Бросок в прошлое

ОТ АВТОРА
Слово Я не значит Я. Жанр моего рассказа – «Правдивая фантастика.

   Раннее утро. Сегодня 27 июня 2025 года.
Я за полукруглым столом, покрытым коричневой клеенкой. На клеенке узоры – веточки неизвестного дерева. Включено шестьдесят свечей настенного бра. Слева на стене под круглыми часами качается маятник тик-так, тик-так. Стрелки показывают четыре часа, сорок пять минут.   Закрываю глаза, силясь вспомнить давние годы – наш балкон в четырехэтажном доме по адресу Карла-Маркса 63, двор с песочницей и качелями, кочегарку с высокой кирпичной трубой…Но, все как в утреннем тумане над небольшой безымянной рекой в провинциальной глубинке. Вдруг со стороны оконного стекла я слышу приятный женский голос: «Ты туда очень хочешь?» Я отвечаю: «Да».
   И вот я уже нахожусь в машине времени.  Она имеет форму шара, сделанного из прочного стекла и напоминает круглый батискаф для глубоководных исследований. Сначала я ощутил подъем машины времени. Разбега ей было не надо, она, вероятно, с места взлетела сразу вверх. Слышу, как ровно, еле слышно,  загудел невидимый двигатель: «Так - так, так – так, так – так, так – так, без слова «тик».
     «Батискаф» прорывался стеклянной грудью к прошлому сквозь надземное пространство, заполненное темными тучами, звездами и перистыми и кучевыми облаками, а кое-где через грозы и молнии.
     Я чувствую, что сижу вовсе не на стуле, а на мягком кожаном кресле. В метре передо мной мерцает маленький экран и на нем, по мере движения машины времени,  отсчитываются, все уменьшаясь года: вот уже 1980, через несколько секунд 1979 и так далее. За бортом, соприкасаясь с корпусом корабля, мчится в противоположную сторону ветер.
   Когда на экране появилась дата 1952, двигатель умолк и легкий толчок отозвался в ногах. Предположил, что машина времени приземлилась. Так оно и оказалось.    Через несколько секунд часть стеклянного корпуса приобрела вид прямоугольной двери. Она раздвинула свои створки. Я вспомнил, что так бывает в супермаркетах. Тот же приятный знакомый женский голос неизвестно откуда, произнес: «Выходите».
   Вышел. Стою на земле не в облике восьмилетнего мальчика, а в образе себя – старика. Видимо скорость машины времени не была равна скорости света.    Впереди меня через асфальтовую дорогу улицы Карла-Маркса был виден дом офицеров с датой постройки на самом верху – 1943, но слева и справа от него еще не было пятиэтажных домов – одни пустыри.  Позади меня затормозил трамвай.  Из него вышли и прошли мимо меня, а потом через дорогу, две  девушки в скромных ситцевых платьях того времени, молодящаяся женщина с рыжеватыми от перекиси водорода волосами и милиционер в белом кителе и синих брюках галифе. Он зачем-то внимательно посмотрел на меня и направился к дому офицеров. .   Два велосипедиста и серый «Москвич 401» , не спеша, проехали мимо, а потом дорога стала пустынной.
    Я,  перешел проезжую  часть дороги улицы Карла Маркса, пешеходную тропу, по бокам которой росли знакомые кусты желтой акации  с многочисленными  стручками – «свистульками», Я любил в детстве их срывать, затем отгрызать зеленый кончик, раздваивать и убрав зеленоватые зернышки, свистеть. Каждый стручок таил в себе самый разный звук – то писклявый, то более низкий. Эти звуки навечно засели в моей, склонной к музыке, голове.
   На середине площади добрая старушка, очень похожая на мою бабушку (а вдруг это она?)  рассыпала золотистую крупу. Почти сразу, хлопая сизыми крыльями, слетелись голуби. Переваливаясь с боку на бок, они подходили к старушке и быстро, и забавно клевали корм.  Некоторые из них некультурно отталкивали других едоков.
   Стремглав к голубям присоединялись воробушки, подпрыгивая, как маленькие серые мячики. Они,  пугливо клевали, но гораздо чаще и молниеносно улетали с добычей.   
    Я подумал, что если это была моя бабушка, то ей сейчас 61 год и она намного моложе меня! Понимая, что это не тактично, я все же спросил: «Как вас зовут?». Но, она тотчас ответила: «Екатерина Антоновна, а зачем вам?» Я что-то промямлил, убедившись, что это моя родная бабушка, которая, конечно же, не узнала меня,  и пошел к дому офицеров.
   Открыв  массивную, с медной ручкой дверь, я вошел в вестибюль. Вместо современных, кричащих реклам на стенах были развешаны плакаты, призывающие граждан трудиться, не щадя сил, на заводах и в колхозах, на ударных стройках и шахтах. Общий смысл лозунгов был в том, что каждый труд в почете и необходимо работать с энтузиазмом под руководством мудрого вождя Иосифа  Виссарионовича  Сталина. Над билетной кассой висела киноафиша, шел фильм «Великий воин Албании Скандербег. Большой очереди за билетами не было, только у кассы стояли две пожилые женщины и старичок с авоськой, набитой луком и картофелем.
   Рядом с афишей я заметил белый листок под названием «Найти шпиона», фоторобот был очень похож на меня. Большими черными буквами было написано: «Шпион по виду старик с умным взглядом, маскируется под писателя. Рост 182 сантиметра, телосложение атлетическое. Он может быть вооружен. Вознаграждение за сообщение о шпионе 404 рубля». В то время это были  большие деньги – средняя зарплата по стране за один месяц.  Конечно, это меня искали, но зачем? Я занимался только писательской, а не шпионской деятельностью. «И в «КГБ бывают олухи»,- съязвил мысленно я и мое природное хладнокровие  победило страх  - я зашел в фойе.
   В свете хрустальных люстр передо мной предстал знакомый «пейзаж»: две раздевалки  напротив друг друга, а в глубине впереди две двери туалета – курилки. Вкусно пахло столовой. В ней я нередко обедал. Мама давала мне целый рубль на обед! Его хватало с лихвой да еще оставались деньги на кино ( детский билет стоил 10 копеек) и на мороженое ( фруктовое стоило 6 копеек, молочное – 10, а сливочное 13).
   Бабушка сначала обижалась на маму: «А я на что, я хорошо готовлю», а потом смирилась – мама была «главней».
   Я решил зайти в читальный зал, расположенный в глубине, с левой стороны от входной двери. Там я увидел, как в детстве: столы, покрытые зеленым сукном, книжные шкафы с книгами и журналами, телевизор «КВН 49» на возвышении. В семь часов вечера он будет показывать в записи спектакли столичных театров. Телевидение только - только зарождалось.
   За одним из столов сидел мальчик лет восьми – девяти, это был я. Перед мальчиком на столе стояла шахматная доска с расставленными фигурами. Он ждал партнера для игры и, увидев меня,  с надеждой спросил: «Дедушка, вы играете в шахматы? Я кивнул и мы стали играть. Конечно, я поддался ему и проиграл.
   Мальчик довольно улыбнулся. Он совсем недавно научился играть. Первым его (моим) учителем был Генка Ревенко – сосед по коммунальной квартире.
   Во время игры я чувствовал на своем затылке чей-то очень пристальный, сверлящий взгляд.  Окончив играть, я оглянулся – это был тот самый милиционер,  что выходил на трамвайной остановке.
   Чтобы я его как следует  не рассмотрел, он прикрылся газетой «На страже родины».
   Надо было что-то делать. В мои планы не входило сидеть за решеткой даже в родной с детства местности. Я со скоростью тех воробьев, которых кормила бабушка, бросился бежать.
   Вот я уже от главного входа бегу к остановке…Зачем? Ведь машины времени там нет! О. что я натворил, неужели я не смогу вырваться обратно в привычный 21 век?!
   Милиционер дул в свисток с такой силой, что я даже вспомнил сказку о Соловье- разбойнике!»
  К моему счастью это был всего лишь звук свистка кипящего чайника. Как я обрадовался этому пробуждению!
   Как хорошо жить  свободным человеком – сидеть на кухне, писать стихи и рассказы, слышать со стены равномерный стук маятника и ничего не бояться!