3. Красная нить. Сны иных миров

Господин Хань покинул уютную кофейню господина Шата, и та будто растворилась в воздухе. Вскоре Ли Рен остался в узком переулке один, а вместо традиционной фанзы осталась гора картонных коробок.

Странное ощущение охватило судебного служащего, словно всё кругом нереально. Вот сейчас он оглянется, посмотрит через плечо и увидит нацеленный на него объектив камеры, а режиссер какого-нибудь очередного ТВ-шоу щелкнет хлопушкой и крикнет: «Снято!». Ветер загудел в трубе небоскребных стен, прошуршал мимо туфель Ли Рена скомканной газетой. «Вас ждут неповторимые впечатления!» — кричал заголовок, случайно выхваченный глазом.

— Да, впечатлений хоть отбавляй… — с коротким смешком обратился к журавлику на своей ладони Ли Рен. Бронзовая фигурка не шевельнулась и не ответила. Позволив себе долгий тяжелый вздох, господин Хань направился обратно в суд. До конца рабочего дня оставалось шесть часов.

За работой Ли Рен позволил себе провалиться в рутину, отрешившись от внезапно-невероятных событий, напавших на него, как голодный яогуай (прим. автора — звери оборотни, злые духи, вернувшиеся для мщения, или падшие небесные существа, приобретшие магическую силу). События этого дня вернулись, когда в тишине и безопасности квартиры господин Хань расположился в кресле у окна. Он держал на ладони фигурку журавлика, внимательно ее рассматривая.

— Кто же ты? — тихо спросил Ли Рен. — Зачем мы с тобой встретились?

Журавлик шевельнулся, махнул крыльями, заглянул человеку прямо в глаза. Его окутало золотое свечение, которое постепенно ширилось, поглощало окружающее, пока в мире Ли Рена не остался один только тёплые согревающий свет.

На миг господин Хань зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что стоит на середине изогнутого мостика. Мужчина посмотрел на руки: они стали полупрозрачными, как и все его тело. Рядом стоял такой же эфемерный журавль, который, что правда, ростом теперь не уступал человеку.

Под мостиком в искусственном пруду плескались красно-белые карпы, звенящим нежным ароматом наполняли воздух цветущие лотосы. Легкий ветерок кружил в воздухе золотые, будто чеканные листочки дерева гинкго и гнал по небу пёрышки облаков. Природа дышала осенью, мерно постукивал, переполняясь, сисё-одоши (прим. автора — бамбуковый фонтанчик). Во внутреннем дворике большого поместья они с журавлем были одни.

Когда из-за стены дома показалась хрупкая женская фигурка, Ли Рен ощутил, как болезненно сжалось в груди сердце. Глаза начало жечь от подступивших слёз, а дыхание разом сделалось похожим на кисель, которым захлебываешься, не в силах проглотить. Девушка быстро семенила к мостику и, увидев ее изможденное бледное личико с обведенными темными кругами глазами, господин Хань понял, что ощущает её отчаяние. Её боль и тоску. На поясе у девушки висела та самая бронзовая фигурка журавлика, да и сама она напоминала подбитую камнем птицу. Широкие рукава снежного ханьфу украшали вышитые шелком черные перья, а удивительно-светлые для китаянки, почти белые волосы расцвечивали алые пряди. Она плакала, и Ли Рен рыдал вместе с ней, их сердца разрывались в унисон.

— Стой, Линхэ! — крик догнал девушку-птицу, хотя издавшего его мужчины пока не было видно. Она всхлипнула, и господин Хань всхлипнул вместе с ней, ощутив, что этот голос ржавым кинжалом резанул его по сердцу. Девушка попыталась бежать быстрее, только теперь Рен различил, что она сильно хромает, а то, что он сперва принял за алые цветы на подоле, на самом деле было пятнами крови. Некоторые золотые листья падали на её следы, окрашиваясь в тот же тревожный цвет.

По следам девушки во внутренний дворик выбежал мужчина в черных одеждах воина. Он вскинул лук, натянул тетиву. Хищное острие стрелы глядело точно в спину беглянке.
— Линхэ! Прими смерть достойно!
— За что, Сюй Ши?! — девушка-птица замерла посреди мостика рядом с Ли Реном, прижала руки к груди.
— Ты коварная оборотница! Обманщица! Проклятая тварь!

Сердце Линхэ раскололось на осколки, Рену даже почудилось, что он услышал этот тихий отчаянный звон. Девушка сжала фигурку журавля. Ее окутало золотое сияние, и вот уже прекрасный журавль раскинул крылья, взлетая. Сюй Ши не отпустил ее, выпустил стрелу. С пронзительным криком журавль упал в пруд, по глади воды зазмеились алые струйки.

Мир померк, а Ли Рен с криком боли и отчаяния пришел в себя. Его обнимало уютное старое кресло, за окнами шелестел летний дождь, бронзовый журавлик в ладони стоял, сложив крылья и опустив голову.