2. Красная нить. Кофейня между мирами

Раскаленный асфальт мягко ложился под ноги. Ли Рену казалось, что на одном из следующих шагов он непременно провалится в вязкое черное покрытие, а ведь еще только середина июня! Гонконг гудел, шумел, многоголосо галдел, воздух разрывали гудки автомобилей и крики уличных торговцев. Воздух над дорожным покрытием рябил, и Ли Рену казалось, будто это большая занавеска из прозрачной органзы дрожит, колышется на горячем ветру, который не приносил облегчения.

Господин Хань вытер взмокший лоб платком. Зачем только он вышел из уютного прохладного офиса в этот палящий зной с ароматами битума, дешевой еды и бензина? Пообедать куда разумнее было в судебной столовой. И все же что-то словно толкнуло Ли Рена в спину, заставив перешагнуть порог, спуститься по лестнице и выйти на изнуренные зноем улицы.

С вечера того неудачного дня, как ему, очевидно из-за переработок, померещился в стакане синий глаз, больше никаких необычностей не происходило. Это случилось неделю назад. Господин Хань почти забыл о происшествии, только иногда, наливая стакан воды, с опаской заглядывал внутрь. И вот сегодня вновь появилось Нечто. Оно подкралось на мягких лапах, положило ладони на плечи и подтолкнуло вперед.

В момент, когда за спиной Ли Рена закрылись автоматические двери, отрезав его от офисной прохлады, показалось, что закачалось, заскрипело вечно крутящееся колесо жизни. Далеко вверху на безоблачной небесной сини за пределами бетонно-стеклянной клетки небоскребов, скользила едва различимая с земли птица.

Пот пришлось снова утереть платком. Ли Рен поднял ногу для следующего шага, но тут понял, что его больше не тянет вперед. Господин Хань озадаченно замер, опустил ногу и осмотрелся. С двух сторон его плечи грозили сдавить стены небоскребов. Узкий кривой проулок утыкался в маленькое крылечко традиционной китайской фанзы (прим. автора — тип традиционного жилища, распространённый в Китае, Корее и на Дальнем Востоке России у коренных народов, прямоугольное, как правило, двух- или трёхкомнатное строение, каркасно-столбовое, с соломенными, саманными или кирпичными стенами и двускатной крышей из соломы, тростника или черепицы). Перед входной дверью покачивался красный фонарик, внутри даже как будто трепетал огонек свечи.

«Наверняка диоды», — решил Ли Рен. Ноги сами уже несли его к маленькому домику, на чьей двери красовалась табличка «Кофейня господина Шата».
«Странно, никогда не видел тут этого кафе. Впрочем, а так ли часто я куда-то выбираюсь, кроме работы и круглосуточных магазинов?»

Ли Рен толкнул дверь, мелодично звякнули трубочки «песни ветра». Едва оказавшись внутри, господин Хань ощутил небывалое спокойствие и умиротворение, но главное, тут было прохладно! В ближайшие полчаса он совершенно точно не собирался никуда уходить.

Внутрь помещения Ли Рен прошел медленно и осторожно: там царил уютный полумрак, после яркого полуденного солнца казавшийся непроглядной теменью. Когда же глаза немного привыкли, молодой мужчина в удивлении остановился посреди зала кофейни. Пожалуй, более странного кафе он еще никогда не видел. Столы и столики стояли вразнобой и не было среди них двух одинаковых. Так же, не сумел бы никто найти и двух одинаковых кресел: вычурные шедевры краснодеревщиков соседствовали с потрепанными экземплярами из массмаркета, мягкие глубокие кресла запросто стояли рядом с обтянутыми шелком стульями, как будто из императорского дворца. Столь же великим разнообразием и неповторимостью отличались светильники. Кроме того, на полках в большом количестве стояли и лежали самые разные и порой неожиданные предметы от статуэток японских божков до старых заржавленных ножниц.

На широкой барной стойке, потемневшей от времени и сотен полировавших ее рук, сидел большой пушистый кот. Он пристально глядел на Ли Рена, помахивая хвостом и забывая моргать.

— А… — начал было Ли Рен, но кот недовольно заворчал, заставив его умолкнуть.

С тихим скрипом открылась низкая дверка за стойкой и из нее вышел сухонький старик в безразмерной серой кофте. Он широко улыбнулся гостю, кланяясь, а господин Хань с удивлением заметил, что отбрасываемая хозяином тень напоминает кота с двумя хвостами.

«Неужто Сяньли? Да нет, ерунда какая-то!»

Старик гостеприимно указал в сторону столиков, без слов предлагая присесть. Ли Рен так же молча, словно боясь разрушить хрупкое волшебство, поклонился отправился в зал, где уселся в одно из мягких широких кресел перед маленьким кофейным столиком. На нем тускло горел светильник с витражным плафоном, на котором котята гонялись за бабочками. Под светильником маленький бронзовый журавлик танцевал, распахнув крылья и высоко запрокинув голову. Судя по колечку на спинке фигурки, она могла быть еще и подвеской.

Безмолвный старик прошелестел поступью по доскам пола, поставил перед Ли Реном чашку кофе и тарелку с несколькими юэбинь (прим. автора — лунный пирог, лакомство Юго-Восточной Азии, которое готовят на Праздник середины осени. Существует множество разновидностей лунных пирогов в зависимости от региона). Судя по виду и запаху, это были кантонские юэбинь с начинкой из пасты из семян лотоса. Господин Хань недоверчиво посмотрел на хозяина кофейни. Откуда он узнал о любимом лакомстве гостя? К тому же, сейчас совсем не сезон… Старик только молча улыбнулся и похлопал Ли Рена по плечу, отошел на пару шагов, как будто растворившись в тенях.

Несколько блаженных минут Ли Рен наслаждался крепким кофе и восхитительным вкусом выпечки.

«Прямо как у мамы…»

Когда юэбинь были съедены, а кофе выпит, господин Хань с сожалением вздохнул. Уходить не хотелось, но он чувствовал, что пора. И тут Ли Рен увидел, как бронзовый журавлик шевельнулся, взмахнул крыльями, опустил поднятую ногу, щелкнул клювом и потянулся к крошкам. На пораженного мужчину журавлик не обращал внимания. Зато, закончив трапезу, он подошел к его руке и легонько щипнул за палец. И замер в той самой позе, в какой Ли Рен впервые его увидел.

— Он тебя выбрал, — тихо промурлыкал старик, у тени на стене метнулись из стороны в сторону два хвоста.

«Или я его», — мысленно закончил фразу Ли Рен. И испугался. Он вскочил, едва не опрокинув столик.

Колесо жизни заскрипело протяжно и надсадно, останавливаясь. Ледяная волна страха окатила господина Хань с головы до ног. Он понял, что настало время того самого «и», о котором он так отчаянно не хотел думать. Бронзовый журавлик взмахнул крыльями и взлетел к Ли Рену на ладонь, как будто подтверждая, что ничего уже не исправить.