Тайна броши 2

Я повернулась — и чуть не закричала. Передо мной стоял мужчина. Чуть выше меня, со светлыми волосами, которые падали на лицо неровными прядями. На нём был длинный балахон цвета мха, с глубоким капюшоном, откинутым назад, а в руке — посох. Не простая палка, а резной, с узорами, которые извивались, как живые.
Я попятилась, зацепилась за что-то твёрдое и полетела на землю. Локоть встретился с камнем так неудачно, что искры из глаз посыпались.
— Ай! Блин! — вырвалось у меня звонко и очень не героически.

Я села, зажимая ушибленную руку. Было больно, а значит, это не сон.
— Я не могла уснуть! — заорала я скорее от страха, чем от злости. — Чувствую боль! Что это за хрень вообще?
Я поднялась, отряхивая ладони от земли и мелкого щебня. И тут заметила, что он смотрит на меня, не так, как глядят прохожие. Не так, как парни в колледже — оценивающе и скучающе. Он меня разглядывал без тени смущения. Будто изучал редкую вещь, которая свалилась с неба.

Я поёжилась. Под его взглядом становилось не по себе. И одновременно почему-то жарко.
— Ты маньяк? — спросила я, стараясь говорить твёрдо. — Чего уставился? Где я?
Он не ответил на первый вопрос и на второй тоже. Вместо этого сделал шаг вперёд, и свет откуда-то сверху упал на его лицо.
Вырисовывался острый подбородок, твёрдая линия губ. И глаза — пока слишком тёмные, чтобы разглядеть цвет, но в них горело что-то тревожное и одновременно усталое. Будто он очень давно не спал.
— Кто ты? — произнес он глухо. — И чего ты пришла в мою пещеру? Опять происки имперских следаков?
— Каких следаков? — я моргнула. — Ты вообще о чём?

Он молчал. Только пальцы на посохе побелели. Я сделала глубокий вдох. Паника — плохой советчик. Мама всегда говорила: если потерялась — остановись и подумай. Жаль, она не уточняла, что делать, если потерялась в другом мире.
— Слушай сюда, — сказала я медленно и чётко, как учительнице на экзамене. — Я ученица колледжа. Третий курс. Живу в центре России. Понятия не имею, что такое имперские следаки и почему я здесь. Я просто приколола брошь и…
Я замолчала, потому что его глаза расширились. Сначала я подумала — испугался, но нет. Он смотрел не на меня, а на мою грудь, а точнее, на брошь.
— Откуда это у тебя? — выдохнул он.
— Купила на рынке. То есть не купила. Меня обманули. Или не обманули. Я сама не поняла.

Он резко повернулся и щёлкнул пальцами. В углу пещеры вспыхнул факел — без спичек и огнива. Просто вспыхнул, и всё. Я ахнула. И тут же разглядела его глаза при свете — зеленые, не серо-зелёные, не болотные. На меня смотрели яркие, как первая трава в мае. Такие зелёные, что у меня перехватило дыхание.
— Зелёные глаза, — вырвалось у меня, прежде чем я подумала. — У тебя… ты…
Я запнулась. Потому что эти глаза смотрели на меня в упор, и в них не было ни капли удивления. Только странная, пугающая надежда.
— А ты кто? — спросила я уже тише.
Он помедлил. Потом сказал:
— Эрик. Житель нашего королевства.
— Англия? — ляпнула я первое, что пришло в голову.

Уголок его губ дрогнул. Чуть-чуть. Похоже на усмешку.
— Нет. Эверония. Правит король Лукант. Ты никогда не слышала об этом.
Не слышала. И название странное, и имя короля чужое. Я открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но он уже отвернулся.
Эрик подошёл к грубой каменной печи — я только сейчас её заметила в полумраке. Она была сложена из булыжников, на ней стоял закопчённый чугунок. Он провёл ладонью над печью, и в воздухе возникло марево. Я замерла.
А потом на печи появилась старая, чугунная сковорода. А на ней — мясо. Сочное, с корочкой и шипением, которое разнеслось по пещере.
Запах ударил в нос такой силы, что мой желудок громко предательски заурчал. Эрик медленно повернулся. Посмотрел на мой живот, затем на меня.
— Надо же, — сказал он тихо. — Получилось.
— Что получилось? — выдавила я, борясь с желанием наброситься на сковороду голыми руками.
— Магия сработала.

Он смотрел на свои пальцы, на сковороду, снова на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на благоговение.
— Прислужники короля забрали мою магию, — сказал он глухо. — Без остатка. Запретили использовать. Я уже год как простой изгой. Не мог зажечь свечу, не мог согреть воду, даже траву не мог заставить расти. А теперь…
Он замолчал. Медленно поднял руку, и между пальцами заплясал маленький зелёный живой и тёплый огонёк, пульсирующий в такт сердцу.
— Ты появилась — и магия вернулась.

Повисла тишина. Только мясо шипело на сковороде. Я стояла в чужой пещере, в чужом мире, с брошью на груди, и смотрела на мужчину с зелёными глазами, который спас меня от падения, накормил бы, если бы я попросила, и выглядел так, будто я — его последняя надежда.
— Эрик, — позвала я осторожно.
— Мм? — он не отводил взгляда от зелёного огонька.
— А если я уйду — магия снова пропадёт?
Он замер. Факел моргнул. Огонёк на его пальцах задрожал.
— Не знаю, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — И боюсь проверять.