Сказка про Царь-Рыбу-меч и то, как разум сберечь

        В недалеком государстве, в сонном царстве, где мужички спят до полудня, а потом третий сон досыпают — для аппетиту, — сообщили царю  доблестные атьмиралы-флотоводцы:
— Ваше величество, с  разных сторон к берегам отчизны приблизились Наутилусы иноземные. Ведут свою вражескую деятельность. В чем она состоит — нам пока неведомо, но очень тревожно.
        Царь ажно с трона привстал.
— Какая такая деятельность? Они там подводные лодки, что ли, запущают?
— Никак нет, ваше величество, — отвечают атьмиралы. — Сами Наутилусы. Вроде как раковины, а вроде и не раковины. Плавают под водой, а могут и на сушу вылезти. Это не подлодки, а механизмы типа Амафибий, недавно придуманных.

        Царь почесал затылок, бороду расправил и велел собирать совет.

        Пришли ГлавМаршал — усы веником, сапоги скрипучие. ГлавАтьмирал — в треуголке, с подзорной трубой под мышкой. ГлавПоп — с кадилом и в шелковой рясе. А для технической части — ГлавМеханик и ГлавТехник, оба  в промасленных комбинезонах с  гаечными ключами за поясом.
        Осмотрел царь совет, покивал:
— Хорошо. Теперь отвечайте: как и чем мы можем на такое нахальное безобразие ответить? Эти хитрые иноземцы всё отрицают, говорят — Наутилусы  нам мерещатся. А они, гады, уже подползают к нашим границам.

        Тут ГлавМаршал встрял, аж кулаком по столу:
— Ваше величество! Эти Наутилусы, как доложили наши шпионы, не только под  водой плывут, но и на сушу выбираются. Как выберутся — так давят всё, что под них попадёт. И пушки их не берут, броня знатная, клепана титановыми гайками. Намедни один такой в прибрежной деревне пять кур задавил и колодец завалил. Наша полиция сообщает, что народ зело этим испуган.

       — Так, — говорит царь, — что у нас есть на них управа? Или мы против них дохля и трусим?

        Тут ГлавМеханик слово взял, поклонился, бороду отёр от машинного масла:
— Царь-батюшка, на эту беду мы уже давно свой винт создали. Царь-Рыба-меч. Целу версту длиной, треть версты шириной, еще треть версты высотой. Что она перед собой увидит — всё разрубит и разрежет на кусочки. И люди в ней не нужны — сама плывет, сама рубит. Без матросиков, без  коков, без  командиров, одним своим механическим умом обходится.

        Царь аж подпрыгнул:
— Так чего ж вы раньше молчали?
— Секретное оружие, ваше величество. Боялись, что украдут или сглазят.
— Ладно, — молвил царь. — А что на это скажет наш ГлавПоп? Боголепное ли это дело?

       ГлавПоп погладил бороду, покашлял в кулак:
— Наказать супостатов — дело дельное, богоугодное. Только надо Царской водкой Царя-Рыбу-меч окропить и песнь Боевую твоего дедушки пропеть перед запуском. Дедушку, царство ему  небесное,  все помнят. Он только  выезжал на своем Царь-танке, который гремел и грохотал страшно так, что  враг сразу со страху сдавался.

       — Пиши указ, ГлавМаршал! — скомандовал царь. — Выпустить на супостатов Царя-Рыбу-меч со всеми це-ремониями от ГлавПопа.

       И понеслось. И началось.

       На берегу собрали народ, флаги вывесили, оркестр поставили. Заиграли сначала гимн. Потом ГлавПоп Царской водкой Рыбу окропил, дедушкину песню запел. Песня была длинная, с переборами, про то, как дедушка пантурка  бил, пангерманца  разгромил, двадцать столиц взял, а городов не счесть.

       ГлавМеханик на кнопку нажал, Царь-Рыба-меч, как взревет механическим ревом — и с места. Вжик! — пол-версты. Вжик! — еще полверсты. Хвостом виляет, носом водит, а впереди — Наутилусы. Те только из воды высунулись, думали — перемирия просим, мол  испугались, а оказалось — бронебойная  ответка плывет.

       Как ударит Царь-Рыба-меч первого Наутилуса — разлетелся тот на мелкие клепочки-заклёпочки. Второго — раз — пополам, как пирог с капустой. Третьего — в стружку, в пыль, в конфетти.

       Атьмиралы в подзорные трубы глядят, слёзы радости утирают. ГлавМаршал ордена раздаёт, ГлавПоп молебен служит. Царь сам чуть в пляс не пошел.
— Ну, — говорит, — теперь покажем иноземцам, где раки зимуют.

        А наутро — беда.

        Царь-Рыба-меч, видать, от дедушкиной песни не только силу набрала, но и характер. Загудела её механическая голова, заискрила, да как развернётся — и ну рубить всё, что плывет.
         Сначала торговые корабли пустила на дно. Потом пароход пассажирский пополам перекусила — хорошо, на берег туристы успели выскочить. Потом на суда рыбацкие напала. Рыбаки баграми, да веслами  отбивались, куда там — она их сети себе на ус намотала и утащила вместе с кораблями в пучину. Рыбаки вплавь до бере-га еле добрались.
        А под конец — самое страшное. Встретила Царь-Рыба-меч морскую царевну, Золотую Рыбку. Та, как взмолится:
— Не губи, железная! Я же добрая, я желания исполняю!

        А Царь-Рыба-меч механическим голосом в ответ:
— Железо не понимает добра. Железо только рубит, да режет.
И — хап! — съела Золотую Рыбку вместе с её чешуей и мечтами.

        Тут уж море взволновалось, волны почернели, рыбы все попрятались. Даже дельфины с китами, и те ушли в нейтральные воды.
        Царь в совете волосы на себе рвёт:
— Что ж мы наделали, старцы-мудрецы? Рыбу выпустили, а обратно загнать не можем!
        ГлавМеханик разводит руками:
— Сбой, ваше величество, в голове механической. Починить не получается — она же в море, а слесарь на берегу.
        ГлавТехник поддакивает:
— Шарики за ролики заскочили, дедушкина песня мозги ей запекла.

        Тогда царь и говорит:
— Есть у меня ещё одна штука. Царь-Бомба. Её ещё мой дед заготовил, да применить не успел. Говорят, она всё в клочки разносит.
        ГлавПоп только глаза к небу завёл, но возражать не стал — сам видел, что Рыба-меч уже полфлота военного  утопила, а гражданских судов не перечесть.

        Запустили Царь-Бомбу. Как бабахнет! По морю волна пошла — домов в пять высотой. Все Наутилусы, что ещё прятались, — в пыль. Царь-Рыба-меч — на винтики, шурупчики.  И сама морская царица, Золотая Рыбка — тьфу, прости Господи, — тоже без вести пропала.
        Но волна-то не разбирает. Хлынула на берег, полстолицы царской смыла: и дворец, и собор, и рынок, и кабак-ресторан, где атьмиралы после совета отдыхали.
Мужички, которые до полудня спали, проснулись уже в воде, на крышах. Кто на печи сидел — и того волной смыло, хорошо, хоть печь утонула отдельно, не задавила.

         Царь выплыл на бочке из-под солёных огурцов. Огляделся — пустыня. Ни флота, ни столицы, ни Наутилусов. Только ГлавПоп на колокольне уцелел — колокольня высокая, а он на ней поклоны благодарственные бьёт и причитает.
— Ваше величество, — кричит, — отрыгнул  потоп,  нас  праведников! Не взяла водица наши души.

        Тут из пены морской выходит... Золотая Рыбка. Знать жива, зараза, только чешуя потускнела.
— Ну  что, царь, — говорит, — навоевался?
        Царь на бочке пригорюнился, говорит:
— Рыбка, милая, прости дурака! И Рыбу мою механическую, и Бомбу, и атьмиралов.

— Ладно, — говорит Рыбка. — Для тебя, как царя, могу исполнить желание. Но одно. Загадывай.
        Царь подумал, слезу пустил в бороду и говорит:
— Хочу, чтобы всё было как раньше. И столица, и народ, и мужички, что до полудня спят. И чтобы никаких Наутилусов, и никаких Рыб-мечей. И чтобы мир.
        Рыбка хвостом плеснула:
— Хорошее желание. Только учти, царь, чудо это моё, но по твоему желанию.
Хвостом вильнула и бульк! Исчезла.

        Царь подплыл к берегу, оглянулся вокруг. А там народ уже из воды вылезает, столицу потихоньку начинает отстраивать. Мужички, правда, спать подолгу перестали — боятся проспать новую войну.

        И теперь, когда атьмиралы с енералами  докладывают про иноземные угрозы, царь сначала спрашивает:
— А свои-то шарики с роликами проверили?
        И ГлавМеханик уже не предлагает Царя-Рыбу-меч, а советует мирные переговоры.
        И ГлавПоп добавляет: «Не в силе Бог, а в правде».
        А про Царь-Бомбу забыли.
Мораль сказки такова: Своя техника иногда страшнее чужой, если башкой не думать. А с иноземцами лучше чай пить, чем бомбами мериться. Потому что после Царь-Бомбы ни воды, ни суши не останется, не только, что мужичков.
        Вот и сказке конец, а кто дослушал — тот молодец!