Любовь и выборы

Как-то мы с другом Серегой, моим отчаянным руководителем, работали на выборах в Алтайском крае – так далеко от нашей с ним Москвы, что ощущали себя словно на какой-то внеземной орбите. И орбита эта была самой неспокойной. Для прокорма своих семейств мы подрядились к суровым местным пацанам продавить, как прыщ из кожи, их кандидата в главы небольшого городка. Соперники – того же поля ягоды; война меж ними шла уже давно, и всяких убиенных на ней хватало.

Нам же в объятом криминальной схваткой городке надлежало особо «не отсвечивать» и поменьше болтать по телефону – ибо опасный враг и на предмет мобильной связи не дремал. Но как домой не позвонить? Воюем же не ради тех прыщей, а ради своих жен и деток – коль другого заработка жизнь не дала! Мы их, конечно, в те горячие подробности не посвящали – и жены все пеняли: почему редко звоним?

К финалу обстановка вовсе накалилась: кто захватит этот приграничный городок, через который к нам идет всякий китайский ширпотреб – тот завладеет всей таможней и автозаправками. И уже на самом выдохе мы, честно сказать, даже не знали, пан или пропал. А наши пацаны еще дали понять, что если подведем их, просто так не унесем отсюда ноги.

И в этом аховом финале Серега звонит домой: очень подробно обсуждает все по его трем деткам – и просит жену Наташку больше ему не звонить. Мы с ним пускаемся в одну из заключительных афер – по запуску «черной» газеты, где был сочиненный мной черный анекдот про супостата, рискуя за это головой и от него, и по закону. И когда чешем под покровом ночи в это беззаконие, у Сереги трещит мобильник: его Наташка. Он ей:

– Ну, что еще? Просил же не звонить!

– Я забыла сказать тебе самое главное!

– Что?

– Я тебя люблю!

Серега, тертый жох, на миг размяк как сущий школьник, чуть не пустив по морде неприличную на нашей суровой службе слезу. Но вмиг собрался – и мы, словно подстегнутые этой отдаленной нежностью, с какой-то набежавшей твердостью в ногах пошли в нашу последнюю атаку.

Мы победили там вчистую, вернувшись домой целыми и при деньгах. И когда вспоминали потом, как бойцы, «минувшие дни и битвы, где вместе рубились они», не могли не отдать должное его жене за этот ключевой для нас в какой-то высшей степени звонок.