Исправление почерком

Через полгода после того, как Иннокентий устроился на работу в счётное управление, к нему подошла начальница и шёпотом сообщила, что его хочет видеть шеф. Кеша не испугался, а даже наоборот, обрадовался, потому что у него появилась возможность быть замеченным руководством.

Он встал со своего рабочего места и отправился на третий этаж в кабинет начальника управления. Предложение начальника было необычным: нужно было каллиграфическим почерком написать поздравление известному учёному, отмечавшему юбилей.

В конце прошлого века выбор заполненных поздравительных адресов был невелик: красные папки с золотым тиснением по случаю были стандартными, а заполнить вложенный ватман можно было или на пишущей машинке, что всегда выглядело казенно, или написать текст красивым почерком от руки. Каллиграфов в учреждениях знали наперечет, и, когда в отделе кадров появлялся такой кандидат, аккуратно заполнивший свою автобиографию и личный листок, он сразу попадал на заметку.

Кеша взял под мышку черновик поздравления и сафьяновый адрес и отправился в отдел. Ему выдали хорошие шариковые ручки, и он, предварительно вымыв руки и очистив стол от посторонних предметов, стал выводить по буквам поздравление:
«Уважаемый Евглав…»

Вся работа заняла у него больше часа. Иннокентий старался изо всех сил, делая подводки букв и оттеняя их контуры. Текст в поздравительном адресе выглядел объемным и красивым. Подождав, пока паста высохнет, он, аккуратно проложив промокашкой текст, закрыл папку и решил сам показать адрес.

Когда дверь за его спиной в кабинете шефа защёлкнулась (о чём он потом пожалел), он сделал несколько шагов к столу и, раскрыв папку, протянул её начальнику. Тот посмотрел на первые строчки, и его лицо побагровело:
— Какой Евглав??? Это имя из двух имён: Иван и Глафира!!!

Иннокентий был готов провалиться сквозь землю. Он пятился к двери и долго не мог найти ручку, оставаясь лицом к своему начальнику…
Нажав на кнопку селектора, шеф уже вызывал к себе заведующего канцелярией, возмущаясь всё громче от осознания неизбежности того, что за оставшийся час до его отъезда на юбилей уже ничего невозможно исправить.

Иннокентий, всё ещё находившийся в кабинете, дрожащим голосом пытался оправдаться, объясняя шефу:
— Я ещё смогу незаметно вырезать первую букву бритвой и исправить её на «и», — повторил Кеша дважды, покраснев от стеснения и своего невежества…

Но для начальника Иннокентия больше не существовало. Вместе с заведующей канцелярией Кеша выскользнул из-под гневного взгляда шефа и поспешил на рабочее место, где, вооружившись самой острой немецкой бритвой, стал исправлять текст таким образом, чтобы даже в очках никто не смог увидеть досадной ошибки.

И ему это удалось! Исправленные буквы сияли тенями, обращение заканчивалось восклицательным знаком, а от буквы «Е» не осталось и следа!
«Уважаемый Ивглаф Петрович!...»

Недоразумение быстро забылось для окружающих, но Иннокентий ещё долго вспоминал об этом случае с улыбкой и старался не попадаться шефу на глаза. Репутация молодого специалиста оказалась подмоченной в совершенно безобидной ситуации. Войти в доверие к начальнику управления тогда у Иннокентия не получилось, но он не терял надежд, что, собственно, свойственно каждому мелкому чиновнику, имеющему своей целью достижение карьерных высот.

Через некоторое время  в управлении случилось происшествие, о котором потом часто вспоминал Иннокентий. Начальник управления слыл жёстким руководителем и человеком непростым: доступ к нему имели лишь те редкие сотрудники, на кого он всецело полагался. Но и в этих отношениях случались проколы.

В любой организации начальник отдела кадров — всегда самое доверенное лицо руководителя. С одной стороны, кадровик обязан быть абсолютно предан шефу и честен перед ним. С другой — обеспечивать порядок в кадровой работе, подбирая сотрудников не по личной симпатии, а руководствуясь объективками, которые кочуют за работником из организации в организацию.

Казусы обычно случаются, если время от времени эти качества меняются местами: нечестен, но предан. И когда это происходит, никто не успевает заметить подмены.

Долгое время начальником отдела кадров служил отставной военный невысокого роста с добрым, лучистым взглядом. С людьми он разговаривал вполголоса, неторопливо, приободрял волнующихся соискателей. Курил втихаря в туалете, а когда туда заходил кто-то из начальства, сразу тушил сигарету и выбегал в коридор. Видимо, из-за излишней мягкости и доверчивости он пару раз совершил ошибки в документах, и начальник управления с ним попрощался.

Место долго оставалось вакантным, и Иннокентий слышал, что исполняющую обязанности инспекторшу могут назначить начальником. Но спустя полгода кабинет занял сорокалетний отставник — некогда красавец, но с уже испитым лицом и наглыми, желтоватыми глазами. Несмотря на устные запреты руководства, он курил в кабинете даже при подчинённых и посетителях, наполняя комнату сизым дымом, при этом даже не спрашивая разрешения у вошедших. Он вообще чувствовал себя хозяином — не только в этом кабинете, но и в управлении, поскольку знал о негласном покровительстве шефа. Сотрудники его сразу невзлюбили, но недовольства не выражали, зная мстительный характер могущественного отставника.

Найти хорошего кадровика очень сложно, практически невозможно. Наблюдая за чехардой, Иннокентий понимал: у начальника всегда остаётся соблазн сделать его своей правой рукой, даже клоном в работе с кадрами — чтобы тот вместо начальника смотрел на приходящих сотрудников его глазами, а за ним сохранялось бы только право подписи — даже не глядя в текст. И здесь особенно важен уровень доверия и дистанция с подчинённым. Ты можешь долго выстраивать с ним отношения, шаг за шагом проверяя его и сокращая расстояние по миллиметрам, но все может рухнуть в одночасье, когда однажды утром ты почувствуешь лёгкое дуновение сивушного запаха, проникшего в твой кабинет точно автомобильный выхлоп в форточку, — еле слышный первый сигнал грядущей катастрофы, пришедший вместе с кадровиком в кабинет…

Потом ты будешь чувствовать, как в монологах подчиненного появится сначала легкая небрежность самоуверенности, потом бравада неуязвимости. А когда ты припрешь его к стенке со словами: «Да, вы пьяны! Я вас уволю!» — именно тогда вчерашний преданный начальник отдела кадров в мгновение ока станет неожиданно твоим врагом, исчезнувшим в следующее утро с твоей трудовой книжкой из сейфа отдела и, удивительным образом, оказавшимся в каком-нибудь Ереване-Тбилиси. Откуда через неделю последует звонок с издевательским вопросом в трубке до боли знакомым тембром:
— Начальник, а что вам действительно важнее? Трудовая книжка или мое увольнение по статье? А может, по собственному желанию?

И начальнику ничего не остается, как только набирать номера телефонов других начальников, ловить своего кадровика и вызволять трудовую книжку, а тревога никуда не уходит, потому что до оформления пенсии остался один год. Есть от чего получить сердечный приступ.

Иннокентий услышал об этой истории через два года после прихода в управление, и ему, начинающему чиновнику, это событие казалось невероятным. Но, познакомившись лучше с психологией больших начальников, он пришел к выводу, что какими бы строгими они ни хотели казаться в глазах своих подчиненных — все они были обычными людьми со своими слабостями, большая часть которых была сопряжена с хроническим цейтнотом и множеством недостатков в работе с людьми. Но это уже сюжет другого рассказа.

30.04.2026 — 10.06.2026 23:00