Помнить или забыть

«Помнить или забыть» (1981, СССР), режиссёр Янис Стрейч — это даже не столько фильм, сколько суровый приговор, вынесенный житейской логике.
 Для Рижской киностудии начала восьмидесятых картина обернулась не просто мелодрамой, а тяжеловесной философской притчей под маской бытовой истории, написанной пером Олега Руднева — сценариста, подарившего советскому зрителю эпическую «Долгую дорогу в дюнах».
 В отличие от дюнной многосерийной саги, здесь Руднев выступает безжалостным хирургом, препарирующим женскую душу. Сюжет цепляет своей циничной честностью: Нина (блистательная Людмила Чурсина) замужем за положительным, словно шкаф из полированного дуба, мужем — брак без детей, но с большим достатком.
Драматург ставит героиню перед выбором не между «хочу» и «надо», а между страхом и выгодой.
Нина рожает не из-за биологического зова, не из-за трепета перед колыбелью, а исключительно из желания сохранить статус-кво: ребёнок здесь — якорь для мужа, страховка от одиночества и утраты преуспевающего быта.
Именно прагматизм ведёт героиню к точке невозврата. Узнав о подмене, Нина совершает чудовищный компромисс: оставляет в семье чужого младенца, отказываясь от родного, чтобы не разрушать иллюзию благополучия.
 Стрейч снимает это буднично, без лишних акцентов, будто фиксируя акт канцелярского преступления.
Актёрская работа Гирта Яковлева в роли мужа безупречна — он настолько идеален в своей отцовской радости, что его слепота начинает раздражать, что, вероятно, и было режиссёрской задачей: показать эгоизм того самого «положительного» мира, который требует от женщины жертв.
Но главная метаморфоза — эволюция Чурсиной: в начале картины её Нина холодна, собрана, просчитывает варианты, играет стервозность, прикрытую усталостью.
 Однако время неумолимо превращает эту статую из гранита в мечущуюся фурию. Материнство, которое она так долго держала на цепи, вырывается на свободу. Её героиня в финале безумна, она готова рушить стены, возвращая своего «настоящего» ребёнка, но время, как известно, любит посмеяться над запоздалыми чувствами.
Увы, фильм вызывает двойственное чувство — он важен, но излишне дидактичен: в нём есть доля той самой советской нравоучительности, когда аллегория давит художественность, а мораль торчит из кадра, словно комсомольский значок из пиджака. Прошло время, и новость об уходе Людмилы Чурсиной из жизни заставила меня вернуться к этой ленте не из-за её художественного совершенства, а из-за мурашек, которые пробегают по коже, когда видишь, как актриса проживает путь от расчёта до отчаяния.
Картина не потрясает, но заставляет задуматься — а для ретроспективы этого достаточно.