеги. Кто-то из городских стражников Лоркана поделился с ним плащом, поэтому Рэйшен несколько опешил, увидев спокойного, властного… стражника? Воина? Рэйшен моргнул, и наваждение исчезло. Это по-прежнему был раб с исполосованной шкурой, просто в чужом плаще.
– Я не мог торопиться, – спокойно ответил Томори. – Вы устроили пожар. Пришлось ждать. Как Мадог?
– Пока не очень, – хмуро ответил Рэйшен.
И тут его бесцеремонно отодвинули в сторону. Так мог сделать только Дэвлин, и глухое раздражение снова овладело Рэйшеном.
– Ты, Томори, иди с докладом к хозяйке, а мы с Лорканом проследим, чтобы всё перенесли… куда надо, – Дэвлин снова почувствовал себя главным и принялся командовать.
– Она у себя? – уточнил Томори.
– В лазарете, – бросил Рэйшен. – Заодно узнаешь, как там Мадог.
* * *
Томори ничуть не удивился дурному настроению Рэйшена. Наверное, Элина недовольна им. Или просто занята другими делами. Без него.
Не снимая капюшона, Томори поднялся на второй этаж. Было странно идти в грязных сапогах, не думая о том, что придётся мыть пол, ползая на четвереньках, или принимать побои за то, что нанёс грязи. Под плащом Томори крепко сжимал толстый регистр, исписанный аккуратным убористым почерком.
Что сказал Рэйшен? Идти в лазарет? Лечебную комнату, что ли? Томори повернул налево и зашагал по коридору. Элина стояла недалеко от «лазарета». Томори заметил, как напряглось её тело при виде фигуры в плаще. Возможно, в полутьме коридора она просто не узнала своего слугу, приняв его за чужака. Конечно, плащ, капюшон, сумерки... Со стороны он и правда мог сойти за кого угодно, только не за комнатного раба с регистром в руках.
Томори сбросил капюшон и почтительно склонил голову:
– Я очень задержался. Прошу прощения, хозяйка.
Взгляд Элины потеплел, на губах появилась слабая улыбка.
– Ничего себе! Ты выглядишь как…
Томори, затаив дыхание ждал, что она скажет. Он выглядит как… Как кто? И не дождался.
– Я тебя не узнала! Идём в кабинет, расскажешь, как всё прошло. Никто больше не пострадал?
В кабинете Элина зажгла свечи. Томори пришлось скинуть плащ. Он с сожалением подумал, что снова стал рабом-писарем в глазах хозяйки. Правда, она с большим интересом выслушала его рассказ (довольно скучный, вообще-то!) и распорядилась подать ужин в кабинет.
– Ешь, ешь, ты с ночи мёрз в этом треклятом тупике!
Давно о Томори не заботились. Со дня, когда убили его родителей, а его самого увели в рабство, никто не тревожился, ел ли он, тепло ли ему, чистая ли у него одежда… Он проглотил горький комок в горле, радуясь, что хозяйка погрузилась его записи и не видит его лица.
– Отличная работа, Томори, я очень довольна! Там больше никто не пострадал?
Томори уже взял себя в руки.
– Разве что от недостатка сна. Но, думаю, Лоркан всё решит. Даст людям выходной. Я хотел сказать – дар Лоркан.
Элина фыркнула:
– Говори как хочешь. Тебе можно.
Томори доел всё, что было в миске, вымакал куском хлеба подливу и только тогда осторожно спросил:
– А что с Мадогом?
В неверном свете свечей он увидел, как помрачнело лицо хозяйки.
– Обгорел. Лицо изуродовано…
Томори немного помолчал, выдерживая почтительную паузу, а потом заметил:
– На нас, дроу, всё быстро заживает…
– Ты его лица не видел! – почти простонала Элина, откладывая регистр и запуская руки себе в волосы. – А волосы! Почти половина сгорела! А ухо… Кончик пришлось отрезать! И это сделала я своими руками! Мадог и так меня ненавидит, а уж сейчас…
Томори растерялся. Что ему делать? Утешить, успокоить хозяйку? Не будет ли это слишком дерзко? А если кто-нибудь войдёт? Рэйшен? Связываться с ним Томори не хотелось. Утешения не были его сильной стороной. После долгих оборотов рабства Томори ненавидел прикасаться к кому бы то ни было.
– Мадог поймёт, что так было нужно, – нерешительно сказал он.
Элина собиралась что-то ответить, но в дверь громко стукнули. Томори увидел, как эта невысокая пухленькая женщина в чёрном мундире изменилась на его глазах, даже, кажется, стала выше ростом. А уж лицо! Черты лица отвердели, в глазах появился холод. Ладони легли на массивную столешницу.
– Войдите! – властно крикнула хозяйка.
* * *
В кабинет ввалились Лоркан, Дэвлин и Рэйшен.
– Закончили! – провозгласил Рэйшен.
Хозяйка молча ждала.
– Всё изъятое под замком, – доложил Лоркан. – Томори передал опись?
Элина потрясла регистром в воздухе:
– Я уже просмотрела. Отличная работа!
– Не желаешь взглянуть? – с хитрой улыбкой осведомился Дэвлин.
– Я желаю опечатать помещение, где мы собираемся хранить вещи фальшивомонетчиков.
– Зачем? – искренне удивился Дэвлин. – Там всё надёжно заперто!
– Я знаю как минимум троих, кому замки не преграда, – и Элина перечислила, загибая пальцы: – Лоркан, Мадог, Рэйшен… Подозреваю, что это не все умельцы, но доказать не могу.
– Эли, что за шутки!
Лоркан изобразил оскорблённую невинность, а Рэйшен притворился, что ему всё нипочём. От обоих разило враньём, и Томори не сомневался, что хозяйка тоже это чует.
– Не станем же мы грабить сами себя!
– Надеюсь, что так. Но любого из вас могут подставить. Баронская печать станет залогом, что никто не осмелится ковыряться в замках.
Хозяйка порылась в столе, извлекла оттуда шкатулку с печатью и сургучом.
– Томори, возьми подсвечник. Надо будет на чём-то растопить сургуч. Идёмте!
Лоркан привёл всех в подвал. Где-то рядом сидели сами фальшивомонетчики. Томори даже слышал их жалобы и стоны. Дэвлин с Рэйшеном кровожадно усмехнулись. Томори уже знал, что Рэйшен слегка «подпортил» двоих фальшивомонетчиков при штурме. Что ж, это было только справедливо. За Мадога.
Помещение, в которое снесли изъятые вещи, находилось дальше.
– Какие бесконечные подвалы, – пробормотала Элина, и Томори послышался в этих словах отголосок страха.
Он видел, как Рэйшен рванулся к хозяйке. Вот он-то не постеснялся бы обнять и утешить! Но хозяйка прошла вперёд, сделав вид, что ничего не заметила. Рэйшен тоже притворился, что просто поменял позицию.
– Пришли, – наконец сказал Лоркан, хлопнув ладонью по грубой занозистой двери.
Замок на двери висел первоклассный – массивный, тяжёлый. Но хозяйка только хмыкнула:
– Небось, откроется, если шпилькой поковыряться?
Не только Лоркан с Рэйшеном, но и Дэвлин сделали совершенно непонимающие лица. Ясно. Все они – специалисты по взлому. Хозяйка права. Надо опечатывать.
– А как ты опечатаешь? – поинтересовался Рэйшен. – Зальёшь замок сургучом?
Элина растерялась.
– Нет… Ой…
– Можно взять нитку или верёвочку, обвить ею дужку замка и повесить сургучную печать на скрещённые концы нитки, – посоветовал Лоркан.
Томори понял: нитки нет. Верёвки тоже. Все принялись переглядываться. Наверняка винили хозяйку в недосмотре, только вслух не произносили.
Элина принялась неспешно расстёгивать крючки мундира. Переглядки прекратились. Мужчины, словно зачарованные, смотрели на нежные женские руки, ритмично совершавшие одно и то же движение.
– Эли, – осторожно проговорил Рэйшен, – что происходит?
Хозяйка промолчала. Под мундиром она носила рубашку с завязками у горла. И тут Томори догадался. Она распустила полотняные шнурки и попыталась оторвать их от рубахи. Раздался треск, но завязки не поддались: Роза хорошо заботилась о хозяйской одежде.
– Рэйшен, помоги мне.
Треск стал громче. В руках у Рэйшена остались не только завязки, но и полоска ткани. Ворот рубахи разошёлся, и Элина неловким движением прикрыла обнажившийся треугольник кожи. К своему стыду, Томори, как и остальные, пялился на неё, как будто никогда в жизни не видел женщины. Он ощутил, как жар и стыд разливаются в кончиках ушей. Элина поспешно застегнула мундир наглухо, и все оторвали от неё взгляды.
– Вот теперь у нас есть верёвка, – с наигранной бодростью сказала хозяйка.
И дверь опечатали по всем правилам.
* * *
Элина отказалась беседовать с арестованными, и Рэйшен приятно этому удивился.
– Будет время завтра, – жёстко сказала Эли. – А сейчас всем нужен отдых. Даже им.
И все побрели по своим комнатам. Лоркан и Томори толковали о плаще.
– Можешь оставить себе, – заключил Лоркан, махнув рукой.
Раб обрадовался. Важной птицей себя почувствовал, оборванец. Ладно, с этим Рэйшен ещё успеет разобраться.
Он уже предвкушал долгую ночь, но у дверей спальни Элину ждал Маро и четверо солдат. Лица были знакомыми, но их имён Рэйшен не знал.
– Дара управительница, – нерешительно позвал Маро, – я подобрал новую охрану.
– Чего ты лезешь? – окрысился Рэйшен. – Не видишь, что ли, она устала!
Солдатики струхнули и отступили на шаг. «Правильно, ребятки, так и должно быть! Я же злобный дроу из Бездны!» Но, к удивлению Рэйшена, Маро не изменился в лице. Он продолжал преданно смотреть на Элину. В понятии Рэйшена – пялиться.
Элина поощрительно кивнула:
– Я вижу. Давайте побеседуем завтра с утра, молодые люди. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил. Готовьтесь к моим вопросам.
– А… каким вопросам, дара управительница?
– К любым.
Рэйшен запер дверь на задвижку, отрезая их с Элиной от всего мира. Теперь-то Эли точно принадлежит ему! Никто не войдёт, не потревожит… Он обернулся к Элине и замер похолодев. Её лицо не было лицом любящей женщины. Это было лицо матроны клана, и она была очень, очень недовольна.
За сегодня Рэйшен натворил много чего, за что Эли могла сердиться. Что из этого стало ей известно? Надо выждать, пока она задаст вопрос, чтобы не утопить самого себя.
Элина всё молчала, и Рэйшен не выдержал первым:
– Эли, что?
– Рэйшен, как ты мог?!
– Что «мог»?
Элина в раздражении дёрнула ворот мундира.
– Что ты наговорил Шурху и Мадогу?
Рэйшен принялся лихорадочно соображать, что же именно он ляпнул. Ох, много чего! Надо как-то защищаться.
– Они пожаловались на меня?
– Не отвечай вопросом на вопрос!
– Эли, это допрос? И я тут обвиняемый?
Он тут же пожалел о своих словах, но было уже поздно.
– Рэйшен, что ты наговорил мальчишке о мягких ручках?
Кровь бросилась Рэйшену в лицо. «Хорошо, что дроу не краснеют». Это было самое постыдное за сегодня, и Эли узнала. Рэйшен мысленно застонал.
К счастью, она не потребовала повторить те слова.
– Зачем ты вывалил всё это Шурху и Мадогу? Хорошо, что ты не додумался брякнуть всё это солдатам Дэвлина!
– Эли, ну что ты…
– Не перебивай меня! Я думала – есть то, что принадлежит только нам двоим. И ты вот так походя разболтал об этом в порыве злости! Ты даже не подумал, что мне теперь неловко смотреть им в глаза!
– Ты же вроде никогда ничего не стеснялась, – пробормотал Рэйшен, усаживаясь на неразобранную кровать.
– А ты не думал, что я притворялась? Держала лицо? Моя жизнь превратилась в какое-то публичное представление! За каждым шагом следят десятки глаз, к каждому слову прислушиваются! Знаешь, в королевских подземельях вместо уборной у меня стояло ведро на цепи, и как же это было отвратительно, когда в самый неподходящий момент являлись надзиратели! Они тоже могут сказать, что я ничего не стеснялась!
– Надо было и их убить…
– Бесполезно, Рэйшен! Всех не убьёшь! Те охранники, которых я разжаловала в дровоколы, слышали каждый звук из-за нашей двери! Они делали ставки на то, кто первым кончит!
Рэйшен невольно усмехнулся. Он их понимал. Сам такой.
– Интересно, кто из них выиграл…
– Тебе интересно только это? – упавшим голосом спросила Элина.
– Нет, нет, Эли, я не то сказал! Я сглупил! Конечно, мне неинтересно! Я…
– Ты их убьёшь, – ядовито подсказала Элина.
Рэйшен вздохнул. Ну, сказала бы прямо, чего она хочет от него сейчас. Он бы всё сделал. Сказал бы то, что она хочет услышать. Ну, не может он угадать, что ей надо!
– Тебе слишком сложно, да?
Рэйшен вздрогнул. Погрузившись в свои мысли, он даже не заметил, как она подошла совсем близко. И в самом деле, он слишком устал за сегодня. Но Эли, кажется, перестала злиться. Она запустила руки в его волосы.
– Рэйшен, если ты не понимаешь, то должен просто запомнить: то, что происходит между нами, должно оставаться тайной для других. Если им удастся что-то подсмотреть или подслушать – что ж, так тому и быть. Им удалось это украсть. Но добровольно отдавать то, что тебе дорого… – она тревожно посмотрела на него: – или уже не дорого? Может, поэтому ты и разболтался при Мадоге?
Украсть? Отдать добровольно? Рэйшен никогда о таком не думал. «Вот же голова варит! Умнее всех советников короля»! И вроде уже не злится. Ах, да, надо ответить на её вопрос!
– Что ты, Эли! Я просто страшно обозлился на мальчишку… Я… Да я слова больше не скажу, обещаю! И Мадог для меня ничего не значит, ты же знаешь! Есть только ты…
Он жадно обхватил её и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Коснулась губами его длинного чувствительного уха. Да, это именно то, чего он хотел весь этот долгий трудный день.