Розалинда Спайс и Фиолетовый слон

- Розалинда!

Издатель разбудил её звонком, и она поморщилась. Хотя на часах было уже одиннадцать, вчерашнюю ночь она провела в объятиях своего любовника — футболиста Николая Кострова, который вернулся со своих сборов и горел желанием. А ей всегда нравились такие мужчины: истосковавшиеся по женской ласке.

— Розалинда! — прогремел он. — Ты спишь, что ли?

— Оооо, — пробормотала она. — Уже нет. Вашими стараниями.

— Наш маркетинговый отдел разработал стратегию. Внедрить тебя.

— В тыл врага? Я что, шпион?

— Какие враги? Так сказать, по твоему профилю.

— По моему профилю — горячие мужчины, просекко и шоколад.

— Не остри. Всё решено. Ты выходишь на работу в поля. Консультантом в секс-шоп. Так сказать, поделишься с народом знаниями или, наоборот, народ тебя обогатит опытом. И ты напишешь об этом книгу. А сеть секс-шопов всё профинансирует.

— Я не пишу заказуху, вы же знаете. Моя муза не согласна.

— Ну вы с музой как-то договоритесь. Да брось, тебе понравится. Это же не батонами торговать, а дилдо. А ты в этом разбираешься и любишь. К тому же тебе даже продавать не надо — просто потусуешься с продавцом, посмотришь, что покупают, кто покупает. И для этой сети полезно — инсайдерский взгляд. К тому же это недалеко от тебя. «Фиолетовый слон».

— Слон? Это что за тонкие метафоры? Они под хоботом что имели в виду? Боже, что они курили? Я тоже хочу.

— Знаю, вы поладите. Тебя ждут уже сегодня. Давай, я тебе сейчас всё пришлю, все контакты.

— Зай, кто это? — спросил её полюбовник, молодой и активный Ник по прозвищу Костёр, которым его обожали называть фанаты.

— Издатель. Отправляет в поля.

— В какие поля?

— Уж не в футбольные. В «Фиолетовый слон».

— Слон? В зоопарк?

— Типа того.

Потом он начал бормотать, что она львица, и щипать её за бок. И она предалась страсти, потому что это было её любимое занятие.

На самом деле ей было интересно побывать в секс-шопе по ту сторону прилавка. Не как покупательнице — хотя все игрушки она покупала онлайн, — а как продавцу. Ей было интересно, что выбирают и кто выбирает.

Она приехала в секс-шоп в шесть вечера, к открытию. Оделась как развратная горничная — был у неё такой наряд, а носить было некуда. А так — самое то.

Девушка-продавщица была в такой короткой юбке, что Розалинда имела возможность лицезреть её трусики, но она была не против. Наверное, это возбуждает мужчин-покупателей. Звали её Злата, и она была свежа как молодой огурчик. В качестве охранника наличествовал качок с удивительно интеллигентным лицом — Игорь. Оказалось, что он студент-историк, подрабатывает. Судя по взглядам, которыми обменивались Злата и Игорь, они перепихивались, и Розалинда могла их понять. Обстановка располагала.

Внутри было полутемно, но не мрачно — скорее интимно. Свет сочился откуда-то снизу и сзади, подсвечивая витрины мягким розоватым свечением, будто помещение дышало закатом. Стены — глубокого фиолетового цвета, почти чёрные в углах, с бархатными панелями, которые хотелось трогать. Вдоль них тянулись стеллажи, заставленные игрушками всех мыслимых форм и оттенков: от нежно-розовых до угольно-чёрных, от скромных до вызывающих. Некоторые витрины подсвечивались неоном — зелёным, синим, малиновым, — и в этом свете резина и силикон начинали казаться живыми, почти пульсирующими. Пахло здесь сладко и чисто — ванилью и чем-то неуловимо дорогим, может быть, дорогим деревом и дорогими духами. Под потолком висела хрустальная люстра, но она почти не горела — только редкие лампочки мерцали в такт негромкой, тягучей музыке, похожей на дыхание. Всё здесь было создано для того, чтобы не спешить. Чтобы рассматривать. Чтобы хотеть. Чтобы перестать стесняться.

Розалинда огляделась и подумала: да, здесь можно работать. И даже — писать. Слон превзошёл все её ожидания. Она боялась увидеть безликий магазин, а такие места навевали на неё скуку. А Слон выглядел круто, стильно и до чёртиков сексуально.

Розалинда медленно прошла вдоль стеллажа, проводя пальцами по упаковкам, будто проверяя их на ощупь. Здесь было всё.

В первом ряду — классика. Вибраторы всех калибров: от изящных, похожих на космические корабли, до монументальных, способных, казалось, заменить мужчину целиком. Рядом — дилдо. Реалистичные, с венами и головками, и фантазийные — гладкие, изогнутые, светящиеся в темноте. Один особенно привлёк её внимание: матово-чёрный, с лёгким изгибом и пультом дистанционного управления. «Для тех, кто любит сюрпризы», — прочитала она на коробке и усмехнулась.

Дальше — анальные пробки. Размеры от скромных «новичок» до внушительных «мастер». Сверкающие кристаллами, с хвостами из перьев, с вибрацией. Рядом — вакуумные помпы и кольца, и она отвела взгляд, потому что некоторые вещи лучше не рассматривать слишком пристально, если не хочешь потом пробовать. А ей хотелось попробовать буквально всё.

На нижних полках — наручники. Кожаные, бархатные, с цепочками и без. Маски, плётки, флоггеры — лёгкие и почти невесомые. Связывающие ленты, перья для щекотки, свечи для массажа с низкой температурой плавления. «Для начинающих» — значилось на упаковке, и Розалинда подумала, что начинающим здесь было бы страшновато.

Целая витрина была отдана женскому белью. Не просто кружево — здесь кружево переплеталось с латексом, шёлк — с сеткой. Были комплекты, состоящие из трёх полосок ткани, и такие, которые больше походили на произведения современного искусства. Она задержалась у бюстгальтера-невидимки и трусиков с завязками по бокам. «Практично», — решила она.

В углу — мужской угол. Стимуляторы простаты, мастурбаторы-вагины, трубки и помпы. Розалинда всегда была активнее любого из своих партнёров, так что им точно не нужны были всякие мастурбаторы. Но об этом можно было написать, и в её голове стали рождаться образы: он, преподает в вузе, разведён, боится новых отношений, возраст к пятидесяти, но он всем врёт про сорок два.

Отдельный стеллаж — смазки. Любые: водные, силиконовые, с анестетиком, с согревающим эффектом, со вкусами клубники, банана, шоколада и «просто сладко». Рядом — возбуждающие гели для неё и для него. Один в форме сердца она даже взяла в руку, покрутила и поставила на место.

— Что-то присмотрели? — раздался голос Златы.

— Присматриваюсь, — ответила Розалинда. — Ассортимент впечатляет.

— Это только треть. Основной склад в подсобке. Если что-то нужно, но не видите — спросите.

Розалинда кивнула и двинулась к витрине с БДСМ-аксессуарами. Там уже были не просто наручники — здесь висели плетки и какие-то металлические конструкции, назначение которых она предпочла не угадывать. Рядом — книги. Не романы, а руководства. «55 оттенков подчинения», «Новая школа фемдома», «Безопасность в играх взрослых». Она взяла одну, полистала. Чёткие схемы, списки безопасности, советы для начинающих. «Серьёзно», — подумала она.

В самом дальнем углу, почти у выхода — сувенирка. Брелоки с фаллосами, кружки с надписями вроде «Держись, мужик!», магниты на холодильник. Она слабо представляла, у кого дома на холодильнике висит магнит в виде вагины. И зачем.

Она выпрямилась, огляделась ещё раз.

— Интересно, кто это всё покупает? — спросила она вслух.

— Все, — ответил Игорь, не оборачиваясь. — Вы удивитесь.

— Я уже удивляюсь, — сказала Розалинда.

И это была правда. Она ждала первых посетителей.

Первыми пришла хихикающая парочка с виду школьников, которые начали со Златой обсуждать презервативы. С запахом клубники, персика, пупырышками, для анального секса. Когда Розалинда услышала про анальный секс, она вздрогнула. Она помнила, какой мукой в юности было покупать презервативы в аптеке на глазах очереди. И уж точно она была не готова обсуждать анальный секс с незнакомыми людьми. Парочка же трещала со Златой, хихикала и была как рыба в воде.

Розалинда записала в блокнот: «Молодая сексуальная хихикающая рыба, заинтересованная в пупырышках и анальном сексе».

Она чувствовала себя военным корреспондентом, который пишет сводки с фронта.

Парочка удалилась, хихикая. Игорь, не отрываясь от монитора, произнёс:

— В XVI веке итальянский врач Габриэле Фаллопий изобрёл льняной презерватив. Пропитывал его солевым раствором, надевал на член. Испытал на 1100 мужчинах — никто не заболел сифилисом.

— Надо же— протянула Розалинда.

—И еще факт- фаллопиевы трубы назвали в его честь.

«Итальянский презерватив», — записала Розалинда.

Следующей пришла дамочка лет пятидесяти с аппетитным задом в леопардовых лосинах. Она расцеловалась в щеку со Златой, а Игорь успел шепнуть, что это постоянная клиентка.

— Что опять? — спросила Злата.

— Да, — грустно ответила клиентка.

«Мечта тракториста», — окрестила её Розалинда. Звали клиентку, подумала она, Раиса? Оказалось — Лариса. Почти угадала.

Злата щебетала как птичка и принесла большую коробку.

— А вот для вас набор «Джунгли». Как и обговаривали. И размер ваш. Вы кого выбираете? Жирафа или зебру?

У Розалинды слегка помутилось в голове. Как жираф перекликался с сексом? На ум ей приходила только длинная шея. С точки зрения Розалинды, жираф был животным травоядным и несексуальным.

— Зебра с полосками, — протянула Лариса. — Полоски полнят.

— Ой, ну вы в самом соку, — прощебетала Злата. — Вам и зебра хорошо будет.

«Дурдом», — подумала Розалинда.

В итоге Лариса выбрала жирафа и ушла.

— Так расскажите, в чём дело? — потребовала Розалинда. — Я умираю от любопытства.

Оказалось, кто бы мог подумать: муж Ларисы — исследователь Африки. И она пытается быть с ним на одной волне. И сохранить его ускользающую потенцию.

— Сильная женщина, — похвалила Розалинда. — А что в наборе?

— Ну там… бельё пятнистое, маска жирафа…

— Надо же, — пробормотала Розалинда. — Маска жирафа. Кто бы мог подумать.

— И анальная пробка с хвостом. Такой… метёлочкой хвост.

— А анальную пробку кому? Ей или её учёному мужу?

— А она унисекс, — захихикала Злата. — И мальчикам, и девочкам подходит.

— Это ещё что, — сказал Игорь. — Она у нас брала грим для тела «антрацит». Притворялась негритянкой. Рассказывала потом, что не могла антрацит отстирать от постельного белья. Но муж остался доволен.

— Какая креативная семья! — восхитилась Розалинда.

Лариса ушла. Игорь, листая что-то на мониторе, негромко сказал:

— В 1826 году в Париж привезли жирафа — подарок египетского паши королю Карлу X. Жирафа прошла пешком 900 километров от Марселя. Полгода все сходили с ума: жираф на посуде, на платьях, на причёсках. Женщины носили платья в пятнышко. Это называлось «La mode ; la girafe». Пятна жирафа считались символом плодородия.

— И что, муж Ларисы — африканский исследователь?

— Похоже да.  Не знаю. Но жена его, судя по всему, ценит. Она у нас постоянно что-то покупает, чтобы его расшевелить.

«Парижский жираф, 1826 год. La mode ; la girafe», — записала Розалинда.

Потом снова пришла дама — к пятидесяти, а скорее перешагнувшая этот возраст. Худая и жилистая, как лыжница.

«Биатлонистка», — записала в блокнот Розалинда.

— Чёрная пятница, — заговорщицким тоном прошептала клиентка Злате и подмигнула Розалинде.

Чёрная пятница в мае? — удивилась про себя Розалинда. — До ноября ещё полгода.

— Ахаха, — залилась смехом Злата. — Вы, Ириночка Викторовна, шутница. Но мне есть чем вас удивить.

И достала на прилавок монстрообразный чёрный дилдо.

— То что надо, — одобрила покупательница. — А то прошлого не хватило.

«Не хватило для чего?» — чуть не сорвалось с губ Розалинды.

— Этого точно хватит, — заверила Злата. — И ещё останется.

Довольная биатлонистка взяла ещё тюбик анальной смазки и ушла.

— Она что, его туда будет совать? — изумилась Розалинда.

— Она раньше в цирке работала — женщиной-змеёй, — пояснил Игорь. — Она эластичная.

— Неужели, — пробормотала Розалинда.

Проданный дилдо был размером с её руку — от кончиков пальцев до локтя.

Женщина ушла. Игорь задумчиво постучал пальцем по столу.

— В цирке XIX века были акробатки с невероятной гибкостью, их называли «змеями». Они не работали со змеями. Они сами выгибались как змеи. Публика их называла «резиновыми женщинами».

— А наша Ириночка Викторовна, получается, из того же теста?

— Похоже на то, — сказал Игорь. — Только у тех не было дилдо. А у этой есть.

«Цирковая биатлонистка. Резиновая женщина», — записала Розалинда. И дописала Пятница-развратница.

Потом пришли ещё две хихикающие парочки, за презервативами.

«Нам угрожает демографический кризис, — написала Розалинда. — Молодёжь пошла ответственная».

Потом пришёл спортивный и очень брутального вида мужчина. Попросил дилдо.

— Для подружки? — спросила Злата. — Вот розовый, в стразах, вот серебристый…

— Мне для себя, — пробормотал покупатель. — Брутальнее. Мужественнее.

«Брутальное дилдо», — послушно записала Розалинда.

Он выбрал тёмно-синее, довольно стильное, дилдо скромного размера.

«Не женщина-змея», — пометила себе Розалинда.

Мужчина ушёл, спрятав покупку в рюкзак. Игорь, изучая монитор, не оборачиваясь, сказал:

— В 1894 году Королевский институт массажа в Стокгольме официально принял массаж простаты как лечебную процедуру. Назначали при вялости, ослаблении эрекции и унынии.

— И что, помогало? — спросила Розалинда.

— По-разному, — пожал плечами Игорь. — Но сегодняшний клиент решил лечиться сам.

Он отвернулся к монитору. Розалинда записала в блокноте:

«Брутальное дилдо. 1894 год. Институт массажа. Лечение уныния».

Предпоследним в тот вечер был мужчина на диете, который купил заменитель вагины в виде круассана.

— Я на диете, — грустно сказал он. — И подружка бросила.

«Худеющая брошенка», — окрестила его Розалинда.

Мужчина с круассаном вышел, грустно передвигая ногами.

— На самом деле круассаны придумали в Австрии, в Вене, ещё в XVII веке, — сказал Игорь. — Их создали в честь победы над турками. А во Франции их просто усовершенствовали, превратив в слоёное тесто.

— И что, наш покупатель — тонкий ценитель истории? — спросила Розалинда.

— Тонкий ценитель выпечки, — поправил Игорь. — Но историю он, может быть, и не знает. Просто захотел тепла. Неважно, в какой форме.

Розалинда записала в блокноте:

«Худеющая брошенка. Круассан вместо человека. Венская победа над турками, 1683 год».

Последней около полуночи пришла женщина лет сорока, уставшая, без макияжа, в удобной толстовке и джинсах.

— Мне нужен вибратор, — сказала она. — Муж устал. Работа, дети, ипотека. А я хочу. А он не хочет. Вы меня понимаете.
- Понимаем- сказала Розалинда. У неё самой был Роберт, второй любовник, который секса хотел гораздо меньше, чем она сама. Это её жутко фрустрировало и толкало в объятия молодого футболиста Ника Кострова.

— Ну и пожалуйста. Куплю себе игрушку, — продолжила женщина с вызовом.

Она выглядела так, будто прошла через огонь, воду и медные трубы. И всё это за один вечер.

Злата достала с полки коробку. Женщина выбрала средний, удобный, не пугающий.

— Надеюсь, муж одумается, — вздохнула она.

И ушла.

Игорь задумчиво посмотрел ей вслед.

— В Древнем Риме женщина могла подать на развод, если муж не справлялся. Император Юстиниан разрешал ждать три года. Если ничего не менялось — жена забирала приданое и уходила.

— И что, часто разводились? — спросила Розалинда.

— Не знаю. Но фаллосы в Риме были повсюду. На стенах домов, на улицах, в пекарнях — как обереги от сглаза. Назывались они fascinum. От этого слова пошло латинское fascinatio — «очарование», «наведение порчи». То есть очаровать кого-то в древности означало буквально «навести порчу». А одним из главных инструментов был фаллический амулет. Их носили на шее, вешали над дверями и даже на военные корабли. Считалось, что они отгоняют злых духов.

— А настоящие игрушки?

— А вот с ними отдельная история. В Англии, у стены Адриана, в римском форте Виндоланда, нашли деревянный предмет. Сорок лет он числился в каталоге как… инструмент для штопки.

Розалинда поперхнулась.

— Штопки?

— Штопки. Потом учёные сделали 3D-скан и поняли: форма не та, гладкость на концах не от носков. Это дилдо. Вторая половина II века. Оба конца заметно более гладкие, чем середина — значит, пользовались активно и долго. Одни считают, что это была секс-игрушка, другие — что пест для растирания лекарств, третьи — что часть статуи. Но исследователи склоняются к первому: римляне на границе развлекались. Так что наша клиентка — не первая. И не последняя.

Розалинда молча посмотрела на дверь, за которой скрылась уставшая женщина в толстовке, и записала в блокноте:

«Древнеримский вибратор. Виндоланда, II век. Сорок лет — инструмент для штопки. Потом поняли. Клиентка — в хорошей компании. Fascinum — очарование как наведение порчи».

Она закрыла блокнот, посмотрела на Игоря, на Злату, на стеллажи с игрушками.

— Знаешь, что я тебе скажу, историк? — спросила она.

— Что?

— Это был самый странный вечер в моей жизни. Но я, кажется, начинаю понимать этот мир. Больше, чем раньше.

— А я его уже понял, — сказал Игорь. — Везде одно и то же. Власть, подчинение, страх одиночества и стремление к теплу. Только раньше это были храмы и короли, а теперь — дилдо, искусственные вагины и плётки.

Злата смотрела на него и сияла, будто Игорь был её псом, только что завоевавшим главный приз и признанным лучшим представителем породы. Он и правда был хорош. Розалинда подумала, что и сама непротив познакомиться с ним поближе. Всё же особым интеллектом её любовник-футболист не отличался.

— Злата, — внезапно спросила Розалинда, — а какие ещё животные в наборе «Джунгли»? Львица там есть?

— Есть, — улыбнулась Злата.

— Я куплю, — обрадовалась Розалинда.

Вспомнила, что поставила телефон на авиарежим, отключила его, и на неё хлынул поток сообщений от Ника — и ни одного от Роберта.

Она расплатилась, помахала ребятам:

— До завтра.

И вышла в ночь. Дома её ждал Ник, а его ждал сюрприз из набора «Джунгли».

А завтра будет новый вечер в «Фиолетовом слоне» и новые истории.