Писатель Свет и Тьма Часть 1. Темная вода

                Я, Артем Хороший – писатель,
                являюсь посредником между 
                Богом и людьми
                и несу полную ответственность
                за то, что положу им в души.

                Тьма и Свет - вечная борьба.
                Свет и Тьма – вечный выбор.

Пролог.
 
  Пасмурный, серый день и холодный, мелкий осенний дождь. Среди руин частных домов пригорода кралась маленькая фигура человека, с капюшоном на голове, в мешковатой одежде, коричнево – бурого цвета, потемневшей от сырости, грязной и местами рваной.

  Человек долго сидел за сожженным остовом машины, прислушивался. Медленно, очень медленно выглядывал - знал, что быстрое движение привлекает внимание. Никого. Осмотревшись, прополз три метра до остатков веранды и опять долго, очень долго сидел перед следующим рывком. Ему надо пройти до фундамента полностью разрушенного дома два метра и потом пять метров до капитального кирпичного гаража, с вырванными воротами, но с сохранившейся крышей.

  Несмотря на все ухищрения, человека заметили и наблюдали за ним не менее часа, и когда он добрался до гаража, его ждали. Сзади, бесшумно появились две фигуры, хорошо экипированные, с автоматами в руках.
- Руки подними, только медленно, - прогудел низкий, как из бочки голос.

  Человек дернулся от неожиданности, медленно повернулся и поднял руки. Широкие рукава съехали ниже локтей, обнажая тонкие, белые руки с маленькими детскими кистями.

  Безобидный внешний вид не произвел на боевиков впечатление. Взгляды настороженные, пальцы на курке, готовые в любое мгновение резануть очередью – сразу видно опытные, обстрелянные. Хотя эта парочка, в другом месте и в другое время выглядела – бы комично. Один лет пятидесяти, высоченный, грузный, выпирающий, огромный живот не может скрыть туго затянутый бронежилет. Второй невысокий, едва достает до плеча напарника, щуплый, лицо скрыто под балаклавой.
- Красавчик, досмотри, - гудит здоровяк.

  Маленький боец осторожно приблизился, упер дуло автомата в грудь, левой рукой быстро и сноровисто обыскал, скинул с головы капюшон. Черные волосы, заплетенные в две косички, бледное, миловидное лицо и большие карие испуганные глаза. Девушка лет пятнадцати.
- О, великая Луна сегодня благоволит нам, - расплылся в улыбке бородатый.

  Второй стянул с головы балаклаву – совсем молоденький, лет двадцать. Он тоже хищно улыбнулся и обыскал девушку еще раз, теперь уже, гораздо, более тщательно.
- Красавчик, у нас сегодня пруха,- гудит толстяк.

  Второй, и правда, красавчик - симпатичный, со светлыми кудрями и ярко – голубыми глазами. Хоть ангелочков с него рисуй, только плотоядная ухмылка не вписывается в образ. Он тонким тенорком спросил:
- Слон, а кто первый?
- Ты шо, охренел? – загудел великан.- Субординацию соблюдай. Кто старший по званию. А? Лучше рацию рубани.
- Если рацию выключим, нас искать пойдут.
- Тогда доложи, что мы тут позицию займем. На сутки не меньше.

  Красавчик вышел из гаража. Слон, улыбаясь, подошел к девушке, та отступала, пока не уперлась спиной в стену. Он прижал ее своим животом, положил руки на плечи, она едва доставала ему до груди.
- А, что молчишь? Я люблю, когда кричат, - он наклонился к ее лицу, дохнул запахом давно не чищеных зубов, перегара и сигарет. – Кричи. Неужель не можешь?
- Конечно, могу,- спокойно ответила девушка и изо всех сил крикнула ему прямо в ухо.- Я ..а…а….
  Великан шарахнулся назад.
- Ты шо, бля, совсем? – но быстро взял себя в руки. – А, ты мне нравишься. Только кричи тише.  Будешь ласковой – отпустим живой.
  Он обхватил ее руками и легко поднял, притянул к себе. Маленькие, острые зубки впились Слону в кончик носа, откусывая его.
- А- а-а, - низко взревел толстяк, ослабляя захват.
Молниеносное движение и большой палец правой руки девчонки утонул в левой глазнице великана.  Опять вопль, только высокий, как поросячий визг. Слон попытался отпихнуть девушку от себя, но та намертво вцепилась ему в воротник бушлата. Голова ее нырнула под бороду, зубы вгрызлись в горло, ломая гортань, ища артерию.

  Красавчик вбежал в гараж и сразу налетел на маленькую фигурку девчонки с окровавленным лицом. Он не успел испугаться или удивиться. Девчонка, отведя ствол автомата одной рукой в сторону, второй схватившись за разгрузку, рванула его на себя, с силой ломая головой переносицу. Легко вырвав из ослабевших рук автомат и держа его за ствол, как дубину, проломили парню голову. Добавила еще несколько раз, и,  отбросив оружие в сторону, выскользнула из гаража.
 
  Красавчик остался лежать у входа, тараща вверх единственный, не верящий, чудом уцелевший на разбитой в кашу голове, небесно – голубой глаз.  Пальцы рук, сведенные судорогой  в орлиные лапы, скребли шершавый бетон пола, ломая и отрывая ногти.   


  Тяжелое дыхание, стон, скрученные пальцы скребут кожу дивана. Артем открыл глаза, тяжело сел. Футболка и штаны пропитались потом, волосы на голове слиплись сосульками. Потер руками лицо встал, в голове одна мысль – надо скорее записать. Подошел к столу, открыл ноутбук, тот был включен и экран сразу загорелся. Сел в кресло, попытался печатать, скрюченные судорогой пальцы не слушались. Вздохнул, дрожащими руками взял со стола пачку сигарет, закурил. Отпустило, пальцы расслабились.

   Мельком глянул на ноутбук, поднялся и пошел в ванну. С трудом стянул с себя прилипшую к телу одежду и с отвращением бросил в угол. Налил полную ванну горячей воды, добавил пену, лег и закрыл глаза. Не спал и не бодрствовал. Не думал – поймал состояние пустоты, между мыслями.

  Очнулся, когда вода в ванне стала совсем холодная –  долго он лежал. Вышел, завернувшись в полотенце, подрагивающий от холода и покрытый гусиной кожей. Открыл шкаф – вещи в нем валялись грудой, порывшись, нашел теплый халат, надел.

  В дверь зазвонили и забарабанили и, только тут, Артем понял, что уже давно, кто – то звонит и стучится. Просто он еще не полностью вернулся в реальность, и внешние звуки воспринимались с трудом.

  Открыл. В дверь влетел его агент – менеджер Дмитрий. Молодой, тридцатилетний парень, одетый по всем правилам бизнес стиля: дорогой костюм, галстук. Высокий, спортивный, черноволосый, загорелый и зеленоглазый с красивым энергичным лицом.  Этакий типаж делового, преуспевающего человека.  Только сейчас, немного, порастерявший свою не искреннею доброжелательность, степенность и невозмутимость - волосы разлохмачены, лицо раскраснелось.  Похоже, давно сюда ломится.
- Артем Алексеевич, - возмущенно начал он, - звоню, звоню, пишу, пишу – нет ответа. Сюда приехал, в окнах свет горит, значит, Вы дома. Стучусь, стучусь – не открывайте. Я уже испугался, может, что случилось.
- Я работал, - лениво растягивая слова, ответил Артем.
- Я приехал Вас обрадовать, ваш сценарий купили в Голливуде. В Голливуде! Аванс прислали, полтора миллиона. Полтора миллиона! Не рублей! Понимайте? Кто молодец? Я молодец. И это еще не все. Уже есть устная договоренность, еще на два сценария, обсуждаем детали. А также, четыре издательства хотят купить права на Ваш последний роман. Все это миллионы. Понимайте миллионы.
- Сроки? – не выказывая радости и удивления, спросил Артем.
- Что? Сроки? Ну, сценарий ждут через месяц. А, следующие два до Рождества, их Рождества, в декабре. Артем Темный это, теперь, мировой бренд.
- Ты, что дурак? – Артем посмотрел на Дмитрия тяжелым, усталым взглядом.
- В смысле? – тот удивленно уставился на него.
- Сценарий написан, только, наполовину. Я физически не успею его сделать за месяц. А потом, за два с половиной месяца, должен написать еще два. Ты о чем договорился?
- Да ведь надо ковать железо пока горячо. Артем Алексеевич надо поднажать. Отдыхать будем потом.
- Куда поднажать? Я сплю по четыре часа. Живу на кофе и сигаретах.
- Артем Алексеевич вы сильно вкладывайтесь. Сценарий это не роман, их можно писать за две – три недели.
- Можно, только качество сильно упадет. Ты потом сможешь продать такую хрень.
-  Артем Алексеевич, я могу раздобыть стимуляторы. Нам полгода продержатся, и мы будем в шоколаде.
- Мы будем? Нам продержатся? Это я один тут херачу до потери пульса, ты просто ездишь, договариваешься.
- Ну, Артем Алексеевич, у каждого своя работа. У меня своя, у Вас своя.
- Дима, я тебе еще раз говорю – ты дурак. Надо увеличивать сроки.
- Мы не можем. Придется платить неустойку. Мы попадем на бабки.
- Ну и что? Я больше не могу работать в таком темпе. Надо увеличить сроки.

  Глаза у Дмитрия налились кровью, лицо, из доброжелательно – лакейского стало злым, хищным. Он снял маску, перешел с делового языка, на тот, на котором говорил с детских лет, когда рос на окраине Москвы.
- Слышь Тема,- он ухватил Артема за плечо сильной рукой. – Ты чо тут буровишь? Я свою работу сделал, теперь ты делай свою. Мне не улыбается терять бабки из – за твоих капризов. Ты помнишь, кому обязан всем. Это я тебя сделал. Ты был ни кем. Деревенщиной. А теперь тебя знает весь мир и бабло течет рекой. 
  Он схватил Артема и потащил его к большому зеркалу в прихожей.
- Смотри кто ты сейчас,- он встряхнул его, - и вспомни, кем ты был.
  Дмитрий отпустил его.
-  Подумай, - сказал он, успокаиваясь, - и принимайся за работу. Доктора я тебе пришлю, он знает, что тебе выписать.
Не прощаясь вышел и с силой захлопнул дверь.


- Смотри, кто ты сейчас,- передразнил его Артем и еще раз глянул в зеркало.
А действительно, кто он сейчас. Из зеркала на него смотрело землисто – серое лицо, с запавшими глазами и щуплая фигура, в мешковатом с красными полосками халате.
- Да ну их к черту. Надо, куда – нибудь, на природу съездить. Развеется. Сейчас август, а я за все лето на улицу почти не выходил.
  Он оделся, взял ключи от машины, водительские права. Права выпали из рук, когда он запихивал их в карман, открылись. Артем подобрал права, глянул на фотографию: веселый, счастливый, улыбающийся мужчина среднего возраста. Это он пять лет назад.
- Тьфу ты, - выругался он и опять глянул в зеркало.
- Кем ты был, а кем стал? – опять передразнил он Дмитрия. – Пять лет назад, я выглядел на много лучше.


  Теплый, летний вечер в Москве. Артем сел в свой черный Land Cruiser, поехал из города. «Доеду до леса и лягу спать у костра, на берегу речки, как в детстве. Мне нужен воздух свободы».

  Артем не сразу сообразил, что едет в том направлении, откуда приехал в Москву, пять лет назад. Где прожил практически всю  сознательную жизнь, кроме последних пяти лет. А ведь у него там семья: жена, сын. Он почти забыл о них. А они помнят его? Ждут? Примут обратно? Он ведь раньше очень сильно любил их. Как он мог забыть про них на пять лет? Почему  ни разу не приехал домой за это время? Как выглядит сейчас сын? Ему уже пятнадцать. А жена?

  Перед глазами внезапно зажглись красные огни стоп – сигналов. Уходя от столкновения, Артем крутанул руль, выскочил на встречку, прямо под летящую фуру….
 
  Пришел в себя, сразу осознав, где он и, что произошло. Смятая машина выброшена на обочину, он зажат искореженным металлом на водительском месте. Тело не слушалось. Так сильно зажало или парализовало?

  Артем хотел сделать вздох и с ужасом понял, что не может. Несколько панических попыток глотнуть кислорода – без результата, он задыхался. Жизнь уходила их него.

  Вдруг он успокоился, что толку дергаться, может так даже лучше. О чем он думал перед столкновением. О чем – то важном. Семья. Почему он бросил их, пять лет назад? Почему не забрал с собой? Такого не могло быть, но это случилось.

  Умирая, Артем жалел только о семье. Ему не выносимо хотелось домой, больше жизни, которой у него больше нет.
  Свет в глазах тускнел, наступала тьма….


  Артем пошевелился, открыл глаза. Он снова чувствует свое тело. Он жив? Его спасли?

  Он лежал на спине, над ним серое пасмурное небо. Его вытащили из машины, но в больницу еще не отвезли? Отвезут, вылечат, спасут – тогда он вернется домой к семье, к сыну. Судьба дала ему второй шанс.

  Резкие хлопки совсем рядом, пауза, потом еще хлопки.
- Гаси их гранатами, - закричал осипший голос, - давай быстрей. Они в подвале.
Два раза мощно ухнуло.
  Артем просто охренел. Что за ерунда? Забыв про свое переломанное тело, сел и огляделся. Слева от него, у разрушенного до второго этажа многоквартирного дома, группа из пяти мужиков в камуфляже, обвешанных оружием. Двое  из них кинули что – то в темный проем окна подвала, опять раздались взрывы, остальные стреляли в подвал длинными очередями.
 
  Да, что это такое? Фильм снимают? Галлюцинации? Он должно быть сильно головой приложился. А где он вообще? Артем огляделся. На Москву не похоже, вокруг полуразрушенные, обгорелые остовы пятиэтажек.
- Все, спеклись. Смотрим, - сиплый голос оторвал Артема от наблюдений.
Он посмотрел в сторону бойцов, трое из них спрыгнули в подвал, двое страховали. Один из страховавших нервно оглянулся.
- Сзади, - крикнул он.
Развернувшись, боец полоснул очередью по Артему. Тот взвыл, пули рвали тело, упал, корчась от боли.
- Завалил его? – услышал Артем голос второго.
- Вроде.
- Сходи, проконтролируй. Я крою.
Артем замер, сцепив зубы, что – бы не стонать, попытался затихнуть, закрыл глаза. Может, примут за убитого. Изображая мертвеца, Артем даже забыл про рвущую тело боль. Шуршание шагов совсем рядом. Горячее дуло уперлось в лоб. Вспышка. Голова, казалось, разлетелась на куски.
- Готов,- голос над головой.
Грубые руки обыскали его.
- Нет, не хрена.
Пинок в бок. Шаги удалились.

  Чудовищная боль в голове. Что произошло? Его убили или нет? Постепенно боль ушла, но Артем все лежал и лежал. Очень долго лежал, готовился умереть, но не умирал.
- Долго еще валяться будешь? Они уже давно ушли.
 Артем сел. Перед ним маленькая черноволосая девчушка с двумя косичками, в грязном, темно – коричневом худи, в черных джинсах, на ногах тяжелые берцы, которые на тонких худеньких ножках кажутся инородными.
- Кто ушел? - Артем вообще ничего не понимал.
- Ну, ты…. Те, кто тебя тут расстреливал. Свои дела сделали и свалили. Нам тоже пора.
- Нам?
- А ты хочешь здесь ночевать? Или вообще жить остаться.
- Я, наверное, не смогу идти.
- Почему это? Встал, да пошел.
- Но в меня стреляли.
- И еще раз расстреляют, если будешь здесь торчать. Пошли.
Артем попытался встать и к своему удивлению, ему легко это удалось.   
- Давай за мной, - сказала девушка и направилась в сторону дома, который штурмовали боевики.
Артем бездумно последовал за ней. Девушка спрыгнула в подвал через проем окна, Артем полез  за ней. Оказалось довольно высоко, зацепившись за край окна руками и вытянувшись во весь рост, Артем спрыгнул. Отбил пятки о бетон пола.

  Девушка достала из кармана фонарик, осветила помещение. Большое пространство, с высоким потолком и переплетением труб и толстых кабелей, на полу лежат четыре тела.
- Они мертвые? –  тихо спросил Артем.
- Тебе лучше знать, - непонятно ответила девушка и принялась обыскивать трупы.
-Все обобрали гады, - разочарованно протянула она, осмотрев все тела. -  Хотя вон, берцы с того мелкого не сняли, наверное размер маловат оказался. Кстати, ты бы надел, а то в твоих тапочках далеко не убежишь.
- Я не буду надевать ботинки с покойника.
- Как хочешь, дело твое. Блин, жаль, что воды не оставили и пожрать. Опять дохлятиной придется питаться.
  Девушка вынула нож из ножен на поясе и принялась отрезать ногу одного убитого.
- Ты, что делаешь? – завопил Артем.
- Как что? Ужин готовить буду.
- Ты что? Это каннибализм. Не смей.
- Да ладно тебе, надо есть пока свежак.
Артем попытался отобрать у нее нож, но девушка, смеясь, неуловимо вывернулась.
- Слушай,- сказала она, - это ты можешь не есть, а я могу умереть с голоду.
- Да лучше умереть, чем людей есть.
- Какие слова. Тебе легко говорить, ты умереть не можешь.
- Почему?
- Потому. В тебя стреляли – ты живой и даже не раненый.         
Артем ошарашено ощупал себя, правда не единой раны и голова, в которую стреляли, на месте.
- А….почему?
  Девушка белозубо рассмеялась.
- И, где я нахожусь?
Девушка захохотала в полный голос. От этого смеха у Артема по коже  пошли мурашки  и сердце сжалось в нехорошем предчувствии.
- А ты сама кто?
У девчонки началась истерика: она хохотала, из глаз ее текли слезы, попыталась, что – то сказать, но глянув на Артема, ее опять скрутила судорога смеха.
- Ух….ну, ты…., - попыталась выдавить она. – Где я? Ты кто? Дочь твоя. Понял.
- Нет. Как дочь? Шутишь или сумасшедшая? Конечно сумасшедшая, ты же  человека съесть хотела.
- Ну, ты и дурак, - она опять рассмеялась. – До смерти уморишь меня своей тупостью.
Артем, вдруг понял, что находится не понятно где и пытается всерьез разговаривать с сумасшедшей девкой, которая отрезала ногу у трупа.  Валить надо отсюда.

  Он развернулся и пошел к окну, через которое забрался в подвал.  Подпрыгнул, уцепился руками за его край, попытался подтянуться, елозя ногами по стене. Сил не хватало.  Голос сзади:
- А ты куда собрался?
Артем не ответил, задергался, как червяк, пальцы соскользнули, и он шлепнулся задом на пол. Больно.
- А ты смешной. Я думала, что ты поумней. Разочаровываешь меня папаша.
- Я тебе не папаша.
- Ну ладно, ладно. Отец, Создатель, Демиург, Творец, Высшая сила. Сам выбери, как себя называть, хотя поклонения ты не заслужил.
Артем промолчал и повторил попытку покинуть подвал, впрочем, с тем же успехом, под издевательский смех девчонки.

  Артем зло обернулся. Девушка сидела на одном из трупов и с любопытством смотрела на его потуги. Злость поборола страх, и Артем жестко выговаривая слова, сказал:
- Отпусти меня.
- Я? Отпустить тебя? Это уже не смешно. Это ты отпусти меня. Зачем меня сюда затащил?
- Это ты меня в этот подвал привела.
- Ох, ну ты и….
- Так, все понятно. Сам уйду.
  Артем повернулся и посмотрел на неприступное окно. Высоко. Поискать, что ни будь под ноги. Позади голос:
- У всех подвалов двери есть. В этом их две, справа и слева.
Точно, как он сам не подумал. Артем пошел на право.
- Лучше завтра, с утра. Ночью их больше бегает, у всех приборы ночного видения или тепловизоры. Поймают тебя. Убить, конечно, не убьют, но покуражиться могут на славу. Днем их в разы меньше - отсыпаются.
  Не смотря, на тщедушное телосложение, Артем не был трусом. Развернулся, подошел  к ней.
- Почему я должен слушать советы людоедки? Чем ты лучше их?
- Я человечинку редко ем. Только, когда совсем голяк. И не тебе меня попрекать, я здесь и - за тебя.
- Что? Совсем чокнулась? Да, что с тобой разговаривать. Ты псих.
- Да ладно. Хватит придуриваться, папаня. Хочешь сказать, что не понимаешь куда попал?
- В задницу.
- Это точно. Ты попал в задницу, которую сам создал.
- Чего?
- Не узнаешь меня? Папаня.
Артем вгляделся в полумрак помещения, а ведь и правда, он это уже видел. И ее видел.
- О, Боже.
- Ага, наконец, сообразил.
- Ты…. Да, как я…
- Ну, давай, давай. Соберись. Тебе еще все исправлять.
- Как исправлять?
- Выведи меня отсюда, я не хочу жить в этом мире. Я домой хочу, к маме.
- У тебя нет мамы.
- Дай мне ее. Ты сотворил этот мир, здесь ты можешь все.


Часть 1. Темная вода.

Глава 1.

  Артем закончил  университет, по специальности русский язык и литература. Ну и что? Оставаться в городе или ехать на село. Дилемма. В городе надо покупать квартиру – брать ипотеку на многие годы, а в деревне с жильем проще, плюс еще и подъемные.
- Вы любите природу? – спрашивала его пожилая женщина из областного министерства образования, - а там лес, пруд, речка, поля. Красота. Дом хороший дадим.

  Решено. Деревня, так деревня. Там тоже детей учить надо. Кто если не он.
 
  Июль. Красиво – зелень кругом. Правильно сделал, что поехал сюда, тут благодать. Село Черноводное.

  Директор школы встретила молодого педагога с радостью, а после десяти минутного разговора Артем сам проникся к ней уважением – человек советской закалки, посвятивший всю жизнь своей профессии, детям.

  Дом ему тоже понравился – большой, добротный, не далеко от пруда, который огибала узкая асфальтовая дорожка, вдоль нее стояли лавочки, свежевыкрашенные в зеленый цвет. В доме было прохладно – проветривали, полы чисто вымыты, в середине зала стояла русская печь, в которую был вделан железный водяной бак, по всем четырем комнатам разведены трубы отопления. Застекленная веранда, баня, гараж. Только получил диплом, а тут такие хоромы, в городе дали бы комнату в общаге и все. А ведь обещали еще и подъемные, а также машину. Пусть простую семерку, но все же, свой транспорт. Надо теперь на права учиться.

  Разложив свой не хитрый скарб и заправив кровать, Артем пошел гулять по селу. Увидел деревянный, одноэтажный дом синего цвета с вывеской   «Сельпо». О, магазин, надо зайти, продуктов купить.

  Продавщица – рыжая, высокая и крепкая девушка лет двадцати, увидев его, приветливо улыбнулась.
- Что хотите?
- Здравствуйте. Мне полбуханки ржаного хлеба, пельмени один килограмм, майонез, макароны, сардельки, печенье.
- У вас  холостяцкий ужин? Я Вас раньше не видела, Вы в гости приехали?
Артем засмотрелся на высокую, в веснушках, упругую молодую грудь под тонкой футболкой и не сразу ответил. Продавщица поймала его взгляд и лукаво улыбнувшись, повторила свой вопрос.
- Вы в гости приехали?
- Нет, работать. Учителем в школе.
- О, какой молодой и красивый учитель. А Вы один или с женой?
Артем смутился и покраснел.
- Один.
- Ой, беда. Девчонки узнают, не отмашитесь.
Артем пробурчал, что – то невнятное, попрощался и вышел.
 

  Лето в школе – время отпусков и неспешной подготовки к учебному году. Все остальные учителя, а их всего пять – женщины. Четыре из них на пенсии, а пятая - Марина, двадцати восьмилетняя учительница физики, а по совместительству биологии и географии. В разводе, живет с дочерью.

  В пятнадцать ноль, ноль все собрались домой, в сельской местности, с советских времен, рабочий день у женщин короче на час. Марина спросила Артема:
- Артем Алексеевич, а когда Ваша жена с детьми приедет?
- Моя жена? Я не женат.
- Таня сказала, что женаты и у вас трое детей.
- Кто такая Таня?
- Продавщица из магазина.


  Артем решительно вошел в магазин. Татьяна выкладывала товар на верхние полки. Сегодня она была в светлом, легком платье, когда Таня тянулось вверх, юбка приподнималась, обнажая аппетитные, загорелые ноги до середины бедра. Артем засмотрелся и забыл для чего пришел. Таня обернулась.
- Здравствуйте Артем Алексеевич.
- Э… Вы знайте, как меня зовут?
- Конечно. Все знают. Вы, что – то хотели?
- Да. Почему Вы сказали, что я женат и у меня много детей?
Таня улыбнулась.
- Я Вас спасала от наших девчонок.
- Зачем меня спасать?
- Для себя.


  Через три месяца они поженились. Таня ходила гордая. Смотрите все кто мой муж: учитель, интеллигентный человек, не пьет, не курит, слово матом не скажет. Так и пошла семейная жизнь.

  Артем вел русский, литературу и английский, через  год добавилась физкультура и технология. Старые учителя постепенно уходили на покой, и так каждая из них переработала после выхода на пенсию лет по пятнадцать – двадцать. А новые, на замену, не приходили. Через восемь лет ушла директор, и Артем стал самым главным в школе, над двумя учителями, уборщицей и сторожем. Классы становились все меньше, если по началу учеников было по десять – пятнадцать детей, то через пятнадцать  лет по три – пять человек.

  Не выдержав тягот капитализма, рухнул местный колхоз, две пилорамы худо – бедно еще работали. Закрыли детский сад. Под внешним давлением село, чья, только официальная история насчитывала более семисот лет,  умирало.  По телевизору и интернету показывали яркую, веселую и легкую городскую жизнь, чем больше город, тем и жизнь лучше, про деревню не показывали ни чего, будь - то ее и нет вовсе. У города был голос, а у деревни нет.

  Народ заколачивал досками окна и двери домов – продать их было практически не реально, и уезжал искать лучшей доли. Население, лишенное работы и инфраструктуры, стремительно сокращалось.

  Школа держалась усилиями Артема: он ездил в район, требовал оставить школу, до другой школы в райцентре семьдесят километров, детям пришлось бы жить рабочую неделю в интернате. Доказывал, что не будет школы - не будет и села. На него смотрели, как на местного сумасшедшего, но школу пока не закрывали.
 
  Из близких друзей у Артема был, только поселковый батюшка Алексей. Батюшка приехал четырнадцать лет назад, своими усилиями отстроил маленькую часовенку, размером с баню – три на пять, водрузил на крышу православный крест, там и проводил службы для малочисленных прихожан. Рядом с часовенкой стоял невероятных размеров, полуразрушенный храм из красного кирпича, со стенами метровой толщины. Отреставрировать это двухсотлетнее наследие предков, для жителей вымирающего села, задача была непосильная. 

  Священник в прошлой жизни был инженером – химиком, сюда приехал по велению души, после смерти супруги. С Артемом они по вечерам, за чаем вели долгие, заумные, философские беседы о смысле жизни, о Вере, о добре и зле. Отец Алексей пытался воцерковить Артема, тот хоть и был крещен в детстве, но на службы с того времени не ходил. Говорил, что ему посредники между собой Богом не нужны, он сам способен разобраться во всех вопросах и может обойтись без пастыря.
 
  Может беседы с батюшкой, а может вымирающее село сподвигли Артема писать: рассказы, повести и романы.

   Начал он с местных сказок, кои в невероятном количестве знала Таня. Многие из них Артем слышал, но даже в знакомых историях были свои, неведомые ранее, архаичные детали. Он  догадывался, откуда они берутся, от прапрадедушки Татьяны – Федора. Еще в самом начале их отношений, Таня повела знакомить своего жениха  с главой рода. Федор жил в маленьком хуторе, совсем близко от северных озер и предстал перед Артемом древним старцем, три года назад отметившим свой столетний юбилей. Старик сидел на лавочке возле своего дома, положив руки на можжевеловый посох и прищурившись, с видимым удовольствием, смотрел на солнце, ловя бледной кожей тепло его лучей. На подошедших ребят глянули веселые молодые глаза. Старец, ни говоря, ни слова, улыбнулся  и кивнул праправнучке – одобряю.
 
  Одна из сказок особенно понравилась Артему, может быть потому, что Таня рассказывала ее с особым вдохновением. Сказка про то, как Первая мать – мать всех людей, благословила своих дочерей поддерживать жизнь на земле материнской любовью. С той поры в каждой местности есть женщина, которая выполняет эту функцию.

  Потом Артем описывал народный фольклор и историю Черноводного, а далее пошли художественные произведения. Творил Артем под своим именем и фамилией - Артем Хороший, он описывал красоту природы, простую деревенскую жизнь, землю на которой люди жили веками, а теперь она превращалась в безлюдную пустошь, с зарастающими лесом полями. В творчестве он нашел себе отдушину. Публиковали его, только в местных районных газетах, мало, неохотно и конечно бесплатно.

   
  И тут случилось то, чего Артем боялся больше всего – школу закрыли. Так в сорок два года он остался без любимой работы.

 
  К тому времени их с Таней сыну было десять лет. Жена все также работала в магазине, зарплата была маленькая, денег катастрофически  не хватало.
- Иди на пилораму работать, - говорила она, в голосе ранее покладистой жены появились командные нотки. – Нам сына поднимать надо. Я с Леней договорюсь он сейчас там главный.
- Я учитель. Я директором школы был, не пойду простым рабочим.
- А где мы денег возьмем? Я одна должна всю семью тянуть?
- Я свои произведения продам.
- Где ты их продашь? Кому они нужны? Ты пробовал себя в интернете, ни одна платформа не смогла продать твои электронные книги. Их и бесплатно никто не читал.
- На этих сайтах продается, только низкопробная беллетристика. Что – бы там заработать авторы пишут по десять – пятнадцать книг в год- это рабы, а не творцы. У меня другой уровень.
- А с чего ты взял, что в печатном виде их купят? Если продается только беллетристика и в печатном и в электронном виде. 
- В Москву поеду, все издательства обойду и найду.
Татьяна посмотрела на него тяжелым, усталым взглядом, как на безнадежно больного. 

 
Денег на поездку в столицу не было, и Артем пошел к батюшке Алексею попросить денег на дорогу.
- А ты зачем в Москву? Просить что – бы школу вернули?
- Да кто ее теперь вернет, учеников по два человека в классе. Я хочу свои произведения опубликовать, надеюсь гонорар получить. Москва не наша деревня, там денег много.
- О, давно пора. В первую очередь публикуй повесть «Золотое поле» и цикл «Лесных рассказов», это как сейчас говорят просто бомба. И твой шедевр – роман «Там, где живет Любовь». Я его два раза прочел. На мой взгляд, он может стать классикой русской литературы.


Глава 2.


  Адреса всех более – менее известных издательств были записаны у Артема в блокноте, и он,  заранее, составил план, куда пойдет в первую очередь, куда во вторую и третью.

  Прямо с вокзала Артем отправился в метро. Первый адрес – одно из старейших, известных издательств. Артем решительно подошел к стойке администратора.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Чем могу помочь?
- Я - автор. Месяц назад послал вам свои черновики. С кем можно пообщаться по своему вопросу?
- Зайдите в пятый кабинет, там работают с авторами.
- Хорошо, спасибо.
  Артем постучал в дверь, вошел. Кабинет совсем небольшой, туда вошли только шкаф для одежды и стол, за которым сидела миловидная женщина лет сорока.
- Здравствуйте. Я – автор, Артем Хороший.
- Здравствуйте,- довольно искренне улыбнулась она. – Вы хотите у нас напечатать свои произведения?
- Да.
- Очень хорошо. Какие именно? Сколько экземпляров?
- У меня много произведений. Чем больше опубликуем, тем лучше.
- Замечательно, - она опять улыбнулась. – По сколько экземпляров?
- Не знаю, а Вы сколько посоветуйте?
- Мы печатаем от тысячи штук. Можно в мягкой и твердой обложке. Плюс бонус, отредактированный электронный формат, можно заказать еще и аудио. 
- Я согласен на все ваши условия.
- Хорошо, давайте рассчитаем стоимость. Какое произведение первое?
- Роман «Там, где живет Любовь».
- Красивое название. Сколько листов? Какая обложка?
- В двенадцатом шрифте четыреста двадцать страниц. Обложка твердая.
- Так: твердая обложка, четыреста двадцать страниц, тысяча экземпляров. Это будет один миллион сто пятьдесят тысяч рублей. Можно заказать рекламу и помощь в реализации.
- Давайте так. Я согласен отдать вашему издательству все права на роман за десять процентов от продаж.
- Простите, я не совсем поняла, что Вы хотите.
- У меня нет денег на издание книг. Я предлагаю, купит издательству права на мои произведения за десять процентов от прибыли. 
- Простите, мы так не работаем. Вы можете заказать у нас печать, а также электронный и аудио формат. Мы помогаем в рекламе и реализации. По -другому мы не работаем. Все риски берет на себя автор.  Вдруг книга не будет продаваться.
- Мои книги купят, я точно знаю, купят. Вы читали их?
- К сожалению не читала.
- Я посылал их  сюда месяц назад. Кто ни будь у вас, в издательстве читал мои книги?
- Мы, обычно, смотрим произведения только тогда, когда начинаем с ними работать.
- Тогда прочтите. Я уверен, что вы передумайте.
Женщина, также как раньше, белозубо улыбнулась, ну может быть, более сочувствующе и покачала головой.
- Другое издательство согласится на мои условия и заработает, вы теряйте свой шанс.
- К сожалению, мы так не работаем, - опять повторила она. – Но если, все же, захотите напечатать у нас приходите. Будем рады Вам помочь.
Артем остановил взгляд на ее руках, пальцы, с аккуратным маникюром, нервно постукивали по столу. Таких холенных, ухоженных рук у женщин в своем селе он не видел.
- До свидания.
- До свидания.


  Во втором издательстве все повторилось. И в третьем тоже самое - издавали книги только за счет автора. Сегодня он больше никуда не успеет, рабочий день подошел к концу. Что делать? У него еще десяток адресов, можно попробовать уговорить хотя бы одно издательство. Значит, завтра продолжим.

  Артем не ел с самого утра, приехав в Москву к обеду, он пробегал по издательствам до вечера и сильно проголодался. Вот только денег в кармане ровно на обратную дорогу и не рубля больше. Ему завтра еще весь день ходить. «Эх, ладно. На «собаках» с пересадками доберусь», - решил он. 

  Зашел в магазин, купил себе бутылку молока и батон хлеба, это был весь его ужин. Ночевать пришел на вокзал, на который привез его поезд. Ночь просидел в полудреме, каждый раз просыпаясь, когда кто – то проходил мимо.


   На следующий день Артем стоял у дверей четвертого издательства, пришел за полчаса до открытия.

  За этот день он побывал в десяти издательствах, сбавил свои запросы до одного процента от продаж, но результат был прежним. Издательства, как любое коммерческое предприятие, старались снизить риски и работать наверняка. У Артема не было имени, денег, связей и шансов заинтересовать кого – либо своими работами. 

  Правда в шестом или седьмом по счету офисе, Артем точно не запомнил в каком, женщина – агент, с которой он беседовал, узнала его.
- Артем Хороший? – переспросила она. – О, я Вас читала.
Женщина за пятьдесят, очень интеллигентного  вида, с породистым, сохранившим красоту лицом и худощавой фигурой, восхищенно посмотрела на него.
- Ваш роман «Там, где живет Любовь» просто великолепен. Вы мастер слова. Мне понравился ваш стиль, очень плотный и красочный. Он написан на реальных событиях?
- Отчасти, малая часть моя жизнь, а большая фантазия.
- А собака? Большая, черная и лохматая, по кличке Тролль. Была у Вас собака?
- Да, собака была. Я ее щенком на дороге подобрал. Все, как в книге описано.
- Мне Ваша книга очень понравилась. Я в отпуске была, когда черновик в руки попал, три – четыре дня читала, без остановки. Вы молодец. Надо у Вас еще, что ни будь почитать.
- Ну, раз  мое произведение Вам понравилось, у вас его напечатают?
Женщина замялась и после паузы ответила:
- Вы знайте, у нас принцип работы несколько другой, как я Вам в начале  говорила. Вы заказывайте тираж – мы печатаем, помогаем с рекламой и реализацией.
- У меня денег нет. Вы сами сказали, что книга великолепна.
- Да она превосходна, но…, - она подумала, - погодите, я дойду до директора, попробую его убедить. Подождите здесь.
  Она вышла. Ее не было минут сорок. Артем не мог сидеть и ходил взад – вперед по кабинету. Два шага вперед, разворот, два шага назад. Казалось, что удача рядом, сейчас все решиться.
  Женщина, Артем не запомнил ее имени, вернулась.
- Директор сейчас Вас примет.
- Он согласился напечатать книгу за счет издательства?
- Он хочет с Вами поговорить, - уклончиво ответила она.


  Директор – ровесник Артема, был одет в свободном стиле, в цветастую футболку и джинсы. Он, с улыбкой, встал навстречу Артему,   крепко пожал ему руку. 
- Очень рад. Майя Александровна Вас рекомендовала, а я ей доверяю. Она в нашем бизнесе уже более тридцати лет, у нее нюх на таланты. Я сам, к большому сожалению, не особо разбираюсь в литературе, мое дело зарабатывать деньги.
- Вы напечатайте мои книги или для начала хотя бы одну?
- Мы бы с радостью это сделали, но поймите, у нас нет на это средств. Весь капитал в обороте. Авторы платят нам за печать, редактуру, верстку, рекламу. Мы делаем работу под заказ. Сделали – получили. Других средств у нас нет. Майя Александровна сказала, что у Вас очень хороший роман, претендует на то, что – бы стать бестселлером. Почему бы Вам не взять кредит, а мы в свою очередь сделаем остальную работу. Вместе мы сорвем банк, все окупится.
- Мне не дадут кредит, я безработный.
- Давайте я договорюсь. Под залог имущества. У Вас есть квартира, машина? Майя Александровна уверенна, что роман раскупят, мы отобьем все деньги.
- Машина семерка, восемнадцать лет, стоит сломанная. Дом в деревне – красная цена триста – четыреста тысяч.
- Может у Вас есть родственники, знакомые которые одолжат?
- Нет.
Директор вздохнул и потер рукой лысеющею голову.
- Жаль, очень жаль. Мы, конечно, помогли бы Вам, но сами все в кредитах. Еще один мы не потянем. Пока книга продаваться начнет – время пройдет, а платежи отдавать надо.
Артем молчал. Директор еще раз вздохнул и повторил:
- Жаль. Надеюсь, Вы найдете средства для печати. Очень Вас прошу, в этом случае сразу к нам. Мы сделаем большую скидку, а сейчас можно сделать электронную и аудио версию.
- До свидание, - Артем вышел.

 
  Ночевал опять на вокзале, снова бутылка молока и батон хлеба на ужин, он же обед. На следующий день осталось два издательства, можно, наверное, еще по типографиям пройтись, но похоже дело глухо.

 
  Первый адрес – закрыто, на дверях объявление сдается в аренду. Артем, зачем – то, подергал ручку двери. Совсем закрылись или переехали? Похоже совсем. Нового адреса не было ни на месте, ни в интернете.

  Второе и последнее издательство. Многоэтажный офисный центр, ему на восьмой этаж. Артем долго плутал по этажу, отыскивая нужные двери и, наконец, между фирмой по установке кондиционеров и ООО «Банкрот» - списываем все долги, нашел нужную дверь – издательство «Book.ru».

  Открыл. Коридор, десяток дверей и не одной таблички на них. Артем постучался и открыл первую дверь. Две молоденькие девушки сидят за столами и что – то набирают на ноутбуках, пальцы так и порхают над клавиатурой. «Мне бы так научится, писал бы в три раза быстрее», - подумал Артем и поздоровался:
- Здравствуйте.
Девушки синхронно подняли головы, и, не здороваясь, молча, смотрели на него, похоже ожидая вопроса.
- Я, автор – Артем Хороший. С кем у вас, в издательстве можно поговорить по поводу печати моих книг?
- Вы с нами уже работали? – спросила одна из них.
- Пока нет, но надеюсь, будем сотрудничать.
- Мы тоже на это надеемся. Вы знакомы с нашим прайс – листом?
- Да, я читал его на вашем сайте, но хочу заключить договор на других условиях. 
- Других? – девушки одновременно подняли брови и округлили глаза, изображая удивление. - Это как?
- Ваше издательство печатает мои книг и продает, а я беру пол процента от цены реализации или продаю все права на книги за пятьсот тысяч рублей.
- Это что – то новенькое, - улыбнулась одна из них.
- Вам лучше поговорить с начальством, - добавила вторая.
- В каком кабинете у вас  начальство? 
- К сожалению, управляющий вчера уехал в отпуск, а его заместитель на книжную ярмарку в Питер. Приходите через недельку.   
- Через неделю меня в Москве не будет. Может, можно, еще с кем ни будь переговорить? 
- С Димой можно, - неожиданно весело расплылась в улыбке первая девушка, - он любит принимать оригинальные решения.
- А, где он?
- Прямо по коридору и налево, там у фикуса.
- Спасибо,- Артем вышел и закрыл за собой дверь.
Из кабинета послышался громкий смех. Артем, погруженный в свои тяжкие думы, не обратил на это внимание.



   Прошел по коридору, повернул налево. Две двери, обозначенные картинками, как мужской и  женский туалет, а рядом в нише у окна большое, зеленое растение в горшке, Артем не разбирался какое именно. Рядом стол, за которым сидел молодой парень лет двадцати пяти, с азартным лицом смотрел в экран ноутбука. Были слышны тихие бухи и стрекотание – похоже, играл в стрелялку. Увлекшись, молодой человек не заметил подошедшего Артема.
- Здравствуйте, Вы Дмитрий?
Парень, пойманный врасплох, вздрогнул и резко захлопнул крышку ноутбука.
- Э… приветствую.
- Вы Дмитрий? – переспросил Артем. – Меня к Вам послали.
- Ко мне? Кто послал?
- Девушки из первого кабинета.
- А- а, - протянул Дмитрий,- Это, наверное, шутка. Вы клиент? Я с клиентами не работаю. Моя работа – важные документы, весь день не покладая рук.
- Ага, я видел.
- А у Вас, какой вопрос?
- Я автор – Артем Хороший, хочу договориться о печати своих произведений, - заученно повторил он.
- Кто? Артем Хороший? – лицо у Дмитрия раскраснелось, он привстал, вытянул голову в сторону коридора и прокричал:
- Очень смешно. Ха- ха-ха.
Оттуда послышался звонкий, девичий смех. Артем стоял и смотрел на Дмитрия.
- Ну, что Вы скажете по моему вопросу.
- Пошутили и хватит. Прикол я оценил. Круто.
- Какой прикол, какая шутка?
- Да ладно. Неужели Вы, и правда, Артем Хороший?
- Да.
- Да неужели. Серьезно?
- Да я – Артем Хороший, - он раздраженно и зло посмотрел на Дмитрия.
Дмитрий, похоже, понял, что его не разыгрывают.
- Извините, я подумал, что это шутка.
- Почему это должна быть шутка?
-  Я из – за Вас здесь.
- Где здесь?
- Здесь, - Дмитрий обвел рукой вокруг, - у туалетов. Это штрафное место, для отстающих.
- А я здесь причем?
- Я тут, в издательстве, работаю всего два месяца. Когда пришел, директор говорит: «Хочешь много зарабатывать – ищи самоцветы». Ну, я и принялся рукописи штудировать. Первая, вторая, третья и так далее, пока не попал на Ваше «Золотое поле». Прочитал, понравилось. Я, вообще, не особо любитель прозы, тем более «колхозной», но тут меня зацепило. Даже босиком по полю захотелось пройтись -  а- ля Сережа Есенин. Вот оно думаю, нашел жемчужину в навозе. Понятное дело, заранее ни кому не сказал. Кто ж расскажет, что клад нашел. Дождался общего собрания, там и выдал, что  у меня алмаз, на котором можно бабла поднять немерено.  Надо мной ржали все. Минут десять, без перерыва, а потом сюда посадили.
- Значит, Вам моя повесть понравилась. Ее можно напечатать?
- Конечно можно. Любой каприз за Ваши деньги. Платите и печатайте.
- А купить права на произведение и издать за ваш счет? 
- Я, Вам только, что рассказал. Меня, за такую идею, сюда посадили. Если Вы уверены в рентабельности своих книг – возьмите кредит, мы напечатаем.
- Хорошо, я Вас понял. Спасибо. До свидания.
Артем повернулся, что – бы уйти.
- Погодите. Если нет денег, то можно выложить в интернете, в электронном и аудио формате.
- За это мало платят, а мне жить на что – то  надо.
- Ну не всегда мало. Если пропиарить имя, делать востребованный контент в больших объемах, то можно не плохо заработать.
-  Спасибо, я Вас понял, - Артем пошел к выходу.

  Похоже, дома придется осваивать физический труд на пилораме. Лифт ждать не стал, спустился по лестнице; между вторым и третьим этажами остановился, сел на ступеньки. Закурил под знаком No smoking. От первой прикурил вторую. К вредной привычке он пристрастился год назад, когда пошел процесс закрытия школы.

  «Больше никуда не пойду. Домой», - подумал он. – «Поработаю на пилораме, а там может глава поселка на пенсию уйдет, займу ее место».

  На первом этаже, в холле, столкнулся с Дмитрием, выходившим из лифта. Тот кивнул Артему и улыбнулся. Артем тоже кивнул ему и первым вышел на улицу, повернул на право - к станции метро. Пройдя метров пятьдесят, услышал сзади топот и голос Дмитрия.
- Погодите.
Артем обернулся, Дмитрий, перейдя на шаг, подошел.
- Пойдемте, посидим в кафе. У меня как раз обед.
- У меня нет денег  на кафе.
- Что? Даже на чашечку кофе? Я Вас угощу. Пойдемте.
Артем, немного поколебавшись, пожал плечами.
- Пойдем.
  Они перешли на другую сторону улицу, зашли в кафе на цокольном этаже. Посетителей внутри практически не было, они выбрали столик рядом с большим телевизором, звук на котором был отключен, только изображение. Показывали вручение музыкальной премии, где – то на Западе.
  Дмитрий сделал заказ. Помолчали.
- А хорошо бы там оказаться,- Дмитрий кивнул на экран телевизора, где беззвучно и белозубо улыбались ведущие, ходили по красной дорожке западные звезды кино и эстрады. – Все писатели мечтают о славе. Да?
- На данный момент, я мечтаю денег на жизнь заработать.
- А, кто Вы по профессии?
- Учитель, был директором школы.
- Наверное, учителя немного получают?
- Мою школу закрыли.
- Перейдите в другую.
- У нас в селе, только одна школа. Была.
- Можно переехать.
- Уехать оттуда, где прожил почти двадцать лет и где был счастлив. Не хочу.
- Вам виднее. Но, тогда Вам лучше поискать другой заработок – Ваши книги  не продать. Кому нужна красота природы или плачь по умирающей деревне?
- Я знаю, что сейчас читают в основном беллетристику невысокого уровня, причем, в основном иностранную. В принципе, в основном кого продвинули, того и продали. Продвигать западное чтиво – это шаблон. Шаблоны надо менять.
- Кто мы такие, Вы и я, что - бы менять, то на чем работают крупные торговые сети. Бесполезно. Если Вы, что и заработайте, так это критику в свой адрес.
- Я критики не боюсь. Она естественна, когда ломаешь стереотипы и вещаешь истину, - рассмеявшись, заявил Артем и с шутливым пафосом продекламировал:

                Провозглашать я стал любви
                И правды чистые ученья-
                В меня все ближние мои
                Бросали бешено каменья.
- В принципе неплохо. А еще, у Вас подобное есть?
- Это Лермонтов.
- Да? Жаль. Стихи я бы послушал. Вообще я фанат рэпа – уважаю хорошие тексты.
- Вы Дмитрий, как я понимаю не филолог?
- Слава Богу, нет. Тоже мне профессия. Я менеджер.
- Какое учебное заведение заканчивали?
- Шестимесячные онлайн – курсы.
- А…понятно.
Дмитрий усмехнулся.
- А Вы думайте те, кто шесть лет отучились, больше знаний в своих головах вынесут? Главное понять принципы, а остальное практика.
  Помолчали.
- Я, все - таки, не понял, стихи вы пишите или нет? – спросил Дмитрий. - Если будут нормальные тексты, можно будет их пристроить тем же реперам, например.
- Я в жизни не одного стиха не написал. Что – бы писать прозу или рисовать картину нужно внутреннее зрение – то есть человек должен видеть образный ряд, который описывает, у него должны быть глаза на той стороне, а что – бы писать стихи и музыку, нужен внутренний слух – он должен услышать и лишь только потом воспроизвести нотами или словами.
- А… - равнодушно протянул Дмитрий.
Опять помолчали.
- Кстати, по критике,- продолжил Дмитрий, - если она будет уже хорошо. Это значит, Вас хотя бы читали. Но, скорее всего, даже читать не будут.
- Почему Вы так думайте?
- Да по себе и по тем с кем общаюсь, я знаю, что большинству чужды Ваши ценности, они им просто непонятны. Вы из другого мира. Вымирающего мира; по Вашим же словам. Какое дело городским, до деревни, то, что их не касается – им не интересно. Может, Вас будут читать деревенские? Много их? Они, вообще, читают? Кормить людей надо тем, что они едят. Корова ест сено, а тигр мясо и ни как не наоборот.
Дмитрий показал на телевизор.
- Вот смотрите, - на экране, молодая женщина в откровенном платье позировала перед камерами. – Вот она, не помню, как зовут, да и не важно. Эта актриса продает свою молодость и сексуальность, и поверьте на ее счетах миллионы. Потому, что люди хотят молодость и сексуальность, поэтому и платят. Помните старый фильм «Основной инстинкт», знайте, какую кассу он собрал? Фильм, был рассчитан на инстинкт, понятный всем.
- По Вашему,  я должен эротику писать, тогда меня будут читать?
- Ну, не просто эротику, а понятный сюжет, близкий большинству. К примеру: приехала девчонка из провинции в Москву поступать. Не поступила, занялась проституцией. Сюжет, конечно стандартный, но вы классно пишите, поэтому сможете сделать  качественную историю. А еще можно ей роман с большим чиновником закрутить, имя не называть, но по описанию будет понятно кто. Преображение наивной провинциалки в женщину – вамп. Вот такую книгу я продам.
- У меня нет желания писать такую ересь.
- Как знайте, я просто дал совет. На этом можно заработать и сделать себе имя, а когда есть имя, можно опубликовать и не коммерческие книги, которые Вы писали для души.
- Нет, такую чернуху я писать не буду.
- Я просто дал совет, - повторил Дмитрий, - но если у Вас есть другой способ зарабатывать на жизнь, то ради Бога.
Артем допил кофе и встал.
- Спасибо за кофе. До свидание.
- До свидание звучит так, как будь – то мы еще увидимся. Возьмите мою визитку, как раз на той неделе двести штук заказал, теперь всем раздаю. Если передумайте – звоните.
Поколебавшись, Артем взял визитку.


  На метро добрался до железнодорожного вокзала. Денег хватило ровно на половину пути в плацкарте, дальше на пригородных электричках, с пересадками, как в студенческие годы. Хотелось есть и пить, он купил полутора литровую бутылку минералки, сразу выпил половину.

  Поезд отходил через сорок минут, объявили платформу и путь. Артем вышел на перрон. Была начало апреля: солнце грело, как летом, но дул холодный весенний ветерок. Артем, одетый в легкую курточку, ежился от холода. Ему не терпелось уехать из этого города, не оправдавшего его надежд, от людской толчеи, от советов безграмотных, малолетних выскочек.

  На соседний путь прибыл поезд Челябинск – Санкт – Петербург, он шел проездом через Москву. Из вагонов выходили пассажиры, кто в Москву –
несли багаж, кто ехал дальше курили или просто дышали воздухом.  Рядом с Артемом прошла совсем молоденькая, миловидная девушка, в кожаной косухе, светлые волосы заплетены в две косички, с небольшим рюкзачком, которая робко и восхищенно озиралась по сторонам. Похоже первый раз в Москве.

  Тут Артема встряхнуло. А ведь это ОНА. Героиня романа. Приехала покорять Москву.

  Девушка прошла мимо, и Артем проводил ее взглядом, с трудом подавив желание пойти следом.


Глава 3.


  «Писать» он начал еще в поезде, на нижней полке плацкартного вагона, без бумаги и ноутбука – в голове. Артем неотрывно смотрел в окно, но видел не пролетающие пейзажи, а то, как Вероника заходит  в Университет в день «Открытых дверей». Ходит по коридорам  и аудиториям. А вечером, перед отъездом, первый раз гуляет по улицам Москвы, города с которым хочет связать свою жизнь.
 

- Молодой человек Вы слышите меня? Молодой человек.
- А? Что? – спохватился Артем, похоже, ему говорят.
- Я Вас уже несколько раз спросила. Вы плохо слышите? – дородная, пожилая тетка, безуспешно пыталась придать своему добродушному лицу сердитое выражение.
- Задумался, извините. Вы что – то хотели?
- Пообедать. Пустите меня к столу.
- Пожалуйста, садитесь, - он встал и пустил ее к столу.
Женщина достала с верхней полки огромных размеров баул, открыла и стала выкладывать еду: яички, курочка, соленые огурчики, пирожки, термос с чаем.
Голодный Артем сглотнул слюну и спросил:
- У Вас верхняя полка?
- Да. Внучка купила билет и не посмотрела, что верх. Как залазить туда буду, не знаю.
- Давайте поменяемся, я наверх, а вы на мое место, вниз.
- Ой, спасибо большое. Вы кушать хотите? Угощайтесь.
- Нет, спасибо я не голоден, - соврал Артем и полез на верхнюю полку.

 
  Артем закрыл глаза и под стук колес легко и привычно вошел в состояние полета. Так он называл процесс создания произведений. Состояние полета отчасти напоминало транс, иногда довольно глубокий. Артем некогда не сочинял, сидя за листом бумаги или ноутбуком, он ничего не придумывал. Например: герой пойдет туда – то и сделает то – то. Нет.

  У него возникала мысль – идея и он ее отпускал на волю.  Идея сама по себе, без участия Артема, развивалась, росла – создавая живой, красочный мир, более реальный, чем окружающая обыденность. Задача Артема заключалась в наблюдении  и в том, что – бы перевести видимые образы в слова.

  Минус в таком способе творчества, тоже был – Артем, как наблюдатель практически не имел влияния на сюжетную линию. Также он не до конца понимал природу этого процесса, то ли образы рождались непосредственно в его голове, то ли душа, выходя из тела, попадала в эфир, мир идей, астрал или  какой либо другой духовный интернет и уже там находила мир, рожденный мыслью Артема. А, может и не рожденный, а существующий  самостоятельно. Кто знает?   
 

  Веронике тоже досталась верхняя полка в плацкарте. Она застелила матрас и легла, укрывшись простыней – в вагоне было жарко. Попыталась уснуть. Надо отоспаться за долгую дорогу из Москвы до Челябинска. Впереди два месяца подготовки к ЕГЭ. Она должна поступить в университет, который выбрала и ни как иначе. Но, уснуть не могла - из - за избытка впечатлений.  Она, ни когда не была за пределами родного города, деньги на эту поездку ей дала бабушка.

  Москва – большой, красивый, сверкающий вечерними огнями город, хорошо одетые люди, дорогие машины. В противовес рабочему пригороду Челябинска, где она выросла. Старые дома, кажется, не знавшие ремонта с советских времен, серые люди – тени с усталыми, тяжелыми и злыми взглядами. Она сама выросла в такой семье: отчим рабочий, мать водитель трамвая. Они все время проводили на работе, предоставив детей самим себе. Отдыхали тоже однообразно – выпивка и посиделки с такими же работягами, как и они. Старший брат связался с плохой компанией, которая обносила автомобили – ему дали три года колонии. 

  И у всех ее подруг – одноклассниц одинаковое настоящее и скорее всего похожее будущее – рано выйдут замуж, родят детей и быстро превратятся в задолбанных работой и бытовухой сварливых бабищ. Ей, во, что – бы то не стало, надо разорвать этот замкнутый круг и вырваться в другую, красивую и счастливую жизнь.


Артема несколько раз легонько ткнули в плечо.
- Ваша станция через двадцать минут.
Артем, шатаясь, как очумелый прошел в туалет, умылся и набрал воды, полную полутора литровую бутылку из - под минералки.   

  Вышел на перрон  в ночной весенний холод. Сам того не желая, он стал писать книгу, может это и к лучшему, попробуем еще разок заработать писательством. Порывшись в карманах, нашел визитку Дмитрия  и набрал номер – долгие гудки.
- Да, - глухой голос из динамика
- Дмитрий здравствуйте. Я согласен.
- Кто это? – немного невнятно спросила трубка.
- Артем Хороший.
- А… понятно. Вы знайте сколько времени?
- Ах да, извините, я не подумал. Я готов написать роман про падшую женщину. Уже начал.
В телефоне послышался смешок.
- Замечательно. Как напишите, звоните мне, все сделаю.
- Как напишу, сразу Вам сообщу. Хорошо?
- Хорошо. До свидание.
- До свидание.
Когда Артем нажимал кнопку отбоя, ему послышалось тихо сказанное слово, очень похожее на «чудак». Может, показалось?

  Глянул на часы – три двадцать ночи. Да, не стоило будить человека в такое время.


  Первая электричка отходит в пять сорок. Подождем. Посчитал свои наличные, должно хватить на пригородные поезда и даже, возможно, до районного центра. Хватило.

  В райцентр приехал к шестнадцати часам. Денег больше нет, придется искать попутку. На удачу, пришел на автовокзал, вдруг знакомые встретятся – подвезут или денег на дорогу одолжат.  Около часа пробыл там, но никого знакомого не встретил. Значит пешочком. Может по дороге попутку поймает.

  Не успел он выйти за город и протопать пары километров, как перед ним остановилась «буханка». Водительская дверь открылась.
- Лексеич, ты? – мордатое лицо в кепке.
Гришка Рогозин, односельчанин. Года четыре назад переехал в райцентр.
- Куда это ты пешкодралом?
- Здорово Гриня. До дому иду.
- Все семьдесят километров пойдешь? Тебя подкинуть?
- Буду признателен. А ты куда?
- В Широково поросят везу.
- Тогда до поворота на Широково подкинь.
- Оттуда еще двадцатка. Дойдешь или встретят?
- Встретят.
- Ну, тогда ладно.

  Артем сел в кабину рядом с Гришей. Из салона послышался многоголосый писк поросят.
- Сколько у тебя их там?
- Пятнадцать всего. Счас меньше скотинку держать стали. Только четыре семьи заказали.

  В свете фар мелькнул большой поклонный крест, установленный на обочине. Гриша ловко объезжая ямы, левой рукой крутя руль, правой размашисто перекрестился.
- Что – то раньше, я у тебя религиозных наклонностей не видел, - заметил Артем.
Гришка ухмыльнулся, оскалив не полный набор желтых прокуренных зубов.
- Я бы на твоем месте тоже перекрестился.
- С чего вдруг?
- Так на убитой в хлам буханке едем, да еще со мной за рулем. Знал бы ты, из чего я ее собираю, так всю дорогу бы молился.
- Ага, напугал. Мы едем тридцать километров в час.
-  Есть еще участки, где можно до полтинника разогнаться. А про испуг я тебе сейчас расскажу. У девчонок моих через неделю выпускной в садике, так они вот, что учудили. Приехали мы с Галюхой вечером домой, а они там, в парикмахера  играют, стрижки модные делают. Жена чуть в обморок не упала, я, блин, поседел – как теперь на выпускной идти? Пришлось обеих коротко обстригать. На праздник теперь, блин, пойдут, как курсанты мореходки.

  За окном быстро темнело, в машине было тепло, и Артем измученный Московскими странствиями задремал, под болтовню Рогозина.


  Машину сильно подбросило под возмущенный писк поросят, Артем не сильно приложился головой о боковое стекло кабины.
- Да е – мое, - ругался Гришка, - асфальт растаял раньше снега.
- Ага, уже лет десять как.
- Такую, блин, ямину проморгал. У меня подвеска не казенная.
- Сколько лет твоей «буханке»?
- Двадцать два, давно бы продал, да удобная больно. Вон сколь места в салоне. После работы подкалымить, что ни будь перевезти. Ремонт в квартире сделать: штукатурку, цемент и прочую хрень. Говорю удобная.
- Квартиру какую приобрел?
- Двушку, малогабаритку у рынка. В большой – мы с Галюхой, в маленькой – дети.
- Дорогая?
- А, что счас дешево? Ипотека на двадцать лет, зарплата жены на платеж уходит, на мою - живем. Шабашу где могу. Хорошо хоть кредит дают на квартиру, а то накопить вообще не реально.
 
  Подъехали к повороту на Широково. Гришка остановился и глянул в темноту.
- Тебя точно встретят? Поди, я крутанусь за час – полтора, а потом тебя до Ченоводного докину?
- Не надо, встретят.
- Ну, смотри. Вон, какая темень. Помнишь, как у Светки Лысовой, недалече отсюда, сына волки сожрали.
- Помню. То зимой было, а сейчас весна.
  Тогда, семь лет назад, Санька Лысов провожал свою девушку на автобус. В январе было, стояли  сильные морозы. Ребята спрятались  от ветра в бетонном корпусе остановки. Санька вовремя заметил волчью стаю и помог подруге залезть на крышу, а сам не успел. Волки порвали Саньку, прямо на глазах у девушки.

  Махнув на прощание Гришке, Артем пошел по дороге в густую темень. Он еще долго слышал, в первозданной лесной тишине, скрип и дребезжание убитой в хлам подвески у едущей по ямам машины. 

  Высоченные, прямые, как корабельные мачты, сосны плотно обступили дорогу с обеих сторон. Артему, казалось, будь – то он идет по дну узкого ущелья.

  Артема не пугало, что надо пройти двадцать километров до дома. Упруго шагая, он вошел в состояние полета, так он мог пройти и тридцать, и пятьдесят, и семьдесят километров, не зная усталости, голода и жажды. Именно простые, монотонные физические действия, не требующие присутствия сознания, способствовали полету, будь – то ходьба, копание земли, окучивание картофеля и так далее. Простые движения занимают тело, а душа может свободно лететь.


  Вера с фанатическим упорством штудировала учебники и дополнительную литературу, набирала волонтерские часы – они добавляли баллов при поступлении. Такое упорство резко отличало ее от расслабленных, никуда неспешащих  одноклассников.

  На перемене к ней подошла ее подруга Ленка Субботина.
- Верунчик у меня новость. Новоселов из параллели на тебя запал, намекал нам сегодня. Вечером туса в парке будет, он тоже придет. Пойдем.
- Мне учить надо.
- Ни куда твои книжки не денутся. Пошли.
- Не пойду.
Ленка сморщила носик, не одобрительно глядя на нее, покачала головой.
- Ну, ты и душнила. Когда собираешься нормального парня подцепить?
- Точно не сегодня.


  Тяжелые, холодные капли вернули Артема в реальность. Вот зараза. Дождь, да притом очень сильный.

  Он оглянулся вокруг, прикидывая, сколько еще осталось до Черноводного. Места эти Артем знал досконально и даже в темноте дождливой ночи, по расположению ям на дороге определил – до дому километров семь – восемь. Вон на небольшом повороте, на встречке, съехала в болотистый овражек обочина и часть асфальтового покрытия дороги. Очень характерная примета, до деревни Кузякина гора меньше километра.


  В советские времена Черноводное считалось довольно крупным селом для Северо – Востока Европейской части России. Оно было окружено целой конгломерацией деревень. Вот эти деревни и начали исчезать первыми. Большинство из них на данный момент были уже полностью безлюдны, в некоторых оставались отдельные старожилы, которых на сегодня, с полным на то основанием, можно было считать отшельниками. Были еще те, кто уехал, но приезжал на лето, используя свои дома, как дачу. Вдоль дороги шла линия электропередачи, и в паре деревень стоящих у дороги еще было электричество, в других, стоящих в стороне его не было. Случалось, что деревни обесточивали раньше, чем ее покидал последний житель. Переселяли сначала в основном  в Черноводное, благо к тому времени, там уже появились пустые дома.

  Кузякина гора находилась от Черноводного километрах в семи. Деревня считалась условно не жилой – из тридцати дворов к началу девяностых, на сегодня остался только один жилой дом. Марии Демидовой.

  Ее родители рано и почти одновременно умерли и Мария, шестнадцатилетней девушкой, уехала в город и поступила в профессиональное училище. Вернулась в родные края через, долгих, двенадцать лет. Одна и беременная.
 
  Соседи помогли ей восстановить покосившийся и одряхлевший родительский дом, где она стала жить с двумя родившимися сыновьями, близнецами Никитой и Олегом.

  Кузякина гора за время ее отсутствия опустела на треть, а оставшиеся две трети составляли люди в основном возрастом более сорока и пенсионеры. Молодежь уезжала и не возвращалась.

  Мария была высокая, крупная и сильная женщина и Никита с Олегом ей под стать – богатыри.

  Мария устроилась дояркой в Черноводский колхоз, где и проработала до развала предприятия. После чего ушла на пилораму, там, будучи на шестом десятке, ни в чем не уступала мужикам, ворочая бревна и шестиметровые, толстые, сырые березовые доски.

  Никита и Олег, учась в школе, каждый день проходили по семь километров до Черноводного пешком и столько же обратно. Были очень сильными и выносливыми, учились на отлично – золотые медалисты, лучшие ученики школы за всю ее историю – оценки четыре для них не существовало, только пятерки. Светловолосые и сероглазые красавцы, почти под два метра ростом и атлетического телосложения.

  Когда они учились в последних классах школы, в Кузякиной горе кроме них уже никто не жил. Демидовы построили там настоящую усадьбу: большой и  крепкий дом, баню, много хозяйственных построек, двор на десяток коров, телят и бычков на откорме, двор для поросят, курятник, омшаник, овчарню.  Большой гараж на два трактора, машину и мотоциклы. Парни были трудолюбивы и рукасты, легко справляясь с огромным хозяйством. Однажды на уроке труда, на спор с Артемом (он вел технологию), Никита, используя из инструментов только один плотницкий топор, сделал из деревянных заготовок журнальный столик, минут за тридцать. Причем для крепежа деталей не брал гвоздей, шурупов, болтов и клей, а соединял их, плотно загоняя в пазы и закрепляя тут же вырезанными деревянными шпонками.

  Семья считалась зажиточной и на безвозмездной основе снабжала школьную столовую и несколько малообеспеченных, нуждающихся семей, продуктами питания.

  Закончив школу, парни, не расстававшиеся больше чем на день, вместе, без проблем поступили в Рязанское высшее воздушно – десантное командное училище, где конкурс был двадцать пять человек на место.  С отличием закончили его и уже три года служили, вместе в одной части.

  Последний раз Артем их видел в Новый Год, Олег привозил свою невесту на смотрины.


  Пережду дождь у Марии, решил Артем, хотя не очень прилично будить людей среди ночи.

  Уже полностью мокрый Артем, немного стесняясь, ночь все - таки, постучался в ворота из зеленного металлического профиля, они были ожидаемо закрыты. Оттуда мощно и тяжело залаяли. Огромный алабай Марии, величиной с небольшого медведя, еще несколько раз рыкнул и затих. После такого лая можно и не стучать, мертвого подымет. Неожиданно алабая подержала корова, громко и жалобно крича, эти вопли трудно было назвать мычанием, потом также жалобно заблеяли овцы. Ну вот, всю скотину поднял.

  Мария все не шла. Постучал еще раз, но вряд ли мог заглушить орущих животных. Да, что такое? Дома ее нет, что ли?

  Подождав пять минут, Артем, трясущийся от холода, решил, что Марии все же нет дома, иначе открыла бы. Поплелся вдоль обвалившихся развалин соседних домов, они были плохо различимы в кромешной, дождливой темноте, пытаясь выглядеть, где можно пересидеть дождь. Весь мокрый, а на улице тоже не тепло, плюс пять – семь градусов, хорошо, хоть документы и телефон в непромокаемом пакете. Холодно. Свернул к ближайшему дому, прошел по упавшему забору. Нет, этот не подойдет. Крыша провалилась, задняя часть дома сильно просела. Хотя вон, похоже, банька целая. Пробрался по обломкам сеней, на гвоздь бы не наступить, до баньки, повернул вертушок запора, предбанничек - крыша на месте, почти не протекает, так редкие капельки – уже хорошо.
 
  Нашел зажигалку. Сигареты давно кончились, а зажигалка осталась. При свете осмотрелся, открыл в дверь в саму баню. Не плохо, даже довольно чисто. Зашел, на ощупь снял и выжал одежду, положил на лавочку. В бане не на много теплее, чем на улице, но по крайне мере сухо. Может попробовать печку раскочегарить. Зажег зажигалку осмотрел печку, кстати, неплохая, надо запомнить, потом домой забрать. Он видел несколько поленьев в предбаннике под лавкой, может не очень сырые. Сходил, принес дров, наломал щепок, открыл заслонку и поджег. Тяга, на удивление, была хорошая, сразу разгорелось.

  Печка быстро нагрелась, а за ней и маленькое пространство бани. Хорошо, тепло. В бане было две лавочки, на одной из них Артем разложил одежду и придвинул к печке, сушится. На другую лавочку, ту, что пошире, лег сам. Часы показывали три ночи. Согревшись, почти сразу уснул.


  Артем проснулся, подрагивая от холода – печка быстро остыла. Глянул на часы – полседьмого утра. Быстро натянул почти сухую одежду. Дождь кончился или нет?


  На улице было светло и прохладно. Светило солнце, скоро разогреет. Пролез через руины разваленного дома на дорогу, как только вчера, в темноте ноги не переломал. В усадьбе у Демидовых все также громко орала скотина.

  На центральную дорогу выходить не стал, решил пройти напрямик через кладбище и лес. Быстро поднялся на пригорок, с него уже видна разрушенная колокольня Черноводского храма и вышел на кладбище, тропинка шла прямо через него. Снег уже почти весь сошел, лежали отдельные кучки, в особо затененных местах. В прошлую субботу была родительская и могилки у тех, у кого в Черноводном оставались родные, были прибраны, а у крестов и памятников лежали гостинцы: печенье, конфеты. Артем, который, последние четыре дня жил впроголодь, при виде ярких конфетных упаковок сглотнул слюну и неожиданно для самого себе, пройдя по могилам, набрал горсть конфет. Взял бы и печенье, но оно все размокло под дождем, превратившись в кашу. 

  Раскрутил обертку и съел конфету - шоколадная. Вкусно. Скажи ему неделю назад, что он будет, есть конфеты,  взятые с могил, Артем бы не поверил.  Съел вторую.


  Не понял. Два российских флага и две свежие могилы, с большим количеством цветов и венков. На венках надписи от одноклассников, от  друзей, от сослуживцев, от жены. Когда и кого тут успели похоронить? Подошел ближе, пачкая ботинки в свежевыкопанной земле, размокшей под ночным дождем. Два простых деревянных креста, с фотографиями парней в военной форме на фоне плаката «Никто, кроме нас!». Никита и Олег Демидовы.

  Конфеты выпали из руки.
 «Как так? Не может быть? Я их из школы, как будь – то вчера выпустил» - не веря глазам, ошалело, подумал Артем.

 В этих молодых богатырях было столько силы и жизнерадостности, добродушного юмора и монументальной несокрушимости, что казалось эти исполины, как былинные богатыри будут жить вечно. Дата смерти 8 марта 2022 года - ровно месяц назад, говорила об обратном и необратимом. Для жителей Черноводного это были первые жертвы начавшейся войны.

 
  Артем на автомате дошел до дома. Таня уже ушла на работу, Мишка приедет из интерната, в котором местные дети жили и учились с понедельника по пятницу, только вечером. Артем, переоделся и решил зайти к отцу Алексею. Дома батюшки не оказалось, значит скорее всего в церкви.


  В самой высокой точке села, на холме стояли развалины огромного, старого храма, с двадцати метровой, обломанной башней колокольни. Самые отчаянные сорванцы – сорви головы, не раз забиравшиеся на вершину колокольни, утверждали, что с нее, в ясную, безоблачную погоду, на рассвете виден Уральский хребет.

  Рядом с храмом находилось здание бывшей школы, магазин, администрация села, почта, клуб. Это точка – местный культурно – административный общественный центр. Все остальное располагалось внизу, вокруг, как говорили местные «Царской горы» - жилые дома, остатки колхозных дворов, пилорамы, гаражи. 


  Артем поднялся в гору, завернул за старый храм, за правым, «летним» крылом, которого приютился новый храм – маленький, рубленный из бревен. Артем вошел, не крестясь на иконы, удивился, что двери распахнуты, на улице ведь довольно прохладно. Отец Алексей сидел на лавочке у самого входа. Артем поздоровался. Батюшка поднял на него глаза.
- А Артем. Ты приехал. А у нас горе - Демидовы.
Только сейчас Артем увидел, как плохо тот выглядит. Лицо осунулось и побелело, губы посинели, руки, лежащие на коленях, подрагивали.
- Да, я видел. Через Кузякинское кладбище шел. Просто не верится. Такие сильные, красивые, умные. Помнишь, Степан Федорович, бывший зоотехник, говорил: «Таких бычков на племя надо – элитная порода получится». Все, не получится. Не оставили Демидовы потомков.
- Ты еще не знаешь? Мария тоже. Когда закапывать стали, плохо ей стало. Скорая сюда три часа ехала. Повезли ее в больницу, а это тоже не менее двух часов. По дороге Мария скончалась. Сегодня с города привезут. Вот жду на отпевание.
У Артема не было слов, он сел рядом с отцом Алексеем на лавку.
- Вот, как бывает, - вздохнул батюшка,- вроде все хорошо, а в один момент все меняется. Сыновья для Марии, как и для любой настоящей матери, смыслом жизни были. Пропал смысл – зачем жить?
- Там у нее скотина орет. Не кормлена, не поена.
- Про тварей божьих забыли. Надо людям сказать, что – бы позаботились.


  Артем зашел в магазин, к Тане. Покупателей в сельпо не было. Таня в черном платочке, насыпала сахарный песок в пакеты, взвешивала, отмеряя по килограмму.
- Привет кисуль.
Артем обнял жену, поцеловал в щечку.
- Тема, - Таня обняла его за плечи. – Слышал про Демидовых?
- Да, жалко. Только что к отцу Алексею заходил.
- Я тебе звонила, а ты не доступен.
- Телефон разрядился.
- Ты поел.
- Да.
- Как съездил, так и ничего не сказал, когда в последний раз звонил.
- Старые произведение не взяли, но сделали заказ на книгу.
- За нее заплатят? Аванс дали?
- Не смеши, кто сейчас вперед платит. Обещали купить.
- Много заплатят?
- Пока не знаю. Напишу - узнаем, я уже начал.


  Все жители Черноводного восприняли смерть Демидовых, как свою личную трагедию. В маленьких населенных пунктах, где все знают друг друга от и до, так, как вместе росли, учились и работали, любые похороны это похороны знакомого, прожившего всю жизнь рядом с тобой, на виду. Человека видели и ребенком и взрослым, и в радости и в печали, знали, что любит, а что нет, куда ходит и зачем. На похороны любого человека в Черноводном ходили почти все жители села, но Демидовы – особый случай, редкий. У них не было врагов и завистников, только друзья, знакомые и близкие друзья и близкие знакомые. Они были добродушны, великодушны и щедры.  Не отказывали в помощи, могли одолжить: инструмент, деньги, технику. Да и что греха таить, даже в просьбе налить стопку – не отказывали, хотя сами  алкоголь категорически не употребляли.

  Животину Демидовых разобрали по домам. Всю, кроме собаки. Могучий пес тихо и глухо рычал и при попытке накинуть ему на шею и морду веревку, несколько раз мощно рванулся. Ошейник лопнул и собака, не убегая, медленно, уверенным шагом вышла за ворота и побрела в сторону кладбища. Остановить такую зверюгу, понятное дело, никто не решился. Пес просидел на могиле Марии и сыновей два дня, жутко воя по ночам, а потом ушел в лес. Говорят, через несколько дней его видели у северных озер, в пятнадцати километрах отсюда.


Глава 4.


  Артем в течении недели набирал на ноутбуке написанный ранее текст. Работал по пятнадцать часов в день, на улицу почти не выходил, ел мало - находясь в стоянии творческого полета, он не чувствовал потребностей тела. Татьяна недовольно ворчала. Мишка просил сходить с ним на рыбалку, но Артем проигнорировал сына, тот разозленный ушел на рыбалку со своим другом Славкой Новиковым и его отцом. Новиков старший был хроническим алкоголиком, запой у него переходил в запой и даже в дни вынужденной трезвости, он отличался неадекватным поведением и страдал галлюцинациями. Никогда раньше Артем не отпустил бы сына с таким провожатым, а сейчас даже не понял с кем ушел сын.
 

  Ура! Вера прыгала от счастья. Поступила! Все сдала великолепно, прошла по баллам в престижный Московский университет. Мечты сбываются если упорно идти к своей цели. Можно расслабиться, отдохнуть, погулять с подругами. Нет. Скоро семестр, а потом первая сессия. В день открытых дверей говорили, что в первую сессию отсеиваются до пяти процентов поступивших. Надо учить, надо сдавать все предметы на отлично.


  Крышка ноутбука захлопнулась, едва не придавив Артему пальцы. Он поднял на жену усталые, красные глаза.
- Ты чего? Я же не сохранил.
- Хороший, ты охренел?- Таня называла его по фамилии, только когда злилась.
- Что?
- Ничего. Сколько можно сидеть за своей писаниной? Я одна должна хозяйства тянуть? Сколько можно просить, а ты только рукой машешь, потом мол.
- Да в чем дело?
- Задолбалась я. Кран на кухне течет уже неделю. Лампочка в подполье не горит, хотя я смотрела, вроде бы целая, значит проводка. Посмотри, а то закоротит – сгорим, как Джордано Бруно. Огород убрать после зимы, скоро полевой сезон. И поросят покорми, в конце концов. А я еду готовить пойду.
Все это жена выпалила на одном дыхании, как заученную скороговорку. Артем несколько раз растерянно моргнул.
- Попозже, посмотрю и все сделаю.
- Это я уже слышала. Попозже уже наступило. Поросята голодные.
- Мишке скажи, пусть покормит.
- Мишка вчера учиться уехал. Сегодня вторник. Сына нет, а ты и не заметил. Проснись, ты с этой книгой с ума сходишь.
- Рано для сумасшествия – неделю всего пишу. Допишу, денежек заработаю и тогда все внимание тебе кисуля и Мишке.
- Много тебе осталось?
- Буду форсировать. Деньги нужны.
- По времени сколько писать?
- Месяца три – четыре, - приуменьшил Артем.
- Три – четыре месяца? И ты все эти месяцы здесь сидеть собрался? А огород? Лето впереди. А деньги? Мы их, что через полгода получим?
Артем встал, обнял жену, та разгоряченная, как степная кобылица, попыталась вырваться. Удержал. Подергавшись, она обмякла в его руках, положила голову на плечо.
- Тема, я устала.
- Все знаю кисуля, все для вас сделаю. Я заработаю, обещаю.
Поцеловав успокоившуюся жену в румяную, веснушчатую щеку, Артем сел обратно на стул и открыл ноутбук. Ноутбук  опять захлопнулся.
- Поросят покорми, - строго сказала Таня. – И кран. И лампочка.
Артем посмотрел на ее руки, лежащие на крышке ноутбука - сильные руки деревенской женщины, привыкшей к труду, без маникюра, с ободками земли вокруг ногтей - пересаживала рассаду.


  Еще три недели напряженной работы над книгой. Артем наблюдал за жизнью Вероники, сразу переводил образы в слова.
- Срочно нужны деньги стиральная машина  сломалась.
Артем раздраженно посмотрел на жену, какого черта она не дает ему работать. Только сядешь писать, а она – сходи туда, сделай это.
- Мы  вроде с тобой договорились, ты не мешаешь мне писать. Закончу книгу, тогда все дела переделаю, все, что надо куплю.
- Мне стиралка прямо сейчас нужна. Если я еще буду руками стирать, вообще по хозяйству ничего не  успею. Я ведь еще работаю.
- Ты хочешь сказать, что я не работаю? Писать разве не работа?
- Ты не копейки домой не принес за свою писанину. И заплатят за нее или нет еще вопрос.
- Книгу купят, я договорился.
- С кем ты договорился? С рядовым менеджером. Что он решает? Ничего. Он сказал и забыл, а ты глаза тут глаза в монитор пучишь. Писателя из себя корчишь.
Артем вскочил, сжав кулаки. Несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Сипло произнес:
-  Ты читала мои книги и плакала. Разве я плохо пишу? Тебе ведь нравилось?
- Нравилось то, что ты писал про нас. Про любимку нашего, про Троллюшку. А сейчас, что пишешь? Про проститутку. Решил писать всякою мерзость, в надежде продать. Тот Артем, в которого я влюбилась,  не стал бы это делать.  Ты всегда был образцом мужчины: честный, открытый, светлый. А сейчас? Что – ты делаешь?
- Подстраиваюсь под покупателя. Кому – то только, что нужны были деньги.
- Есть другие способы заработать.
- Какие? Я умею только писать. Переезжать ты не хочешь, и я не хочу. Если есть шанс заработать и неплохо заработать, надо пробовать. Что – бы не пачкать свое имя могу взять псевдоним.
- Мне стиралка нужна. Что делать?
- В кредит возьмем.
- На мне уже два кредита. На твой ноутбук и на электропилу. А ты безработный, тебе кредит не дадут или дадут под большой процент.
- Так ладно. Тогда нашу семерку Лехе Шмелеву на запчасти продам. Все одно с прошлого года не ездит. Посмотрим сколько он даст, остальное, где  - нибудь наскребем.


  Деньги на поездку в Москву и на жизнь, на первое время, собирали всей семьей. Помимо бабушки, откладывающей, для любимой внучки, часть пенсии и отдавшей свои «гробовые», сказав «если, что и так закопайте», неожиданно подключились и родители. Испытывали, все же, гордость за дочь – она поступила в престижный Московский ВУЗ. Собрали все сбережения и у знакомых заняли.


  Артем сидел за ноутбуком с закрытыми глазами, подбирая слова, описывая свои видения.
- Ну и что с тобой не так?
Артем вздрогнул, возвращаясь в реальность. Напротив, на табуретке сидел батюшка.
- Алексей? – удивился Артем, забыв вставить обязательное «отец» или «батюшка».
- Очнулся, Слава Богу. Ну, тогда  здравствуй.
- Ты, как так не заметно вошел.
- Я сначала постучал, потом покричал, далее зашел в твой кабинет. Минут десять сижу и любуюсь, как ты работаешь.
- Я нечего не слышал.
- Это точно. Ничего. Вот я и спрашиваю: у тебя все нормально?
- Все хорошо. Я всегда так пишу. Я же тебе рассказывал.
- Да ты говорил, что летаешь в неведомых далях, но раньше было не так. От тебя осталась одна тень – в зеркало глянь. Да и душа твоя, далеко и долго странствует. Десять минут на тебя смотрел, ты ни разу не пошевелился. Так нельзя.
- Нормально все. Обычный творческий процесс.
- Раньше у тебя так не было.
- Ну, раньше. Раньше я один роман писал три – четыре года, а сейчас хочу написать за три – четыре месяца. Плотность работы другая. Вот когда напишу, тогда и отосплюсь.
- И тему ты странную согласился описать. Про ночную бабочку. Раньше красоту описывал, светло и радостно. Зачем тебе такая тема.
- Понятно. Танюха нажаловалась. Я тебе не говорил, про что писать буду.
- Она беспокоится и по - моему не зря. Таня у тебя удмуртка, они очень чувствительны. Мне еще мой отец говорил, поэтому среди них много колдунов было. Чует она - нехорошее.
- Слышал я эти байки с детства. У меня у самого немалая часть удмуртской крови. И что? Кстати, батюшки с колдовством бороться должны, а не рекламировать.
- Я против шаманских и колдовских ритуалов, как и наша Святая Апостольская Церковь. Я про то, что жена твоя беспокоится.
- Не о чем беспокоится. Три месяца напряженной работы осталось, потом легче будет.
Отец Алексей покачал головой.
- Мне, кажется, ерундой ты занялся. Работу обычною найди, а в свободное время пиши в свое удовольствие про светлое и прекрасное.   
- Большой выбор работы у нас в деревне. Там глава, как? На пенсию еще не собралась? Ладно, посмотрим на результат. Получится хорошо, а если нет – буду думать. Хочется что – бы меня читали тысячи, а не десять человек. Мне сорок два, а еще не оставил свой след в истории. Раньше думал, что у меня все в будущем, а после смерти Демидовых понял – будущего может и не быть. Бац и все. Умер и, как будь – то и нежил – ничего после тебя не осталось.
- Это все гордыня. След после каждого человека есть: дети, дела. Пусть они широко неизвестны, но вклад в историю внесли.
- Ладно,- Артем встал, протягивая руку, ему не терпелось продолжить работу.  – Спасибо, что беспокоишься. Не думай, все нормально.
Батюшка пожал Артему руку, но уходить не спешил.
- Я еще зайду. Смотри не загоняй себя. И жену слушай и береги.  Чуйка у нее отменная. С Богом.

  У Татьяны, и правда, были свои особенности. Она могла предсказывать погоду. Если говорила, что в пятнадцать тридцать пойдет дождь, то он начинался ровно в пятнадцать тридцать, не раньше и не позже. На памяти Артема она не ошиблась ни разу. На этом ее способности исчерпывались, хотя однажды был случай.

  Мишка учился в первом классе и после школы побежал гулять в рощу у оврага, где висели большие качели. Он часто там играл. Сильно раскачавшись, он не удачно спрыгнул и сломал себе ногу. Людей вокруг не было, и он долго лежал, крича и плача от боли.

  Таня сердцем почуяла неладное, закрыла магазин и прибежала к Артему в школу – она была в соседнем здании. Артем, который в это время вел урок, не поверил, сказал, что видел Мишку двадцать минут назад, он был живой и здоровый, и что ей просто показалось.

  Таня не успокоилась и пошла, искать Мишку сама. С ней увязался их пес – огромный, черный и лохматый, по кличке Тролль, смесь ньюфаундленда с кем – то. Татьяна быстро нашла Мишку и  принесла домой.

  С тех пор Артем стал внимательней прислушиваться к ней. Один древний дед, последний живой участник Великой Отечественной войны в селе, рассказывал Артему, что Танина бабка была ведьмой, лечила людей и все такое. А прапрадед, вообще, страшный человек - когда в тридцатые годы, прошлого века в Черноводном организовывали колхоз, он не пошел, и ему за это ничего не было, и корову свою не отдал.  Таня опровергала все эти заявления, а того деда назвала старым болтуном и сплетником.


- Девушка, извините, но Вас нет в списках поступивших.
- Как нет? Это ошибка. По баллам я прошла, и извещение о зачислении получила.
- Погодите, сейчас еще раз посмотрю.
Секретарь надела очки и принялась рассматривать списки на мониторе.

  У Вероники гулко бухало сердце. Что за фигня? Она пришла в деканат с двумя объемными сумками, еле донесла их сюда, через толчею людей в метро. Вера собиралась получить в деканате разрешение на заселение в общежитие.
- А, все понятно. Я Вас нашла. Видите ли, количество бюджетных мест у нас ограничено. Появились абитуриенты имеющие право на льготы, они заняли треть бесплатных мест. К сожалению, Ваше место тоже. Не расстраивайтесь, мы можем перевести Вас на платное отделение.
- Шутите? Когда дали места вашим льготникам? Я сюда из Челябинска приехала. Время зачислений прошло, даже в другой Вуз, я смогу поступить только на следующий год.
- Девушка не кричите на меня. Я места не распределяю.
- У меня, очень много баллов, неужели у всех кто остался на бюджете их больше?   
Секретарь отвела глаза и пожала плечами.
- Ну, я не знаю. Зачислением не занимаюсь, я получаю готовые списки.
- А кто решает, кого зачислять, а кого нет?
Секретарь, вдруг улыбнулась, как показалась Вере несколько злорадно.
- Виктор Андреевич Сергеенко. Он главный в приемной комиссии. Кабинет 205, центральный корпус.
- Спасибо.
  Не определившись, куда пристроить свою ношу, Вероника потащила обе сумки с собой, через всю территорию кампуса до центрального корпуса. На входе охрана проверила документы и осмотрела сумки, показала в каком направлении найти 205 кабинет.

  На табличке было написано Сергеенко Виктор Андреевич, профессор, проректор по какой – то там работе. Решительно открыла дверь, оказывается это еще не кабинет, а приемная. Стол секретарши был пуст, дверь в сам кабинет была приоткрыта. Не оставлять же сумки  без присмотра, вдруг украдут, не стуча – руки заняты, Вера ногой открыла дверь и  ввалилась туда со всем своим багажом.

  Да…ситуация. Секретарша, наверное, это была она, сидела на коленях у пожилого, лысоватого мужчины и кормила его финиками. Вера с грохотом поставила свои сумки на пол. На нее вопросительно посмотрели  две пары удивленных глаз, а секретарша, похоже, и не собиралась покидать насиженное место.  Мужчина, низким, глуховатым голосом спросил:
- Девушка Вам чего? И почему без стука?
- Мне про поступление спросить.
- Ирочка, иди, - мягко попросил секретаршу профессор.
Та, нехотя поднялась, потянулась, как кошка, поправила юбку, расправила грудь четвертого размера и модельной, виляющей походкой вышла из кабинета, насмешливо глянув на Веронику.

  Профессор тоже встал, опираясь руками на стол. Он был высок и грузен, лет под шестьдесят, с сильными залысинами на голове.
- Девушка, я Вас слушаю.
Вероника замялась, пикантная ситуация несколько смутила ее, сбив решительный настрой. Она негромко промямлила:
- Я про поступление узнать.
- Все поступления давно закончились – результаты в деканатах. Зачем ко мне пришли, я не понимаю?
- Я поступила, мне извещение пришло. Приехала, а мне сказали, что мое место занято льготниками.
- Такое бывает. Государство оплачивает бюджетные места, оно же и льготы дает. Не наше решение. Можем перевести на платное отделение, в Вашем случае скидку сделаем.
- У моих родителей нет денег на платное обучение.
Виктор Андреевич пожал плечами и развел руками.
- Что поделать. Такова жизнь, - философски заметил он, при этом откровенно, не стесняясь, разглядывая ее. 
  Вере стало неприятно от этого оценивающего взгляда мужчины, который минимум лет на пятнадцать старше ее отца.
- Ты откуда приехала? – спросил он, перейдя на «ты».
Виктор Андреевич вышел из – за стола и заложив руки за спину, приблизился почти вплотную. Вера, усилием воли удержала себя на месте, очень хотелось сделать несколько шагов назад; и очень тихо ответила:
- Из Челябинска.
- А, что. Хороший город, - улыбнулся профессор и добавил, - наверное. Я, там, признаться не был. А тебе красавица, обязательно нужно учится в нашем универе? В Челябинске должно быть тоже есть учебные заведения.
Он навис над ней, и Вера непроизвольно съежилась, превратившись из решительной, сметающей все на своем пути, целеустремленной девушки в маленькую, испуганную девочку – школьницу. Чуть не плача она прошептала:
- Я мечтала здесь учиться, а когда зачислили, все родные очень радовались, денег на дорогу собрали. Как я сейчас вернусь обратно.
Виктор Андреевич постоял некоторое время, качаясь с пятки на носок и глядя на нее.
- Я, наверное, попробую помочь. Давай сегодня вечером встретимся и обсудим, как нам решить твою проблему.
 Вера покачала головой и спиной попятилась к выходу, открыла дверь, вышла. Вспомнила про сумки, пересиливая себя, вернулась. Профессор стоял на  том же месте, при виде вернувшейся Вероники губы его растянула улыбка. Она, не глядя на него, схватила сумки и вышла. Сзади раздался смешок. Секретарша, сучка – крашеная, тоже скалила свои белые лошадиные зубы.
 

  Сильно тянуло поясницу. Артем разогнулся. Зараза. Оказывается, он уснул сидя, прямо на стуле, уронив голову на клавиатуру.

  На чем он остановился? Стукнул по клавише – экран загорелся. Замечательно. Пока лежал лицом в низ, напечатал несколько листов абракодабры, чаще всего из букв и символов попадался знак вопроса. Артем стер все лишнее до понятного текста, сохранил и выключил ноутбук.

  За окном ночь, ярко светит луна. Глянул на часы – два тридцать. Давно он рубанулся? Судя потому, как затекла поясница, похоже, давно. Побрел в спальню, на пороге замер восхищенный.

  Ночи были еще холодные, и Таня вечером немного подтапливала печь. Сегодня она натопила сильнее, чем обычно и в доме было жарко. Таня спала, откинув одеяло, полностью обнаженная, раскинув руки и ноги в бесстыдной, расслабленной позе. Она всегда спала голая, когда сына не было дома, что – бы тело лучше отдыхало.

  Она была безумно красива в этот момент. Ярко рыжие волосы, рассыпанные по подушке, блестели, отражая лунный свет. Бледная кожа, щедро покрытая россыпью веснушек, которые образовывали созвездия, Артем знал их все. За восемнадцать лет брака, тело жены стало более мягким и податливым, увеличилась и без того немалая грудь, округлились живот и бедра. Таня созрела, как плод в саду, обрела чарующую, неповторимую женскую сексуальность, которая притягивала Артема даже сильней, чем в момент их знакомства.

  Артем присел на кровать, рядом с Таней, провел рукой по гладкому бедру и боку, дошел до груди. Неудержавшись поцеловал ее, потом поцеловал мягкий живот, пупок, почти добрался до светло – рыжего островка волос, как тело жены напряглось, страстно изогнувшись. Улыбнувшись, Артем, с легкими поцелуями, двинулся вверх, к желанной груди и жадным губам. Неожиданно на его пути возникло препятствие, Таня, упершись ему в голову руками, остановила Артема. Он, нежно взяв запястья, попытался отвести руки. Не тут – то было. Татьяна напрягшись, не дала это сделать.

  Ну, это что – то новенькое. Артем усилил нажим и прорвал оборону, поцеловав маленький холмик груди. Не понял. Почему такая маленькая девичья грудь? Артем поднял голову. Таня закрывала лицо руками, но почему волосы не рыжие, а светло – русые. Он, уже без церемоний, откинул ее руки с лица. Отдернулся. Вероника!
 

Проснулся лежа головой на клавиатуре, ломило поясницу, за окном светло, день. Встал и прошел на кухню, на настенных часах десять пятнадцать, Таня на работе. Поставил чайник, насыпал в кружку кофе и сахарный песок, порывшись на полке, нашел только пакет старых, сухих пряников – Таня из магазина часто, бесплатно забирала просрочку. Открыл холодильник, посмотрел, кастрюля супа, еще что – то в пластиковых контейнерах и кастрюльках. Чуть подумав, закрыл холодильник. Есть не хотелось, и заставить себя он не мог. «Попозже поем», - решил он.

  Налил себе кипятка в кружку, размешал и стал мелкими глотками проталкивать в себя кофейный раствор. Поднял глаза и поперхнулся, в дверях стояла…. Вероника.
- Е – мое, - Артем яростно потер лицо и проснулся.


Следующие дни были настоящим безумством – Артем престал различать, где реальность, а где нет. Сидел перед ноутбуком и не мог напечатать и строчки. Вера появлялась внезапно, в самых неожиданных местах. Умоляющий взгляд и шепот. Артем по губам прочитал – «не надо».

  За это время Артем несколько раз поругался с Таней, припомнив ей и то, что она жалуется отцу Алексею - «выносит сор из избы». В результате жена спрятала его ноутбук и сказала, что отдаст его, только в том случае, если он выспится и поест. Некоторое время Артем, ругаясь, рыскал по дому в поисках компьютера, но, в конце концов, смирился, съел тарелку супа и лег спать.

  Проспал почти двое суток. Встал совершенно разбитый и вялый, с тяжелой головой, в которой ударом молотка отдавалось каждое сокращение сердца.  Приплелся на кухню, Таня готовила там еду.
-  Где ноут?
- Сначала есть, - Жена была строга и серьезна.
Артем лениво поковырялся в тарелке с манной кашей и выпил чашку кофе. Сходил, покурил.
- Где?
- Не дам.
- В смысле? Мы же договорились. Я поел и поспал.
- Все, никаких больше книг. Они убивают тебя, смотри, как ты довел себя за месяц. Все, ноутбук не отдам.
- Я сам найду или в тетрадках писать буду, потом перепечатаю.
- Ручки с тетрадками тоже спрячу.
- Ты что? Мне дописать надо, продать и заработать.
- Уймись. Ты этим не заработаешь. Если у тебя не купили хорошие произведения, то такую ерунду тем более не возьмут.
- Сейчас именно ерунду и читают. Я уже договорился.
Таня посмотрела на него, как на маленького, несмышленого ребенка.
- С кем договорился? Сам с собой. Очень хотел писать и поверил обычному, мелкому проходимцу, который работает в литературной сфере без году неделю.
- Должен же я, каким – то образом зарабатывать, - Артем начал заводится,-  пусть сначала и немного. Тут в селе работы нет.
- На первое время на пилораме поработаешь. Я Леней уже договорилась, он тебя на более легкую работу поставит, в столярку.
- Договорилась? - взорвался Артем и бешено оскалился. Внезапно он почувствовал себя значительно лучше. Голова прошла, а тело налилось яростью.
- Договорилась?- повторил он. – А у меня спросить, не забыла? Буду ли я, у  бывшего ухажора своей жены, работать?  Ты сама говорила, что он за тобой с первого класса бегал. А может и сейчас клинья подбивает? А?
-  Совсем дурной. Зачем я ему, у него своя жена есть, на семь лет моложе меня.
- А если бы он сейчас к тебе подкатил, ты согласилась?
- Ты, что несешь Хороший. Я, по - твоему, кто?
- А я уже не знаю.
- Лучше заткнись, пока не сказал того, что я тебе не прощу. А потом ты сам себе не простишь.
- Отдай ноут. Быстро я сказал.
- Нет. Ты больше не будешь писать.
- Специально не хочешь, что - бы я реализовался. Что – бы можно было меня попрекать, что я не обеспечиваю семью. Хочешь, что – бы я пошел работать на твоего обожаемого Леню. Доказать, что он лучше меня.
- В бытовом плане, конечно, он лучше. Посмотри, как он дом обделал, на какой машине ездит, как у него жена одевается. А у нас? Нищета.
- Значит он лучше, чем я? Значит, ты считаешь, что выбрала неудачника.
Таня побледнела, на ее лице ярко выступили веснушки, ноздри яростно раздувались, кулаки сжались. Она вперила сверкающий взгляд в Артема.
- Ну, ну,- подбодрил он ее,- давай скажи это вслух. 
- Да в отличии от тебя, он настоящий мужик, - прошипела она. – Истеричка.
- Ах ты, сука, - Артем, не владея собой, влепил ей пощечину.
Ударил не особо сильно, но сам факт. Артем раньше никогда  не поднимал руку на жену. Таня не веря, с ужасом гладила щеку, по которой пришелся удар, из глаз потекли слезы. Она показала Артему на дверь, чуть заикаясь и сглатывая, прошептала:
- Вон отсюда. И не возвращайся. Я тебя ненавижу.
Артем, понимая, что случилось необратимое, больше не говоря ни слова, обулся; открыл шкаф, что – бы взять куртку и увидел на полке, между кофтами свой ноутбук. Взял его, оделся и вышел.



Глава 5.


  Яркое солнце ослепило Артема, он поморгал слезящимися глазами,  привыкая к свету, и вышел за ограду. Было тепло, почти, как летом, за три недели, которые он не выходил на улицу, многое вокруг изменилась. Коричнево – грязная, сырая апрельская погода, с остатками снега на обочине, сменилась насыщенной, яркой, майской зеленью. Трава, листья на деревьях и яркое весеннее солнце немного взбодрили Артема, хотя в голове продолжали стучать молоточки, а тело было вялым, как после долгой болезни.

  Он шел по центральной, «блатной» улице Черноводного, раньше здесь жили самые уважаемые люди села: учителя, медики, глава администрации и прочая «элита». Вот дом председателя, а в дальнейшем директора колхоза, ныне почившего вместе с самим предприятием. Стоит пустой, окна закрыты старинными, искусно вырезанными ставнями, на двери и ограде замки. Дом еще крепкий, территория ухожена – дочь хозяина, иногда приезжает с детьми на лето, в отпуск. А этот дом управляющего пилорамами - Леонида Лапина, будь он неладен. Новый, кирпичный, двухэтажный, с большим гаражом под камаз или урал – самый богатый дом в селе. На улице черный ниссан - хозяин на обед приехал. Вот два дома учителей, стоят напротив друг друга. Одна из хозяек учила детей еще при Артеме. Живут одни, обеим за восемьдесят. Это дом медика – фельдшера, сейчас пустой, его увезли в город дети. Ну и так далее, по самой плотно заселенной улице Черноводного.

  Артем почувствовал себя плохо. Присел на лавочку, у еще одного дома, брошенного хозяевами. Здесь раньше жил Григорий Рогозин, который давече подвозил его. Тут его и накрыло. Что он сделал дурак? Зачем ударил любимую? Она пыталась защитить его, спасти. Что же с ним происходит? Как после этого вернутся домой?

  Голова гудела, сосредоточится, ни на одной мысли, он не мог.  С трудом сформулировал для себя – «побитым псом» Таня его не примет, он знал ее характер. Надо вернуться «победителем». Дописать и продать книгу, доказать ей, себе и всем – он может. Это сделает его снова человеком, человеком при деле.

  Потом пришла и другая мысль – где жить? Впрочем, он оглянулся на пустой дом Гришки – где угодно. Таких не жилых домов в селе довольно много. Тем более, сейчас тепло, топить не надо.

  Артем заметил, что по улице в его направлении двигается невысокая полная, пожилая женщина с двумя объемистыми сумками. Тетя Маша. О, блин, только не это, не сейчас. Тетя Маша работала в свое время в магазине, напарницей у Тани. Самая известная на селе болтушка и сплетница, ее любопытство вошло в местные поговорки. Увидев Артема, она заметно ускорила шаг - уже не убежать.

  Артем положил ноутбук рядом с собой на скамейку, закрыл глаза, изображая задремавшего на солнышке, хотя заранее знал – бесполезно.
- Артем Алексеевич здравствуйте. Ну, Артем Алексеевич, - выпалила она за секунду.
Скорость произношения была такая, что итальянские футбольные комментаторы точно бы обзавидовались. Артем нехотя открыл глаза.
- Здравствуйте тетя Маша.
- Здравствуйте, здравствуйте. Отдыхайте? Гуляйте? Куда идете?
- Гулял, присел отдохнуть на солнышке.
- Очень  хорошо, а как там Татьяна? А то сто лет ее не видела. Кстати, она вчера мне сказала, что вы опять книгу пишите. Опять про нашу деревню?
Артем явно не успевал за потоком вопросов и слов, что нисколько не огорчало тетю Машу – говорить она любила гораздо больше чем слушать. За пять минут Артем узнал все местные и не только местные новости и сплетни за полугодовой период, сверхскоростной монолог тети Маши объемом информации превысил двухчасовую лекцию. Посчитав, что клиент загружен и контужен, то бишь созрел и готов давать показания, тетя Маша неожиданно спросила:
- Вы с Таней поругались? А из – за чего?
- Почему вы так решили?
- Женская интуиция. Я когда со своим разругаюсь, так он всегда такой же ходил: бледный, злой и растерянный.
- Мы  не ругались. Интуиция Вас подвела.
- Даже чуть, чуть не ругались?
- Ни капли.
- Неужели показалось?
Артему была неприятна эта тема, и он поднялся со скамейки, взял ноутбук.
- До свидание тетя Маша.
- А вы куда, Артем Алексеевич?
-  Погулять на природе.
- Я, наверное, с Вами пройдусь. Побеседуем.
- Вы, вроде, в другую сторону шли.
- Да куда мне пенсионерке торопиться. Сейчас здесь сумки оставлю и с Вами прогуляюсь.
- Не надо. Я один хочу пройтись, книгу посочинять. Может Вам помочь сумки донести?
- Сама дойду,- обиженно сказала тетя Маша, и не попрощавшись, прихватив сумки, двинулась дальше по улице. 

  Отделавшись от навязчивой бабки, Артем вздохнул с облегчением. Нет, в селе жить незаметно не получится, сразу слухи пойдут, лучше на озера пойти, там домики рыбацкие есть и людей почти не бывает. Местные мужики, иногда, приезжают, но они мешать не будут.
 

   Артем вышел за пределы села. В семи километрах  отсюда находилось озеро Черное, ближайшее и самое большое озеро, из целой цепи северных озер. Оно являлось истоком небольшой, но глубокой речки с одноименным названием – Черная. Эта речка полукругом огибало село, отсюда и название - Черноводное, и сильно извиваясь, терялась в лесах.
 
  По хорошо укатанной дороге, идущей вдоль речки, Артем добрался до озера. Один берег у Черного озера был низкий, болотистый, поросший кустарником, второй – высокий, лесистый, именно на нем стоял рыбацкий домик. Строило и поддерживало этот домик все мужское население села. Собранный из бревен и досок, обитый изнутри изопеном, на полу раскатан старый линолеум, заботливо побеленная кирпичная печка, газовая плита с баллоном пропана, длинный стол посередине, с лавками по обе стороны. Восемь нар с ватными матрасами, подушками и покрывалами, еще имелась две лампочки на потолке и бензиновый генератор. Рядом с домиком туалет и небольшая банька, из которой выбегали прямо в озеро или в прорубь, в зависимости от сезона.

  Рыбацкий домик это местный мужской клуб, где можно отдохнуть и расслабится, без осуждающих бабьих взглядов, а под настроение даже рыбу половит можно. На других озерах тоже были домики, только не такие комфортные.

  Погулявший пару часов на свежем воздухе, Артем почувствовал приятную усталость в теле и к нему вернулся аппетит. На прибитых к стене полках стояли банки с чаем, кофе, сахаром и солью, с потолка свешивались два мешка с припасами, их так вешали, что – бы уберечь от вездесущих грызунов.

  Артем снял мешки, осмотрел – в одном были различные крупы и макароны, в другом – сухари, галеты, кубики куриного бульона, приправы и одна банка говяжьей тушенки. Домик специально строили рядом с родником, что – бы далеко за водой не ходить и Артем, взяв подкопченный чайник и небольшую кастрюльку, набрал воды и включил газовую плиту. 
 
  С удовольствием поел макароны с тушенкой и попил чаю с сухарями, тело стало сытым и тяжелым, захотелось спать. Артем решил напечатать страниц пять, а потом лечь спать. На второй странице ноутбук пискнул и погас. Зарядка кончилась.

   Артем посмотрел генератор – пустой, канистры под бензин в пристройке тоже. Прошелся по шкафчикам в домике, хотя, обычно там бензин не хранили, но кроме остатков самогона в бутылке, другого горючего не обнаружил. Написать пока от руки, а потом напечатать? Но тетрадок для письма и какой либо другой бумаги не нашел, кроме томика стихов Пастернака в туалете. Артем быстро пролистал книжку, половины страниц уже не было, а на корочке с внутренней стороны стоял штамп Черноводской школьной библиотеки. Вот гады, они, что в школу лазят? Она с августа прошлого года стоит закрытая, без сторожа, которому за охрану неработающего объекта никто платить не собирался.

  Ну и что делать? Без электричества книгу не напечатать, даже если он найдет  бумагу для письма – рукописный текст потом все равно придется набирать на компьютере.

  Артем лег на нары, решил, посплю, утро – вечера мудренее. Казалась только, что хотел сильно спать, а теперь сон не шел. Опять навалились невеселые думы: сможет ли он написать книгу, а если напишет продать, ведь он пока не продал не одной.  А если не продаст, как вернутся домой? А Таня  и Мишка? Сейчас Артем ради них был готов бросить эту чертову книгу и пойти работать кем угодно, хоть туалеты чистить, лишь бы вернутся домой. А еще лучше отмотать время назад и вообще не допустить этой ситуации.

  Поворочавшись сбоку на бок, Артем встал, открыл на ощупь шкафчик, где видел бутылку самогона и в один глоток влил в себя все, что там оставалось. Ух. Обожгло глотку, пищевод и желудок. Да сколько же в ней градусов? Надо запить. Схватил чайник и сделал несколько глотков, блин, тоже кипяток – опять обожгло глотку, пищевод и желудок. Захмелеть так и не удалось, зато немного успокоил нервы и довольно быстро уснул.


  Проснувшись, не сразу понял, где находится, вспомнил, отыскал телефон – он был разряжен и выключен. Судя по расположению солнца в окне полдень. Нехило он вздремнул. Настроение это не улучшило, а вот тело отдохнуло, и голова стала более легкой. Зверски захотелось есть.

  Последнюю банку тушенки он съел вчера, похоже, мужики подъели весь стратегический запас, на сухарях с чаем и пустых макаронах долго не протянешь. Рыбы что – ли наловить.

  Первым делом Артем переоделся в более подходящую одежду: вместо куртки, футболки и джинсов с кроссовками – штаны от спецовки, резиновые калоши на голые ноги и камуфляжная куртка на голое тело. Если камуфляжка и калоши были его, то чьи штаны он не знал. Каждый из тех, кто  периодически отдыхал в домике, приносил сменную одежду, поэтому здесь скопился большой набор бушлатов, ватников, камуфляжей, сапог, калош и валенок.

  В пристройке под рыболовные снасти, нашлась всего одна рваная, путаная – перепутанная «китайка» - дешевая китайская сеть из тонкой лески. Много времени придется потратить что – бы ее распутать и подлатать, если это вообще возможно. Легче новую купить, так, обычно, и поступают. А где остальные сети?  Домой забрали или стоят на озере?

  Артему попался на глаза, висевший на стене, намет – огромный сачок, на длинной, как жердь рукояти. О, это тема.

  За полчаса Артем, вдоль прибрежных кустиков, наловил наметом много мелкой «бели», окуньков и двух щурят. Совсем мелкую рыбешку он отпустил обратно, а остальную быстро почистил.

  Как всякий ценитель, Артем знал, что настоящая уха готовится только на костре. Поставил на огонь котелок с рыбой, почистил несколько найденных сморщенных картофелин, кинул, не разрезая, две маленьких луковицы и еще несколько зеленых листочков, только, что появившегося из под земли щавеля.

  Головня из костра, опущенная в котелок, зашипела и испустила дымок, придавая ухе неповторимый аромат. Минут пять потомится и можно есть.

   Издалека услышал шум подъезжающего автомобиля – гости к ужину. Лимонно – желтая, яркая нива Яшки Артиста показалась на дороге. По любому не один, а со своим постоянным напарником Васькой Философом.

  Несмотря на солидный, пенсионный возраст, в Черноводном и стар, и млад, называли его просто Васькой, часто добавляли Философ. Бывший подчиненный Артема – работал сторожем в школе. Он был и прям философ, причем ярый последователь Диогена, сознательно отказываясь от большинства современных благ. Сразу после армии устроился сторожем в школу на мизерную зарплату, так и отработал всю жизнь, пока ее не закрыли в прошлом году. Единственный из всего села профессионал в охранной сфере. « Рвать жопу из – за ненужных «хотелок» - не буду. У  меня и так есть все, что нужно». Зарплата сторожа, поросята, курицы, огород, лес и озеро кормили его. Понятно, что все мужики считали его бездельником, а женщины не оценили такой спартанский аскетизм и он всю жизнь прожил бобылем. Был необычайно умен и рассудителен, обладал энциклопедическими знаниями – за свою жизнь ночного сторожа, несколько раз прочел всю школьную библиотеку.

  Не менее колоритной фигурой был Яшка Артист – Яков Маркович Гофман. Мать Яшки, по молодости, уехала учиться в сельхозтехникум и не доучившись вернулась уже на сносях.  Сначала его мать, а потом и сам Яшка утверждали, что его отец знаменитый артист Марк Гофман. Откуда взялся этот знаменитый, никому не известный, артист, в провинциальном городке Можга никто не знал и особо не интересовался. Что – бы не подводить своего знаменитого батю, Яшка с детства участвовал во всех театральных постановках  дома культуры, песенных и танцевальных выступлениях. Играл, почти, на всех музыкальных инструментах будь то: гармонь, баян, балалайка, гитара и фортепиано. Хорошо танцевал и еще лучше пел. В его внешности, и правда, было, что – то еврейское, черные вьющиеся волосы, карие на выкате глаза и выдающийся нос. Человек праздник, балобол и бабник. Был трижды женат, и каждая из жен родила ему по сыну. Сейчас ездил работать вахтой на Север, три месяца там, три здесь.

  Машина остановилась. Яшка вылез и понюхал воздух.
- Ого, ужин уже ждет. Здорово Лексеич, - протянул Артему руку.
Затем из машины выбрался огромный, толстый похожий на медведя Васька. Он поднял широченную, как лопата ладонь и густым басом провозгласил:
- Аве, Цезарь.
Он всегда так здоровался с Артемом. Однажды, на свою беду,  у Артема с ним состоялся спор на тему античной Римской империи. Философ, отлично владевший фактическим материалом, с датами, именами и событиями, с легкость разделал Артема, который к тому времени уже преподавал историю. На что Артем резонно заметил ему, что начальник всегда прав. Васька ухмыльнулся в бороду и заявил – «слушаюсь император».

  Последним из машины вышел Иосиф, средний сын Якова. Он, всего два года назад, закончил школу и немного робел перед бывшим директором. Артем сам протянул ему руку.
- Здорово Иосиф.

  Мужики стали выгружать вещи из машины. Философ легонько тряхнул пакетом, зажатым в могучей лапе, брякнули бутылки.
- А,  Император будет употреблять божественный нектар?
- Буду, - лаконично ответил Артем.
Косматые брови Василия удивленно приподнялись.
- Взаправду или шуткуешь, Артем Алексеевич?
- Падлой буду, век воли не видать и зуб даю, - щелкнул себя по зубам Артем.
- Ого, а мы грешным делом думали, что ты с рождения закодированный.
- Лексейч наш пацан. Мы еще сделаем из тебя человека, - обрадовался Яшка Артист и вытянув шею стал оглядываться по сторонам.
- Что потерял? – спросил его Артем.
- А где святой отец? Где мой любимый ребе?
- Я сегодня один.
- Дак вот в чем причина твоего фривольного поведения. Жаль, что его нет. Без мудрых наставлений нашего батюшки, типа: «чревоугодие это грех» или «много алкоголя пить нельзя», у меня кусок в рот и водка в горло не полезет. И мое,  самое любимое, - Яков поднял вверх указательный палец, очень натурально изображая отца Алексея, сказал:
- Яков нельзя изменять жене. Да после этого, мне в машину прыгнуть охота и в город гнать в поисках чистой, невинной, продажной любви.
- О, кстати, ты в этой теме, похоже, профессионал, - поинтересовался Артем. – Просвети меня насчет платной любви. Как, что и почем?
- Ну, ты Лексеич даешь. Сразу с места в карьер и вовсе тяжкие. Твоя Танюха, за такие рассказы, не только тебе, но и мне яйца оторвет. 
- Я не для практического использования интересуюсь, а чисто с научно – исследовательской целью.
- Ну, раз так, тады ладно. Сейчас накатим, и я тебе столько историй расскажу, у меня их мильен.
- Сразу на двадцать дели, что он тебе набрешет, - посоветовал Философ.
- Какое набрешет? Это тебе рассказать нечего, окромя того случая, когда медведицу в берлоге нашел и всю зиму к ней под бок греться бегал.  А на следующий сезон, она тебя на настоящего медведя променяла.
- Брехло, - добродушно сказал Василий, роясь в багажнике нивы, - а где сетка?
- Забыл, что – ли? – Яшка заглянул в багажник. – Обратно не поеду, плохая примета. В сарайке надо глянуть.
- Там нет, - сказал Артем.
- Тогда в этот раз без рыбалки. Бывают ведь не уловистые дни.


  Артем пил водку, как воду, не чувствуя вкуса. Рецепторы, что – ли все вчера самогонкой сжег? Продукт только перевожу, хотя нет – в глазах чуть помутнело, и в голове застучали молоточки. 
  Яков плеснул сыну пол стопки, тот взял ее в руку, но поймав осуждающий взгляд Артема, своего бывшего директора школы, поставил обратно.
- Лексеич, не стращай пацана, - возмутился Артист. – Ему уже можно.
- А не рановато?
- Восемнадцать есть, можно. Надо же из него мужика делать. Сейчас еще и сигарету курить научу.
Яшка похлопал себя по карманам.
- А нет, не научу. Дома сигареты забыл. Блин, как теперь два дня без курева. Ехать придется.
Сын вытащил из кармана пачку сигарет, протянул отцу.
- Ты, что уже куришь? Мать за тобой вообще не следит? – Яков взял у него пачку и вытянул сигарету.
Иосиф протянул руку забрать сигареты, но Артист накрыл пачку своей рукой.
- Куда? Мал еще курить. Бате тут два дня кантоваться, а эти двое не курящие. 
Блаженно затянувшись, Артист посмотрел на Артема.
- Лексеич, моя Ленка меня убьет, если я не спрошу. Вы с Танюхой поругались? Разводитесь? А то твоя молчит, как Зоя Космодемьянская. Бабы к ней и так и этак, а она молчок.
- Никто не поругался и не разводится, - нахмурился Артем, удары молоточков в голове усилились до ударов молотом, отзывались в ушах и глазах.
- Так Ленке и скажу – я сделал все, что мог, - быстро сдался Яков.
Водка не брала Артема, а он надеялся захмелеть, успокоить головную боль и накатившую тоску. «Слабая водка» - успел подумать Артем и провалился в темноту.


  Вера дотащила сумки до конца коридора, бросила на пол. Что теперь делать? Ехать домой? Что она скажет родне? Что не поступила? Может все же вернуться и договорится о встрече с Виктором Андреевичем? С чего она взяла, что был намек на интим? Может, показалось? Ага, показалось. У него секретарша на коленях сидела. Тот еще тип, этот профессор.
 

  Артем вынырнул из сна, тяжело поднял голову. Холодная майская ночь чуть отрезвила его. Они сидели за столом на улице, под навесом, на неудобных, врытых в землю скамьях.
- Лексеич к нам вернулся, - заметил Яшка. – Васек можешь теперь ему втирать про единство происхождения славянских, иранских и индийских народов, а у меня от тебя башка болит.
- Где Иосиф, - поинтересовался Артем.
- Дрыхнуть ушел в домик. Слабаки они нынче. Я, помню, три ночи подряд мог не спать и каждую с новой девкой.
 
  Гудение движка и свет фар.
- Кого тут ночью несет? – вгляделся Артист в темноту и радостно, - Ленчик едет.
Черный ниссан встал рядом с нивой. С водительского места вылез Леня Лапин – низкорослый крепыш, спокойный и уверенный в себе, с ним приехал его друг и заместитель Гена, последним вышел бригадир с пилорамы, с прозвищем – Оглобля, длинный и худой. Оглобля, по молодости, отмотавший полтора года по «бакланской» - хулиганской статье, всегда пытался изображать матерого урку, но получался только вертляво – шарнирный шпаненок.
- Братва, приветствую, - завопил Оглобля, с такой радостью, будь – то и впрямь встретил близкую родню после долгой разлуки.  – Здоровьица всем. Артем Алексеевич, наше Вам со всем уважением. О, Васек из своей берлоги  вылез. Яков Маркович – долгих лет твоей артистической карьере.
- Сам раньше не сдохни, - буркнул Артист.
Леонид и Геннадий, протянули всем руки, Лапин при этом кивнул Артему.
- Артем Алексеевич.
Артем тоже кивнул, и, пересиливая себя, нехотя пожал широкую, крепкую ладонь.
 
  Приезжие пополнили стол новой порцией провианта и выпивки. 

  Сидели, отдыхали, все, кроме Яшки Артиста и Оглобли, в основном молчали. Эти двое болтали и балагурили так громко, безостановочно и выразительно, что заменяли шумную компанию, человек на десять. Артист исполнил несколько песен, отстукивая ложкой ритм, по пустым бутылкам и все было хорошо, пока Оглобля не стал ему подпевать – фальшиво и визгливо, да еще стараясь перекричать Яшку.

  На этот галдеж из домика вышел заспанный Иосиф и сел рядом с отцом. Конец концерту положил Васька Философ, пообещав притопить Оглоблю в озере, если он не заткнется. Тогда Оглобля вскочил, широко разведя руки, и набычив голову крикнул Философу:
- Ну давай, попробуй. Я таких старперов, как ты троих уработаю. 
Тут его повело в сторону, он с трудом, поймав рукой стол, сохранил вертикаль и только сейчас заметил Иосифа.
- О, еще один сын израилев, посетил наш замшелый театр. Артист ты всех своих детей, по очереди на рыбалку водишь?
- Конечно. Старшой три года в село носу не кажет. Выучился на автомеханика, теперь болты крутит – «руки в масле, жопа в мыле – я люблю автомобили».
- А Иосиф, где учится? – спросил Артем.
- А ты его самого спроси. Я не воспроизведу это название, - сказал Яшка.
Артем вопросительно посмотрел на Иосифа.
- Конструкторско – технологическое обеспечение машиностроительных производств.   
- Это сколь учиться надо? – поинтересовался Оглобля.
- Шесть лет.
- Фью…, - протянул Оглобля. – Учись, учись, будешь, как он.
Корявый палец указал на Артема.
Оглобля захохотал своей шутке и добавил:
- Без работы и денег. А не будешь учиться, будешь, как я – уважаемый человек, двадцать человек в подчинении.
В разговор включился Леня Лапин:
- Артем Алексеевич скоро на твоей должности работать будет, а ты в столярку пойдешь.
Оглобля пьяно улыбнулся:
- Шутишь? Какой из него бригадир.
Лапин жестко посмотрел на него, он был на удивление трезв, как будь – то и не пил.
- Точно не хуже тебя. А потом, дай Бог, пост главы поселка освободиться и Артем Алексеевич главой станет. Тогда обратно в бригадиры возьму.
Оглобля, даже будучи в алкогольном дурмане, сообразил, что Леонид не шутит.
- Ты  чо Михалыч, я три года бригадирю. У меня все ништяк по работе.
- Ничего страшного, вспомнишь, как руками работать.
- На хер мне твоя столярка. Не пойду.
- Как хочешь. Можешь увольняться. Без отработки.
Оглобля вскочил на ноги, его мотыляло из стороны в сторону, как ивовый куст под сильным ветром.
- Я столько лет на тебя батрачил и это что – благодарность. Ты на кого меня меняешь? На того, кто у тебя бабу увел? Эта рыжая лисица хвостом крутанула и ушла, а потом стоило ей только попросить, так ты кинулся все ее желанья исполнять. Ты чмо.

   Лапин закаменел лицом, от стиснутых челюстей проступили шишки желваков. Оглобля хлопнул себя левой рукой по бицепсу правой и показал Лене средний палец, плюнул в его сторону и, качаясь, поплелся в Черноводное.

   Артем насторожился и сквозь хмельную муть в глазах, четко уловил взгляд Лапина, обращенный в спину Оглобли. В нем была бешеная ярость, но больше всего там было тоски и затаенной, неизлечимой душевной боли.

  Удары молота в голове Артема били с такой силой, что эхо их прокатывалось по всему телу, до самых кончиков пальцев рук и ног. Он многое и многим прощал за свою жизнь, но этого взгляда он Лапину не простит, тот посмел любить его жену, смотреть на нее, желать. Артем схватился руками за столешницу, сдерживая себя, попытался успокоиться. Ненависть и ярость обжигали, зрение сузилось до узости тоннеля, в конце которого шея Леонида, хотелось вцепиться в нее и давить, давить пока он не сдохнет.

  Вдох, выдох вроде помогает, выпил рюмку налитую Философом, стало легче - опасный зверь отступил в глубину сознания. Надо выпить еще и еще, напиться в хлам и уснуть. А проснутся, когда Лапина уже не будет, иначе он сорвется и случиться непоправимое.

  Дальше компания пила в тишине, даже Артист молчал. Наливали, выпивали не чокаясь и почти не закусывали. Непривычного к спиртному Артема совсем развезло, руки налились тяжестью, стопки по замысловатым траекториям приближались ко рту. Он старался не смотреть на соперника, но взгляд, то и дело, падал на него, отмечая красивое, правильное, мужественное лицо, умные, спокойные и уверенные глаза – он должен нравиться женщинам. Хозяйственный и, по местным меркам, состоятельный, может работать и руками и головой. Артему казалось, что он уступает Лене по всем статьям. Вот козел, у него своя жена есть, давно пора забыть свою школьную любовь.  Артем стискивал зубы и пил.

  Яшка Артист поднялся и пьяно зевнул.
- Айда спать. Продолжение банкета будет завтра.
Грузно поднялся, опираясь на стол, Васька Философ, столешница под его руками жалобно заскрипела. Встал и Леня Лапин со своим заместителем  Геннадием. Леонид казался практически трезвым и когда заговорил, голос был четким, ясным и спокойным, как всегда. Он посмотрел на Артема и спросил:
- Артем Алексеевич, вы с кого числа сможете выйти?  У нас, как видите, вакансия образовалась.
Артем не вставая, с трудом удерживая на весу чугунную голову, с ненавистью глянул на Леонида. И невнятно, заплетающимся языком спросил:
- А кто сказал, что я буду на тебя работать? А?
- Не на меня, а у меня. Но я не настаиваю. И, вообще, лучше завтра поговорим.
Лапин развернулся и пошел к домику.
- Завтра ответ будет тот же, - крикнул ему в спину Артем. – Не пойду!
Леонид развернулся радостно оскалившись.
- Уговаривать я тебя точно не буду. Таню только жалко.
Артем вылез из – за стола.
- Ты мою жену не трогай. Понял.
- Уймись дурик, никто ее не трогает. Но если я узнаю, что ты на нее руку подымаешь, то…- многозначительно не договорил Лапин.
- Что? Что ты сказал? Это тебе кто рассказал? Она?
Непослушное, тяжелое тело Артема на ногах держала только ненависть. Леонид выставил вперед руку.
- Спокойно Тема, лучше не начинай.
В пьяной голове ревнивца не нашлось больше слов, и Артем размашисто ударил. Лапин легко перехватил руку, а потом, прихватив за рукав вторую, удержал Артема.
- Спокойно я говорю, - голос Лени и впрямь был абсолютно спокоен.
Он был на полголовы ниже Артема, но вдвое шире в плечах и намного сильнее и при попытке Артема вырваться легко его удержал.
- Тихо, тихо, - улыбаясь, произнес он. – А зараза.
Артем укусил его за руку. Лапин, коротко и сильно ударил его в нос и Артем упал. Глаза у него заслезились, из носа потекла густая кровь, но алкогольный наркоз работал, и Артем не чувствовал боли. Схватив, валявшуюся под столом, пустую бутылку, Артем вскочил и разбил ее о голову Леонида, не ожидавшего такого поворота событий. Лапин, безвольно, как бескостный мешок, осел на землю.
 
  Артем не успел обрадоваться победе, неведомая сила подхватила его, несколько раз перекувыркнула в воздухе и бросила в озеро. Воды было по колено, и Артем головой стукнулся о дно, вынырнул и выполз на берег. Васька Философ поймал за пояс бросившегося добить Артема, Генку, также с легкостью поднял его и бросил в сторону соседней заводи, тот пролетев два метра, с брызгами и шумом вошел в воду. 
- Еще кого остудить? – низким басом спросил Философ.
На ногах, впрочем, стоял только Яшка Артист, он поднял руки и сказал:
- Я пас. Вода еще холодная.
Геннадий вылез из воды, и больше не обращая внимания на Артема, склонился над Леней.
- Ну что с ним? – спросил Артист.
- Голова пробита, кровь идет.
Лапина чуть потормошили, и он открыл глаза.
- Живой? – спросил его Яшка.
- Вроде, - мутным взглядом обвел стоящих над ним людей Леонид и поднес руку к голове.
- Башку ему обмотайте, сейчас до села довезем, а там посмотрим надо ли скорую вызывать, - посоветовал Философ. 

 Артем встал, и, не обращая на них внимания, поплелся вдоль берега. Холодная вода и разбитый нос немного привели его в чувство, но в содеянном он, нисколько, не раскаивался.  Логическая часть сознания, все же, попыталась попенять ему, зря, мол, он сцепился с Лапиным. Ну любит он ее с детства, а она выбрала Артема; ну не смирился, но подлянок не делал, вел себя достаточно корректно. Но, ни жалости, ни сожаления вызвать не получилось, а наоборот только радость, от реализованной, долгожданной мечты. Сколько можно изображать неискреннее дружелюбие – «Здравствуйте Леонид Михайлович», и слушать в ответ – «Очень рад встрече, Артем Алексеевич». А сказать всегда хотелось – «Она моя, понял. Моя»!



Глава 6.



  Артем прошел по берегу километра полтора и уперся в основание высоченного холма, метров на сто возвышающегося над прилегающей местностью и носившего в народе название – Сивкова гора. Место это селяне не любили и старались сюда не ходить, хотя, что в нем плохого ни какой конкретики не было. Артем, когда только приехал в Черноводное, пытался расспросить Таню и других Черноводцев о Сивковой горе, но слышал, примерно, одно и тоже – «гора, как гора, ничего хорошего, зачем туда ходить». Артем часто пользовался тем, что односельчане здесь не бывают, собирал грибы на здешних, поросших соснами и елями, косогорах, с легкостью набирая по два ведра. Обычно, по грибы, с ним ходил батюшка Алексей – он, как и Артем не разделял местные предрассудки.

  Из основания горы били ключи, образуя довольно большой ручей, с названием – Хрустальный.

  Кровь из носа остановилась, оставив запекшиеся пятна на камуфляже и лице. Надо умыться. Артем опустился на колени у ручья и зачерпнул полную пригоршню ледяной, кристально – чистой воды, умылся. Луны не было, но ярко светили звезды, тем более на востоке небо светлело – начинался новый день.

  Артем попытался рассмотреть свое отражение, но быстро бегущая вода искажала изображение, и он приблизил свое лицо почти  вплотную – не помогло. Ручей тек, переливался струями, давал блики, как настоящий хрусталь. Захотелось выпить этой чистой, ледяной воды, что – бы заломило зубы, ушел хмель и очистился разум. Он опустил лицо в воду и сделал несколько глубоких глотков. Хорошо. Поднял голову, с мокрых волос и лица стекала вода обратно в ручей.

  Услышал хлюпающий звук, повернулся в ту сторону  - в пяти метрах, справа, на той стороне ручья, упираясь мощными, толстыми лапами в землю и опустив огромную голову, пил воду алабай Демидовых. Артем инстинктивно замер, лихорадочно пытаясь понять в каком тот настроении -  нормально отнесется к человеку или совсем одичал. Такая зверюга с легкостью может разорвать его, если пожелает. Напившись, собака подняла голову, немигающие глаза посмотрели на Артема. Некоторое время пес изучал его, а потом, повернувшись, побежал вдоль ручья к основанию горы.
    
  Вроде можно вздохнуть с облегчением, но Артем только сильнее напрягся. Взгляд! Взгляд собаки был человеческим.

  Артем встал, собираясь уйти и, неожиданно, заметил, недалеко, по ту сторону ручья, среди сосен и елей две гигантские белые фигуры.

  С ним такое случалось, с детства, он, частенько, замечал тени или смутные образы на границе света и темноты, в пламени костра и в быстро текущей воде, а тут недавно, еще и наяву  стала являться, как живая, героиня его романа. Кажется, или нет, вот вопрос? Он зажмурился, потер лицо руками и открыл глаза. Фигуры не исчезли, а, наоборот, приблизились, вполне реальные, только одеты странно и размеры просто огромные.

  Два босоногих великана, длинноволосые и бородатые, в белых рубахах до колен и белых штанах. Ростом за два метра, очень широкие, массивные, лет по сорок, похожие, как братья близнецы – определил Артем, при свете зарождающегося дня.

  Четыре ярко – голубых глаза смотрели на Артема, просвечивая его  насквозь, как рентген. Оба исполина, синхронно подняли правые руки, ладони с растопыренными пальцами направлены на Артема. Ладони светились: толи сами по себе, толи отражали свет уходящих звезд и восходящего солнца.
- Здрав будь Артем, - одновременно, густым и очень глубоким, как из колодца басом, произнесли они.
Что – то знакомое угадывалось в них.
- Черт, - выругался Артем. – Демидовы?
- Ну, темные тут совсем не причем, - сказал один из братьев, по мнению Артема -  Никита.
- Как это возможно? Вы живы?
- В том смысле, в котором ты спрашиваешь, конечно, нет. А так, как видишь – живы.
- Что вам от меня надо?
- От тебя – ничего.
- А зачем вы здесь? Вы призраки?
- Мы не призраки, мы маму ждем. Сегодня сороковой день.
- Она тоже придет? – спросил Артем, хотя сам понял, что вопрос глупый.
Братья улыбнулись, а Артемом овладело необузданное любопытство, с лихвой перекрывшее страх и растерянность. Заглянуть в неведомое, в скрытое от глаз. Сотни вопросов вертелись на языке, требуя ответа. Один из братьев, скорее всего Олег, поднял руку и направил на Артема яркую ладонь, тот почувствовал тепло солнечных лучей.
- Осторожней со своими страстями, не поддавайся им, иначе они погубят тебя.
Артем сам того не желая успокоился, а Никита, вторя брату, продолжил:
- Ты должен управлять своими желаниями, а не они тобой.
- Вот и мама, - братья синхронно повернулись к озеру.
По берегу шла юная, лет двадцать – двадцать пять девушка в длинной до пят, белой рубахе, с распущенными светлыми волосами до пояса. Она была потрясающе красива, по ее волосам то и дело пробегали искорки, ярко – голубые, как у сыновей глаза посмотрели на Артема, она улыбнулась ему и молча, прошла мимо, к подножию горы, к месту, где били родники.

  Братья повернулись к Артему.
- Пока мы здесь ждали маму и бродили по родным краям, то прочитали все твои книги, и написанные, и не написанные. Все варианты и версии. Ты хорош, а иногда даже великолепен. Но свет! От них должен идти свет! Не забывай. Вся ответственность за то, что ты сотворишь, ляжет на тебя.
Братья улыбнулись ему на прощание, и пошли за матерью.
- Почему я вас вижу? – крикнул Артем им вслед.
- Не знаем, - братья опять улыбнулись. – Посмотри в ручей, может там есть ответ.
 
  Артем поглядел в ручей – кристально – чистая вода, под светом звезд и рождающегося дня,  была необыкновенно прозрачна, на дне был виден каждый камешек, каждый бугорок и ямка. Все видно, кроме ответа. Ну и правильно, какие ответы могут быть в ручье. А вода текла – холодная, чистая и Артем зачерпнул ее ладонью, выпил. От ледяной воды сразу свело челюсти и заломило зубы, дало по вискам и в глаза. Артем зажмурился и потер лицо руками, а когда убрал их, то оказался в темноте. Он начал задыхаться шею - стягивала тугая петля, Артем хотел ослабить ее, но руки были плотно прижаты к туловищу, он был сильно сжат со всех сторон, как будь – то его плотно укутали, в мокрое горячее одеяло, и это давление становилось все сильнее и сильнее. Его сжало так, что казалось, лопнет голова и выскочат глаза, а тело было не способно сделать даже микроскопическое движение, и петля на шее затягивалась сильнее. Артем, подгоняемый желанием жить вопреки всему, сделал невероятное усилие и вдохнул, но вместо животворного воздуха в рот и нос ему полилась слизь. Он забился в судорогах, пытаясь ее выплюнуть и вдохнуть еще раз, не смог и сознание начало меркнуть. Давление ушло, он был легкий и свободный, взлетел вверх и уперся в белый потолок, остановился и глянул вниз, там три человека в белых халатах, стояли над лежащей женщиной.
- Двойное обвитие, - мужской голос.
- Достаем, достаем, - женские голоса.
На руках у мужчины маленький, слизкий, синий комочек.
- Почему он молчит, - спрашивает лежащая женщина, в голосе слышна паника.
- Сейчас закричит, - спокойно говорит мужчина – доктор.
Он пальцем удаляет слизь изо рта у новорожденного и несколькими уверенными движениями растирает ему грудь и спину.
  Артему стало неинтересно, он опять посмотрел вверх - потолка не было, сверху шел белоснежный свет, который манил его. Свет окружил Артема, он не видел, но чувствовал вокруг множество таких же, как он. Ему стало, невообразимо, хорошо – он закрыл глаза наслаждаясь. 
  Все резко закончилось - пришла боль, холод, страх, ослепительно яркий свет резал глаза. Шлепок по спине, еще один и он не выдержал, закричал, выплевывая остатки слизи.
- Покажите мне сына, - смутно знакомый голос.
- Вот ваш красавчик.


  Артем открыл глаза, три белые фигуры подошли к подножию горы и исчезли, следом за ними стремительно мелькнула могучая туша алабая.


Артем – сильный и легкий добежал до рыбацкого домика, зашел. В нем спали только Яшка Артист с сыном, остальные, похоже, уехали в село. Артем взял свой ноутбук и хорошую одежду, вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Проходя мимо стола, где они ночью сидели, остановился, взял большую картонную коробку и набрал себе еды: консервы, закатки – разносолы и прочие закуски. Водки не тронул.

  Также быстро дошел до Черноводного. Успел рано, еще все спят, солнце только поднялось на горизонте. Незаметно добрался до школы и зашел во внутренний двор.
  Школа это трехэтажное здание, рассчитанное на большое количество учеников, в советские времена была полностью загружена, а сейчас заброшена. Артем подошел к пристройке – котельной и вытащил рейки держащие стекло в оконной раме, осторожно вынул его. Поставил свое имущество на подоконник, запрыгнул сам.

  С томящей тоской прошел по родным коридорам на второй этаж, в свой кабинет. Поставил коробку с едой в угол, ноутбук на стол и сел в свое директорское кресло. Вокруг все было нетронуто с его ухода, всюду лежал толстый слой пыли, на стенах отсыревшие плакаты, последнее расписание уроков. Он провел рукой по столешнице, стирая пыль и не удержавшись, поцеловал стол, из глаз его потекли слезы…

  Радостной новостью было то, что в школе есть электричество, в этом Артем убедился, вставив в розетку зарядку ноутбука, тот ожил и с благодарностью пискнул.


  Необычайный заряд энергии, полученный  им на озере, действовал две недели. Артем интенсивно и самозабвенно работал: не чувствуя усталости, почти без сна и отдыха и еды. И закончил роман. Он его дописал!

  И еще одно чудо – в школе работал стационарный интернет, его, скорее всего, не отключили по обычному разгильдяйству – забыли.  Можно оправить роман Дмитрию. Артем решил: сейчас он прочитает роман, шлифонет его и оправит.


Глава 7.


  Вероника стояла на мосту, над железнодорожными путями, пригородные электрички проносились во всех направлениях, люди спешили по своим делам. Вероника посмотрела вниз, там в пятнадцати метрах от нее прогрохотал колесами очередной поезд. Заманчиво. Прыжок вниз и не надо будет объяснять всем: почему вернулась, почему не поступила, видеть насмешки бывших одноклассников – «зубрила, зубрила, а что толку», или «говорили тебе – живи, как все и не выпендривайся», «кончай мечтать». Как  просто можно обрести покой и не надо учить ночами, куда – то поступать, делать карьеру – конец мученьям.
 
  Вероника взялась за перила, они доходили ей до груди, примерилась – подтянуться на руках и сразу прыгнуть. А если не успеет быстро перелезть и электричка проедет, а она упадет на рельсы, сломает ноги, будет кричать, ее, ведь, могут спасти. Нет. Надо перелезть на другую сторону, дождаться подъезжающего поезда и прыгнуть ему под колеса, тогда точно получиться.

  Вера, оставив сумки, осторожно полезла через перила на другую сторону. Страшно. Одна нога соскользнула, и Вероника вскрикнула, вцепилась в ржавое, покрашенное в черный цвет, железо, прижалась грудью к перилам. Страшно. Теперь надо развернутся и дождавшись поезда, прыгнуть. Страшно. Может прыгнуть спиной вперед? Какая разница?

  Люди равнодушно проходили мимо, стараясь не смотреть на нее; другие, их было мало, наоборот, смотрели с интересом и надеждой на редкое зрелище. Двое мальчишек, лет двенадцати, остановились не далеко и достали телефоны, начали снимать.

  Она не простояла и трех минут, а руки, отчаянно сжимавшие поручни, уже затекли, так можно сорваться раньше, чем подъедет электричка. Вера плотнее встала ногами на узкий бортик, перехватилась удобнее. Надо подождать, последний раз потерпеть. Руки потели и скользили, ноги норовили соскочить. Ну, где эта электричка? Что так долго?

  Несмотря на свое отчаянное положение, ЕГО она заметила сразу. Высокий, спортивный парень в кожаной косухе с металлическими заклепками; красивый и длинноволосый, за спиной чехол с гитарой. Он почти прошел мимо, но поглядев на нее, в доли секунды развернулся и подошел. Встал рядом, положив руки на перила. На Веронику глянули зеленые глаза.
- А здесь красиво, - улыбнулся парень.
Вера ждала чего угодно – что ее будут уговаривать или попытаются вытащить силой, но точно не то, что будут говорить всякую ерунду. Она еще раз перехватилась руками и плотнее прижалась к перилам. Спросила:
- Где красиво?
- Здесь. Высоко, хороший обзор.
- Ты ненормальный? Какой обзор, какое красиво, тут только рельсы видно и столбы с проводами.
- Да? А ты тогда чем любуешься?
- Ничем.
- А зачем через перила перелезла? Экстремалка? На что только не идут люди, что – бы снять попсовый контент.
- Я ничего не снимаю. Уйди не мешай.
- Ладно пойду. Вижу, ты сильно занята. Меня, кстати, Максим зовут, а тебя как?
- Вера, - неожиданно для себя, ответила она.
- Вера – Вероника, - протянул Максим. – Какое необычное совпадение, я всего месяц назад написал песню посвященную Вере. А ни одной Вероники, что – бы ей ее исполнить, еще не встретил. Давай тебе спою?
- Прямо сейчас? Здесь?
- Я уличный музыкант, могу играть где угодно.
- А я думаю, здесь это неуместно.
- Почему? Хотя, наверное, ты права. Пойдем, спустимся с моста, тут рядом есть красивый сквер. Я спою тебе про Веру и другие песни. Пойдем.
«Красивый парень и обаятельный, хоть и странноватый», - подумала Вероника.
Ситуация изменилась, она совсем не походила на ту, при которой, по мнению Веры, можно совершить свой последний прыжок.

  Вероника с большим трудом перелезла обратно, Максим помог ей, взяв за талию и приподняв, поставил на землю.
- Это твои? – спросил он, указывая на сумки.
- Мои.
Максим подхватил ее багаж и пошел впереди широким, уверенным шагом. Вера едва поспевала за ним, на уставших, дрожащих от пережитого напряжения ногах. Проходя мимо двух, разочарованных благополучным исходом, мальчишек, она не удержалась и показала им язык.


  Сквер был маленький, красивый и почти безлюдный. Они выбрали  свободную скамейку, Максим поставил сумки и они сели.
- Я жду свою песню, - сказала Вера.
Парень смущенно улыбнулся и пожал плечами.
- На самом деле у меня нет песни про Веру, но есть песня про Марину. Давай я буду петь про Марину, а думать о тебе.
- Ты что меня обманул? – усмехнулась Вероника.
- Ну не со всем. Просто я не успел ее написать. Следующая песня точно будет посвящена Вере.
- Спасибо и на этом. Ладно, пой тогда про свою Марину.

  Максим раскрыл чехол и достал гитару. Вероника обратила внимание на то, с какой нежностью и любовью он ее взял, провел рукой по гладким изгибам, коснулся струн. Вера даже позавидовала гитаре, ей тоже хотелось быть любимой и что – бы руки Максима с нежностью гладили и ласкали ее.

  Максим запел, и Вера забыла все, что волновало и тревожило ее в последнее время. Не было в мире больше ничего, кроме этих сильных, умелых пальцев, виртуозно бегавших по струнам; этого красивого, мощного голоса; этого темперамента и страсти; этих вздувшихся от напряжения вен на лбу и этого взгляда зеленых  глаз, смотрящих прямо ей в сердце.


  Максиму было двадцать пять, на семь лет старше Веры. Из северной столицы – Санкт – Петербурга. Несмотря на молодость, его уже знали в пределах Питера: играл и пел в рок группе, выступал в постановках мюзиклов и имел собственный сольный проект.

  Вероника рассказала ему собственную историю, на что Максим ответил, ерунда – мелкая неудача. У любого в жизни бывают взлеты и падения, но если она не хочет возвращаться домой, в Челябинск, то может поехать с ним в Санкт – Петербург. За год подготовится и поступит там в любой другой вуз, тем более Северная столица гораздо красивее и интереснее Москвы. За два часа знакомства Вера была готова ехать за Максимом куда угодно, хоть на северный или южный полюс.


  У Максима была однушка в старом доме – наследство от бабушки. Там они и жили. Через полгода Вероника узнала, что беременна и они, с Максимом решили сыграть свадьбу. Только полгода спустя, Вера рассказала родителям, что не учиться в Москве, а живет в Санкт – Петербурге и у нее скоро свадьба. Родители отреагировали на такую новость без особого удивления – дочь взрослая.

  Максим оказался любящим мужем и хорошим отцом, только в университет Вера поступила через три года и на заочное отделение.


  Стоп, стоп. Что это? Артем с удивлением смотрел на экран ноутбука. Написано легко, изящно, красочно, но это не то - ему заказывали совсем другую историю. Где перерождение героини в роковую красавицу - соблазняющую и использующую мужчин. Где? Что он делал две недели? Где летал? Что писал? Столько времени потрачено зря.

  Артем зарычал и несколько раз сильно ударил руками по столу, с огромным трудом удержался, что – бы не схватить  ноутбук и не разбить его о стену. Надо успокоиться. Артем, сцепив зубы, стал медленно, через нос дышать – вроде помогло, но напряжение аукнулось головной болью, как будь – то кто – то туго завязал кожаный шнурок вокруг головы.

  «Не все еще потерянно, перепишу», - решил он.
Без жалости и сомнения он стер все, что написал до момента, когда Вероника вышла из кабинета Виктора Андреевича. Сейчас перепишем. Артем закрыл глаза, попытался войти в состояние полета и не смог…

  Как так? Он всегда мог взлететь, в любом состоянии. Попробовал еще раз и еще. Не получается, он не видит историю, которую должен описать. Может из – за головной боли?

 Ну, ладно. Привычный способ не работает, а если попробовать просто сочинить? Многие писатели так делают.

  В течении нескольких часов Артем пытался, что ни будь выдумать – писал предложение, абзац, страницу, потом читал и с раздражением стирал. Пустые слова, неспособные вдохнуть жизнь в героев. Эти попытки привели только к тому, что головная боль усилилась. Может поспать? Сколько он не спал, сутки, двое, трое или больше? Кто знает.

  Артем лег на маленький диванчик, который когда – то стоял у него дома на веранде, он привез его в школу лет шесть назад, что – бы была возможность отдыхать прямо в кабинете от трудов праведных.

  Ворочался, ворочался с боку на бок, но уснуть так и не смог. Ему казалось, что в голове напряжены и натянуты все сосуды и нервы, еще чуть – чуть и порвутся, а сама голова, по окружности, стянута уже не шнурком, а железным обручем, который с каждой минутой затягивается все сильнее и сильнее, давит и давит. Артем напрасно сжимал и тер голову боль и давление не проходили. Надо отвлечься – занять тело несложной работой, например ходьбой.

  Артем пошел по длинным коридорам школы – второй этаж, третий, опять второй, первый. На улице стояла короткая летняя ночь, в окна проникал только слабый, рассеянный свет звезд и при этом бледно – серебристом свете, бывший директор ходил по школе, как призрак, осматривающий свои владения.

  Тело вошло в ритм, сознание зависло на пороге – вот, вот сорвется и полетит, голова расслабиться и боль уйдет. Проходя мимо столовой Артем, краем глаза, заметил приоткрытую дверь и зашел.

  В помещении был разгром: на полу валялась школьная посуда – алюминиевые  тарелки и ложки, разбитые стеклянные стаканы и еще какой – то мусор. Сразу бросилось в глаза, что много чего не хватает. Похоже, хозяйственные селяне вынесли все большие кастрюли, сковородки и противни и много всего другого.  Как после разбойничьего набега - много унесли, а что не смогли, разбили и сломали.
 
  У Артема, от ярости и негодования свело скулы.  «Да, как они посмели, залезть в  Мою школу»? – подумал он. – «Ведь их дети тоже здесь учились». Артем с силой ударил кулаком по большой электрической плите и тут же за это поплатился – рассек себе руку об осколки разбитого стакана. Открыв несколько шкафов, нашел тряпки, одной, как ему показалось, самой чистой, обмотал кулак.

  Как они сюда попали? Через окно? Он обошел все окна в столовой и на кухне – закрыты крепко. Вот он дурак. Зачем лезть в окна, когда есть дверь. Артем зашел в закуток, где была дверь, через которую повара принимали продукты. Так и есть – открыта, замок сломан. Правда, судя по следам, сюда никто не заходил с осени прошлого года.

  Не будет им здесь хода. Артем подпер дверь, найденной здесь, железной трубой, может даже той самой, которой ломали замок. Потом, потратив полчаса, натаскал к двери столов, стульев и прочих тяжелых вещей, завалив тамбур полностью. Теперь здесь, точно, не пройдут.

  Осмотрим другие входы. Артем обошел весь первый этаж, окна, на удивление, все целы, кроме того, что он сам выставил в кочегарке. А вот из пяти запасных выходов, один был вскрыт, хотя тут тоже дано никто не ходил. Артем завалил и эту дверь. Остальные забаррикадирует потом.

  Мало евший и спавший, в последнее время, Артем очень устал и решил все же пойти поспать. Поднялся на второй этаж через дальнее крыло и направился в свой кабинет.

  Проходя мимо библиотеки, вспомнил про книгу на озере, зашел и, на некоторое время, впал в ступор, а далее осознав – заорал:
- Зачем? Зачем вы это сделали?
Стеллажи с книгами опрокинуты, многие книги разорваны, в дальнем углу кострище – они их жгли. Варвары. У Артема все похолодело и задрожало внутри, он не мог поверить, что люди сделали это с книгами. А они вообще люди?
С раннего детства у них был культ книги – отец брал их только после того, как помыл руки. Он покупал и собирал их везде, где мог, если была необходимость, тщательно реставрировал. Дома у родителей была целая библиотека: все комнаты заставлены шкафами с книгами, в кладовке тоже не было места ни для чего, кроме них. Однажды, они переезжали на новую квартиру, пришлось заказывать отдельный рейс грузовой машины, чисто под книги. Артем читал с четырех лет, он был приучен боготворить книги, как источник человеческой мудрости.
 
  Как можно так делать? Взгляд его упал навалявшеюся на полу, раскрытую книгу, он узнал ее – «Бесы» Достоевского, на раскрытых страницах отпечатался след грязного ботинка.

  Артем принялся поднимать стеллажи, собирать и ставить книги, оторванные страницы сложил отдельно, решил, что потом найдет из каких книг и вклеит. Провозился не меньше суток. Устал и уснул прямо у кострища, где вытаскивал и собирал недогоревшие страницы.


  Проснулся, когда опять была ночь. Встал, шатаясь, как пьяный и подошел к окну, в сотне метров от школы, у самого ее забора стоял огромный, полуразрушенный Храм, с темной башней колокольни, почти сотню лет назад, взрыв оторвал ей верхушку, оставив двадцатиметровый огрызок.

  Боль, давящая на голову, не ушла, наоборот, она  стала пульсировать. Артему стало казаться, что он забыл что – то очень важное,  а из – за этой боли не может сосредоточиться и вспомнить, а ему, обязательно, надо это вспомнить. Перед глазами стоял пусть и разрушенный, но все равно величественный Храм, такая громада не может не впечатлять. И тут, Артем вспомнил, что наслушавшись рассказов, хотел сам залезть на колокольню – встретить рассвет и главное, увидеть Уральские горы. Ведь говорили, что их видно только на рассвете. Эта мысль захватила его и он, как одержимый поспешил вниз, вылез через окно в кочегарке и побежал в храм.

  Ворот у входа давно не было, с тех времен, когда из здания церкви убрали склад, принадлежащий местному колхозу. Здание Храма перешло епархии, но жизни ему это не прибавило.

  Артем, по битым кирпичам, зашел в церковь, тот час, в темноте, со всех сторон захлопали многочисленные крылья, ночевавших здесь голубей и галок. Оступаясь, норовя подвернуть ногу в полной темноте, Артем, практически на ощупь добрался до входа в колокольню и полез по крутым, крошившимся под ногами ступеням, по очень узкому, даже для него коридорчику. Перепачкал руки, ноги, голову и плечи  в птичьем помете, толстый слой которого устилал здесь все. Последних ступеней не хватало, метра полтора, до обломанной верхушки колокольни и Артем полез вверх, цепляясь руками за выщербленные кирпичи. Залез, подтянулся и, закинув ноги, сел. Стена была неровно обломана, толщиной почти в метр, и он немного поворочался, устраиваясь поудобнее и рискуя свалится с внешней стороны стены.   
   
  Вовремя. Восток начал светлеть, и Артем ждал затаив дыхание. Свет спускался сверху, все ярче и ярче, а вот и первые солнечные лучи. Артем даже привстал со своего места. Ну где?

  Рассвет был прекрасен. С двадцати метровой высоты, да и сама колокольня стояла на высокой горе, открывался потрясающий вид на десятки километров оживающего, под ранними лучами солнца, леса. Завораживающие зрелище, но Артем не замечал красоты, он ждал главного – узреть Урал. Сколько он не всматривался, как сильно не напрягал глаза – не увидел. На горизонте, на слиянии ярко – синего неба и зеленной тайги, только легкая дымка испарений – дыхание леса. Слишком далек Урал.

  Какое – то детское разочарование, обманутая надежда, разбитый миф. Врали, люди все врали.

  Артем спустился обратно.  Разочарование усилилось – при свете, брошенный людьми Храм, выглядел совсем не привлекательно: груды мусора и битого кирпича, окна без стекол и витражей, выщербленные стены и, только высоко, верху еще сохранились полустертые  лики святых. Они смотрели на человека без любви – строго и с осуждением.

  Люди создали Храм, и люди его разрушили. Когда – то он блистал позолотой куполов и крестов, имел много прихожан, посещение церкви считалось праздником. А сейчас? Люди сделали с Храмом тоже, что с библиотекой – взрывали, ломали, жгли и разрушали, а потом бросили и забыли. Даже когда тут был склад, было лучше. Артем помнил, он еще застал то время. Чистые полы, свежая краска на оконных рамах и набожная кладовщица, имя которой Артем забыл. Он получал тогда для школы новые парты. Кладовщица поднимала глаза к фрескам, шептала, крестилась и только после этого протягивала накладную под роспись. «С Богом» - напутствовала она, и  в глазах ее было столько Веры, что Артем, тогда, ей невольно позавидовал.
 
  Артем поднял кирпич, второй, третий, стал складывать их в угол, но быстро понял - что - бы навести здесь порядок уйдут месяцы.

  Голову сдавило, как в тисках, он больше не мог здесь находиться. Артем выбежал из забытого Храма, по откосу спустился с горы в лес, который с этой стороны подходил прямо к селу, чуть дальше текла река Черная.

  Лес – природа – тоже Храм, только не рукотворный, Храм сотворенный Богом для человека. Артем шел, бежал, опять шел по лесу. Вокруг свежая зелень начала лета, птицы радостно щебетали, перелетая с ветки на ветку, гонясь друг за другом; лучи солнца, пройдя сквозь ветви деревьев, освещали нижний ярус леса добрым, мягким, рассеянным светом. Лес жил, но Артем не видел этого, он замечал только оставленный людьми мусор: старые покрышки, пластиковые и стеклянные бутылки; на земле, на ветках кустов и деревьев  полиэтиленовые пакеты.

  Люди! Люди загадили и этот Храм. Храм, созданный для них Богом.


  Артем закрыл глаза - он больше не хотел ничего видеть, и побежал с закрытыми глазами. Тело, на удивление, быстро приспособилось. Шаг был упруго – мягкий, готовый встретить и преодолеть препятствие, ямку, бугорок и, попавший под ногу, корень дерева. Сквозь  веки, Артем чувствовал изменение интенсивности света – если ветвь заслоняло солнце, то появлялась тень, и тело Артема нагибалось, уходя от препятствия.

  Артем потерял счет времени и ориентацию в пространстве – шел, бежал, шел, падал, вставал и двигался дальше. Ветви деревьев и кустов то цепляли его и удерживали, то гладили по лицу мягкими листьями и пушистой хвоей, корни норовили поставить подножку, а стволы помогали остаться на ногах.
 
  Потемнело, что – то огромное заслонило солнце, и Артем открыл глаза. Ого! Вот, оказывается, куда привели его ноги – Сивкова гора.


  Глава 8.
 

  Он стоял у истока Хрустального ручья. Три больших ключа били из - под основания горы и один маленький на десять метров выше остальных. Вода из верхнего, маленького родника текла в озеро прямо, без изгибов и поворотов русла; по ходу, в ручей вливались ветки от трех больших ключей и кристально – чистая вода, дойдя до озера, смешивалась с темной, торфяной.

  Ну и зачем он здесь? Спросить совета у мертвых или увидеть ответ в воде? Он поглядел в ручей – вода в Хрустальном была, как и всегда, абсолютно прозрачна. Гляди, не гляди, хоть глаза сломай – ничего не увидишь.

  Потом отвлекла другая мысль. Куда ушли Демидовы? Где исчезли? С внезапным охотничьим азартом Артем стал ползать по склону, где последний раз видел Демидовых, особенно тщательно осмотрел родники – потыкал в дно, подобранной, палкой. Ничего. Да и не был он уверен, что видел их в реальности.

  Голова! Как же болит голова. После активных поисков сердце билось сильно и аритмично, удары пульса отдавались в темени, на лбу выступил пот. Не раздумывая, Артем окунул голову в ручей – охладить и действительно стало легче, и сразу прилетели старые мысли. Что делать? Вопрос для него почти риторический. Артем понимал, что на фоне кризисов и неудач последнего времени, донельзя истощенный написанием романа, он сходит с ума. А сумасшедшим ничего не надо: ни денег, ни карьеры и для семьи они только обуза. Он дошел до своего дна – исчерпал все возможности организма и физические и ментальные.

  Утопиться? Да так что – бы не всплыть. Никто не догадается – подумают, что уехал и пропал. Поищут, поищут и успокоятся. Блин, что за мысли? Прямо, как у Вероники.

  Стоило только ее вспомнить, и сразу в голове возник образ Веры – молчаливо – выжидательный. Ждет. И Артем знал, чего она ждет. Верни мне Максима и  мою счастливую жизнь, восстанови роман – говорили ее глаза.
- А хрен тебе,- неожиданно вслух, прокричал Артем, образу Веры в своей голове. – Я что тебе должен? А  если даже и должен. То, что с того. Всю жизнь жил для людей, работал ради них, учил их детей, а они? Я подошел к самому краю, и где те люди? Они не ценят и ломают все, что сделано для них. Я, ничего и никому теперь не должен, тем более тебе. Ты даже не человек. Я придумал тебя. Захочу и сделаю из тебя проститутку. Поняла! Я допишу роман, допишу не ради денег и славы и прочей некчемной ерунды. Это будет мое наследие неисправимому больному человечеству.

  Артем лег на спину, закрыл глаза и попытался взлететь и взлетел, легко, как раньше, образы были яркими и живыми, но во всех вариантах, которые он видел, Вера встречала Максима и была счастлива. Артем, с маниакальным упорством, искал версии с другим сюжетом и не находил. В бессильной ярости он зарычал и тот час боль, раскаленным железным прутом, пронзила темя, и мозг буквально вскипел. Артем взвыл, катаясь по земле, руками выдирая волосы на голове и царапая лицо. Подполз к ручью и окунул в ледяную воду: раз, второй, третий  - держал голову под водой, пока хватало дыхания. Вынырнул -  с длинных волос, отросшей бороды и воротника куртки в ручей стекала вода. Брильянтовые, сверкающие капли смешивались с переливающимися струями, солнце отражалось от поверхности и слепило глаза. Артем невольно зажмурился, а когда открыл глаза, увидел в ручье искаженное ненавистью лицо Вероники, прищуренный злой взгляд и хищный оскал улыбки.

  Вода в ручье стремительно начала темнеть и в доли секунды стала чернее, чем в торфяном озере, еще мгновение и она стала полностью антрацитовой, на масленой пленке поверхности отразилась картина – стоящей в коридоре молодой девушки с двумя объемными сумками. В голове Артема что – то лопнуло, и боль ушла. Картина ожила, и пошло действие. Артем смотрел,  не отрываясь, остатки дня и ночь, а под утро побежал в село, в школу – писать.

  Он приходил сюда  несколько ночей – смотрел в черный экран  и запоминал, а днем записывал.
 

   Раньше он писал легко – слова сами рождались в голове, Артем испытывал эйфорию, душевный подъем, светился счастьем, и улыбка не сходила с его лица. Теперь все было не так – процесс создания книги был тяжелым, изматывающим, давящим физически и морально, но Артем, с упоением солевого наркомана, жаждущего новых доз параноидальных кошмаров, продолжал писать, испытывая, при этом, какое – то мазохистское удовольствие.
  Периодически руки сводило судорогой, и кисти превращались в птичьи лапы, а челюсти сжимались до хруста зубов. В такие минуты Артем терпел, медленно вдыхая и выдыхая через нос, пока нервно – мышечный спазм не проходил.      
 

  Вера не спала – она с ненавистью смотрела на своего, первого в жизни, мужчину спавшего рядом. Это в своем кабинете и костюме, он выглядел пусть и немолодо, но хотя бы солидно, а сейчас рядом спал старик: большой дряблый живот; тонкие руки и ноги, с бледной кожей, расписанной тонкими полосками вен; открытый во сне рот и вывалившийся большой язык с белым налетом; сиплое, стариковское сопение.

  Вероника с отвращением отвернулась, и взгляд ее упал на тумбочку, где лежали маленькие, маникюрные ножницы. Как же хочется схватить их воткнуть этому, «называй меня просто Витя», в горло и провернуть, что – бы ему стало так же больно, как ей.


  Все последующие годы Вероника жалела, что упустила эту возможность поквитаться. У нее, за эти годы, было много мужчин. И абсолютное большинство из них, она ненавидела и желала им смерти, но этот список открывал Он. Правда, многим из своих любовников она отомстила. Когда поднималась выше, Вероника затаптывала своих бывших мужчин, как топчут ногами ступеньки, поднимаясь на верхние этажи. Растоптанные ее каблуками они никогда не были прежними – теряя статус, деньги, а иногда и жизнь.

  Ее последний мужчина, лично, только по одному, будь – то бы невзначай брошенному намеку, убил предпоследнего. О, этот последний – лучшее ее приобретение за многие годы. Лидер крупнейшей политической партии страны, имеющий огромные возможности и полностью во власти ее чар.


  Набрав адрес электронной почты Дмитрия, Артем стукнул пальцем по кнопке – отправить и роман, по неведомым путям интернета, полетел в Москву. Набрал номер Дмитрия, тот ответил на втором гудке.
- Слушаю, - уверенный, спокойный голос.
- Дмитрий здравствуйте,- не очень внятно начал Артем, оказалось, что после стольких дней молчания, он разучился говорить вслух.
- Здравствуйте. Это кто?
Артем кашлянул, проглотил сухой комок в горле.
- Это я - Артем. Хороший.
- А…да, да. Помню.
- Я Вам отправил роман на почту, там все, как Вы просили – провинциалка проходит путь от скромной девушки до роковой красотки, оставляющей за собой тела поверженных мужчин.
Дмитрий рассмеялся в трубку.
- Здорово, я обязательно прочту. Мне понравилось, как Вы пишите. Довольно быстро сработали.
- За два с половиной месяца. Скажите, сколько по времени у Вас займет ознакомление с книгой и когда можно будет узнать решение руководства редакции?
- Ну, если по честному, я, в данный момент, там не работаю. Вообще ушел из книжного бизнеса.
- Как так? Зачем же я отправил Вам книгу?
- Не расстраивайтесь. Я прочту книгу и если вещь стоящая, то обязательно пристрою.
- Мне нужны деньги и желательно быстрее.
- Деньги нужны всем и всегда. Сказал же – если текст хороший, то Вы свои бабки получите.
- Договорились. Буду ждать Вашего звонка.

   Артем положил телефон в карман. Странно - ни радости, ни разочарования он не чувствовал, Артем понял, что ему все равно – напечатают книгу или нет. Где – то в глубине, рациональная часть сознания напомнила, что деньги все же нужны для возвращения домой, к семье, но для переломившего себя через колено Артема, прожившего вместе с Вероникой жизнь в темных водах Хрустального ручья; все это было, где – то далеко, в другой жизни.

  Роман написан и напечатанный или нет, без разницы, он, навсегда, останется там, где был создан – в бестелесном мире сотворенных идей. Он останется там черной дырой, рядом со светлыми, яркими звездами его предыдущих произведений.

  Сейчас Артем чувствовал только усталость после проделанной тяжелой работы, и, ложась на диван, в своем кабинете, уснул раньше, чем голова коснулась мягкого подлокотника.
 

Глава 9.


  Дмитрий Терехин – охранник, да не просто охранник, а VIP – персональный телохранитель. Он сидел в удобном кресле под развешанной на стене медвежьей шкурой и читал в телефоне роман, присланный ему этим странным, чудаковатым, деревенским школьным учителем. Но, черт возьми, классно написано! Он, хоть и не филолог, а Дмитрий считал, что филологи читают только филологов, определил, что книга – бомба. Сюжет захватывающий, этакая смесь из детектива, эротики и триллера и прямо готовая  бизнес модель для девушек, которые хотят добиться успеха любыми способами.
 
- Эй, секьюрити. У тебя шефа грохнули, - насмешливый голос над ухом.
Дмитрий, неохотно, вернулся в реальность, поднял глаза – шеф. Высокий, холенный, пятидесятилетний бывший бизнесмен, а ныне депутат государственной думы. Стоит, в накинутом на тренированное тело домашнем халате; ухмыляется, но по доброму - без раздражения.   
- Зачем я только тебя на работу взял?
- Потому что я кмс по боксу? – Дмитрий даже не подумал встать с кресла.
- В деле безопасности важных персон, то есть меня, твой бокс бесполезен. Я на два месяца тебя учиться для чего отправлял? Повторю свой вопрос. Зачем я взял тебя на работу?
- Тогда, наверное, из – за мамы, мы ведь теперь родственники. Я даже могу называть тебя папа. 
Шеф рассмеялся.
- Твоя мама, конечно, шикарная женщина и я ее люблю, но мне легче дать тебе денег, чем держать на такой ответственной должности.
- Получить деньги и при этом не работать – отличная идея, - Дмитрий тоже улыбнулся.
- Нет, Дима, я взял тебя на эту работу потому, что ты борзый уличный пацан. Я сам когда – то был таким и мои друзья были такими, наглыми, не признающими авторитетов. Правда, до финиша дошел только я один, кореша остались вдоль дороги могильными холмиками. Вот так. А мне, Дима, сильно не хватает моих друзей - они были настоящими, не хватает улицы, с которой мы начинали. Славные были времена.
- Что может быть проще, чем вернутся в трущобы, - заявил Дмитрий. – Уходишь из политики, отдаешь бизнес и недвижимость, покупаешь однушку на окраине и два ящика водяры. С двумя ящиками у тебя через три дня будет полрайона корешей не хуже, чем в молодости и славные времена вернутся.
Шеф поморщился.
- Ты сильно не выпендривайся. Я убью любого, кто попытается вернуть меня туда, откуда я поднялся. Просто так бывает, что, иногда тоска накатывает и хочется поговорить по душам, а не с кем. Кто рядом и выше – это те ребята, которые не знают мой путь, они элита по рождению – мажоры, они на своих местах по наследству, а ниже одни жопализы – холуи, смотрящие тебе в рот и готовые выполнить любую команду. И о чем с ними можно говорить?  А с тобой можно побазарить.
- Да без проблем, главное что – бы заплата на карточку, каждый месяц, вовремя капала.
- Мне твоя наглость нравиться, но запомни – нюх не теряй, всему бывает предел. А то пойдешь новую работу искать.
- Да шеф, есть нюх не терять, - нагло, ну раз шефу нравиться, ухмыльнулся Дмитрий.
- Ты, что там, в телефоне разглядываешь? Фильм интересный нашел? – шеф устроился на соседнем кресле.
- Нет, книгу читаю. Мне один дурик из деревни прислал, писателем хочет быть. Написано неплохо, интересно.
- Дай гляну, а то книг уже сто лет не читал.  А ты иди, погляди, как смена вахту несет. Больше одного балбеса  в охране держать рискованно.

  Работа есть работа – Дмитрий отдал свой телефон шефу и пошел в комнату охраны. Смена насчитывала двенадцать человек – вполне достаточно для охраны «маленькой» загородной резиденции.



  Артем выспался, за долгие бессонные ночи, с удовольствием потянулся и открыл глаза.

  За его столом сидел длинноволосый мужчина и читал роман на экране ноутбука. Знакомая, сутуловатая спина.
- Доброе утро батюшка или что, там у нас – день, вечер.
Отец Алексей развернулся на крутящемся стуле и Артем, вдруг, заметил, как  сильно тот постарел: мешки под запавшими глазами, морщинистое, землистое лицо, белоснежно – седые волосы и борода, на сухих руках старческие пигментные пятна.
- Сильная вещь, - кивнул старец на ноутбук, но…, - пауза.
- Хорошо, что тебе понравилось, - успел опередить его вердикт Артем.
- Я не говорил, что мне понравилось, скорее наоборот. Не должен был ты это писать.
Артем сел, широко зевнул и еще раз с удовольствием потянулся.
- Про что писать или не писать – я решу сам. Ты, отец Алексей, как попал в мою школу?
- Так же, как и ты – через окно.
- Не пристало человеку в твоем возрасте и при твоей должности через окошко лазить, как вору.
- Ты знаешь – я чужого не возьму. Зачем так говоришь?
- Были тут вандалы, воры и мародеры. Книги рвали и жгли, посуду воровали. Не знаешь кто? На исповеди никто не каялся?
- Такие, обычно, не исповедуются.
- А если бы исповедовались – ты бы не сказал?
- Конечно, сам знаешь. Ты мне лучше скажи, зачем сам в школу забрался?
- Это моя школа. Мой второй дом. Куда мне идти, если из первого выгнали.
- Разве тебя выгоняли? Таня везде тебя искала, в полицию хотела идти, пока ей не сказали, что ты на озерах бываешь или в школе сидишь.
Артем усмехнулся:
- Меня спалили?
- Это же деревня, тут все, как на ладони. Не спрячешься.
- Ну и хрен с ними.
- Книгу написал?
- Да.
- Домой когда пойдешь?
- Танюха меня не пустит.
- Дурак. Она рвалась тебя из школы вытащить и домой отвести. Это я ее попросил тебя не трогать.
- Искала? Ты попросил, и она послушалась? – недоверчиво поглядел Артем и покачал головой. – Что – то не верится.
- Домой когда пойдешь?
- Деньги за книгу получу, тогда и пойду.
- А получишь?
Артем широко улыбнулся и пожал плечами.
- Не знаю.
Отец Алексей внимательно смотрел ему в глаза, будь – то хотел прочитать мысли. Артем, чуть наклонив голову в бок, тоже, с интересом, по новому, взглянул на своего старинного друга.
«А ведь он совсем сдал», - подумал он. – «Всего три месяца назад был крепкий, пожилой мужик, а сейчас старик».
Батюшка нахмурился и Артем заметил, что у него подрагивают руки.
- Не получается, не могу, - наконец, тихо произнес он.
- Что не получается?
- Ты сильно изменился Артем, - сказал отец Алексей. – Пропали годы нашей работы.
- Какой работы? – спросил Артем. – Тебе не кажется, что ты сам изменился. Болеешь или внезапно состарился?
- Да Артем, мне немного осталось. Я чувствую. Хотел оставить тебя на своем месте, здесь в Черноводном.
- Ты хочешь что – бы я стал священником? – сначала удивился, а потом рассмеялся Артем.
- Не совсем. Если ты примешь сан, я буду очень рад. Это было бы идеально. Только я о другом. Нужен светлый человек, что – бы поддерживать свет на земле. Чем ярче будет человек, тем большее пространство он освящает. Есть те, кто может освящать целые регионы и даже страны. Он посредник между Творцом и людьми.
- Это бред, Алексей. Ты слышишь, что несешь? Это, как твои сказки про то, что с колокольни можно увидеть Урал. Я был там, ждал рассвета – его не видно.
- Урал не увидеть глазами, он в трех сотнях километров отсюда – его надо чувствовать и не как гору  и ландшафт местности, а как сердце нашей земли. Я знаю, ты умеешь видеть.
- Врешь. Я слышал эти сказки от Тани, про людей, живших в глубине гор и оставивших в них половину сердца перед тем, как уйти. Теперь их потомки всегда чувствуют зов Урала. Некоторые не выдерживают и идут искать вход внутрь горы, что бы соединить половинки сердца. Было, что целые племена смогли уйти под землю. Но это просто сказки. Ты православный священник. За то, что ты говоришь, тебя должны лишить сана.
- Мои слова не противоречат канонам. Кто – то может видеть, а кто – то не хочет смотреть. Незрячий не поймет видящего. Не все могут освободить дух для Господа.
Артем поднял руки.
- Ладно завязывай. Мне неинтересно.
- Артем послушай, ты больше всех подходишь….,- начал отец Алексей.
- Все, все. Не хочу больше слушать. И, возможно, мы уедем из Черноводного, особенно, если я не смогу зарабатывать литературой.
- Таня не может уехать, она ма - ма…, - замялся батюшка, подбирая слова.
- Какая мать? – перешел на крик Артем. – Она мать, ты отец. Может мне одному уехать, что – бы не мешать.
Артем встал:
- Пойду, погуляю.
Отец Алексей тоже поднялся. Казалось, что он стал еще ниже ростом.
- Постой, погоди. Ты запутался, такое бывает. Надо очиститься и свет вернется. Сходи, омойся в Хрустальном ручье и все будет, как раньше.
- Из черной воды Хрустального нельзя выйти светлым.
- Из черной? – отец Алексей, как оглушенный упал обратно на стул. – В Хрустальном не может быть черной воды, она всегда…., - он с ужасом посмотрел на Артема.
- Для меня она давно потемнела, - крикнул Артем и вышел.
Отец Алексей кричал ему вслед, просил вернуться.


  Дмитрий успел поспать всего часа два – ходил в клуб, просидел всю ночь с друзьями. Уснул прямо в одежде.

  Телефон надрывался. Дмитрий глянул на часы – шесть двадцать, на телефоне шеф – очередной муж ее матери. Какого хрена, у меня выходной. Терехин ответил на вызов.
- Слушаю Андрей Анатольевич.
- Дима подъезжай  ко мне, есть тема.
- А по телефону ее не решить? У меня выходной.
- У тебя, что зарплата слишком большая? Дуй ко мне, в темпе.
По настрою шефа, Дмитрий понял – лучше не спорить.


- Димон слушай. Я тут прочитал твоего писаку. Он хорошо описал Зайцева; оно и понятно, тип экстравагантный и легко узнаваемый. Так вот, дергай сюда своего Чехова, надо поменять Зайцева на другую фигуру и добавит парочку эпизодов, остальное и так хорошо. Если он справиться, то я ему заплачу столько, сколько он за две жизни не заработает. Тебя тоже не забуду. Давай дерзай.


Глава 10.


  Артем быстро шел, почти бежал по лесной дороге вдоль речки. Знал – батюшка пойдет следом. Надо успеть, надо еще раз заглянуть в темную воду, увидеть ту часть мира, которую он недавно познал. Артем хотел, он жаждал видеть изнанку бытия. Его столько лет оберегали. Оказывается отец Алексей, все эти годы, опекал его, как ребенка. Хотел что – бы он нес какой – то там свет, какой – то земле, каким – то людям. Он уже определил Артему место и предназначение. Пестовал его: все эти разговоры, прогулки, поучения. Только сейчас Артем понял под чьим влиянием он жил и писал эти годы. Хитер, ох хитер старец.


  Бунтарский дух, обманутого взрослыми ребенка, гнал Артема к Сивковой горе. Не будет по - твоему, не будет. Я сам хозяин своей судьбы.

  Сивкова гора уже рядом. Артема затрясло от нетерпения, как наркомана торопящегося принять дозу. Быстрей, быстрей – он перешел на бег. Огромные черные вороны, обуглившимися пеньками сгоревшего леса, неподвижно и немалой стаей, сидели у ручья.
- Прочь! Прочь отсюда,- крикнул Артем и взмахнул руками.
Крупные птицы тяжело и неохотно взлетели и расселись на окрестных деревьях; поворачивая головы то одной, то другой стороной, смотрели на Артема черными, бездушными глазами.  Хрипло дыша, Артем подбежал к Хрустальному, рухнул на колени перед ручьем. Вода – черная и густая, как нефть текла в озеро, ее глянцевая, маслянистая поверхность  была безжизненна. Артем вперил взгляд в ручей, но видел лишь темноту.
- Покажи мне, покажи что – нибудь, - крикнул Артем. – Покажи быстрее. Старец уже идет сюда. Ну?
Черная вода текла спокойно, неторопливо и …. насмешливо. Артем почувствовал, что под видимым безразличием вода хохочет над ним.
- Сука!
Артем прыгнул в ручей, стал бить по воде руками и ногами, черные брызги полетели во все стороны.
- Сука, падла, тварь! – орал Артем.

 Густая жижа липла к рукам, оставляла черные пятна на лице и одежде, сковывала движения.

  Артем быстро и внезапно выдохся и сел прямо в ручей, воды было по грудь. Он тяжело, рвано с хрипами дышал, кружилась голова. А вода? Вода остановилась. Остановилась на мгновение и потекла обратно, к горе. Артем, не понимая замер, и течение подхватило его, потащило в гору. С глаз будь – то сняли повязку – он видел гору насквозь. Кости, черепа – тысячи, десятки тысяч скелетов. Вот из чего состоит гора – это могильный курган.

  Неумолимая, беспощадная сила тащила его прямо в это многовековое кладбище.
- Нет, нет,- заорал Артем. – Не надо, не хочу.
Он забарахтался в черной, густой жиже – бесполезно, течение только усилилось. Его окунуло с головой, перевернуло, он потерял дно. Откуда такая глубина, это же ручей?

  Маленькая, стройная березка росла у самого берега, склонив зеленые ветви почти до воды. Артем, отчаянно извернувшись, ухватился за ветку и тут же перехватился другой рукой за ствол.

  Ручей не собирался отпускать свою добычу, с неимоверной силой тянул Артема; березка сильно накренилась, но держалась; пальцы Артема мертвой хваткой вцепились в ствол березки.
 
  Артем почувствовал тепло и приподнял голову – увидел подходящего старца. Тот, привычно ссутулившись, поспешно ковылял в его сторону, и, поймав взгляд Артема, ускорился; спина его распрямилась, плечи расправились, глаза засветились.

  Старец поднял руку и перекрестил ручей. Громогласно изрек:
- Сам убо, Человеколюбче Царю, прииди и ныне наитием Святаго Твоего Духа и освяти воду сию.

  С каждым произнесенным словом голос становился сильнее и сам старец на глазах увеличивался в размерах. От каждого его слова Артема перетряхивало, как будь – то через него пропускали электрический ток. Последние слова громовыми раскатами били в уши, от батюшки, выглядевшего огромным, былинным богатырем, шел нестерпимый свет.

  Артем отпустил березку, закрыл глаза и заткнул уши руками. Течение подхватило его. Свет слепил сквозь веки, а руки не могли защитить слух.
Старец продолжил еще мощнее:
- Сам убо….
Артем потерял сознание, а когда очнулся, то оказалось, что он сидит в ледяной воде на месте слияния родников. Вода, как и всегда в Хрустальном была кристально - чистая и очень холодная.

  Артем на четвереньках выполз из ручья и глянул вниз – рядом с маленькой, стройной березкой сидел и тяжело дышал обычный старик.
- Что, что это было? – просипел он.
- Что, что, - борясь с отдышкой, пробурчал отец Алексей. – Ты валялся в ручье и орал на всю округу.
- Черная вода тащила меня в гору.
- Этот ручей не течет вспять и вода в нем всегда чистая. Проблема только в тебе. Ты искусился. Тебе надо…
- Кости, скелеты. Там, - прервал его Артем, дрожащей рукой указывая на Сивкову гору.
- Кости? Ты видел? – нахмурился отец Алексей. – Не пугайся, это старые кости. В начале девятнадцатого века здесь жила община староверов – кержаков. Прямо в горе у них были выкопаны кельи, даже церковь подземная была. По решению Священного Синода, сюда направили порученца с отрядом солдат, на предмет выявление ереси. Раскольники, узнав об этом, перерубили крепи держащие земляные своды – похоронив себя вместе с женщинами и детьми.
- Откуда знаешь?
Батюшка пожал плечами.
- Не помню. Может в краеведческом музее документы читал.
- Врешь! – обличающе навел на него Артем указательный палец. -  Я сам собирал и писал всю историю Черноводного и окрестностей. До меня это некого не интересовало. Там такого нет.
- Я же сказал – не помню, - сурово сказал отец Алексей. – И это не имеет значения.
- А что имеет значение? Что?
- Ты! Ты дурак, прости Господи. Пойдем в храм - исповедуешься, покаешься, завтра причастишься. Все вернется, будет, как раньше.
- Как раньше? – закричал Артем. – Никогда и ничего не будет, как раньше. Я здесь не останусь, мы уезжаем.
-  Успокойся. Я говорю – дело в тебе, а не в этом месте. Тебе надо очиститься. Отъезд не спасет тебя, ты увезешь скверну с собой.
- Ложь. Все ложь. Ты обманывал меня с самого начала, ходил со мной, плел свои сети. Ты даже сейчас врешь – какие раскольники. Вся эта гора сплошное кладбище – могильник, основа ее останки, тысячи лет гора росла человеческими костями. А ты говоришь дело во мне?
- Артем пойдем со мной, и я верну тебе свет.
- Нет, - Артем отступил, качая головой. – Мы уедем отсюда, немедленно.
- Таня не может уехать. Ты разве не понял? Она Ма- Ма. Мать земли.
Артем оскалился, продолжая в неверии качать головой, потом развернулся и побежал в село.
- Артем стой, погоди, послушай.

 
  В Черноводном сразу направился в магазин, надеясь, что у Тани сегодня смена. В сельпо было на удивление много односельчан – пять человек, все пенсионеры. Четыре бабушки и один дед. Они изумленно уставились на, ворвавшегося в магазин, Артема - в грязной и мокрой одежде, с разлохмаченной бородой и волосами, со сверкающими безумием глазами. Артем, не обращая на покупателей внимания, подбежал к прилавку.
- Все бросай. Мы немедленно уезжаем из этой дыры.  Берем Мишку и валим.
Несколько мгновений Таня стояла с открытым от удивления ртом и глазами. Чуть овладев собой, воровато оглянувшись на пенсионеров, выдала:
- Ты, что ненормальный?
- Нет времени объяснять, - Артем решительно зашел за кассу и схватив Таню за руку, потащил.
Таня яростно вырвалась.
-  С ума сошел? Иди домой проспись. Вечером поговорим.
- Уезжаем отсюда. Быстрее.
- Никуда я не поеду, - уперлась Таня.
Артем в бессилии пнул ногой прилавок – звякнули консервные банки, упали коробки с печением.   
- Ну и оставайся дура, а я уезжаю.
Он двинулся к выходу, свирепо глянув на двух перешептывающихся бабулек, те мгновенно примолкли. Хлопнув дверью, вышел из магазина и направился в школу. Таня выбежала следом через три минуты, Артем едва услышал ее крик.
- Тема постой, погоди.
Он не обратил на это внимания, через окно залез в школу. В своем кабинете взял ноутбук и телефон. Девять не принятых вызовов – Дмитрий. Перезвонил.
- Артем, забыл Ваше отчество. Здравствуйте, – быстро заговорила трубка. – Твоя книга просто бомба. Покупатели уже нашлись, денег обещают не меряно, но надо добавить кое – какие нюансы. Приезжай в Москву. Приедешь, позвонишь - я встречу.
- Уже выехал, - сухо и лаконично ответил Артем.


  Перед отъездом зашел домой, переоделся. Мишки не было. Артем взял с полки книгу «Золотой теленок» - там они всегда хранили заначку. Десять тысяч. «Какое сегодня число»? «Сколько Тане дней до зарплаты»? Мысли отца семейства всплыли в голове. Мысли появились и тот час пропали. «А по фигу. Если, что - займет у кого ни будь».

  Взяв последние деньги, он пешком покинул Черноводное. До трассы двадцать километров. Впереди Москва.