Глава 2

Умберто уже несколько часов находился в совершенно крохотном помещении с маленьким прямоугольным окошком у самого потолка, и он был уверен, что даже стекло в этом крошечном окне было пуленепробиваемым. В самой комнате была, прикрученная к стене железными болтами, пластина, служившая, по всей видимости местом для сна, но ни простыми ни подобия какого-либо куска материи, которое можно было бы использовать в качестве того же покрывала, не наблюдалось. Голые стены. Отхожего места тоже не было. Просто железобетонная конструкция, являющаяся частью огромного комплекса на мексиканско-американской границе, который не отмечен ни на одной карте. Особо охраняемая территория, на которой может происходить всё, что угодно с людьми, которые по той или иной причине являются угрозой для государства.
Он уже давно не питал иллюзий по поводу этой страны «грёз», которая исполняет заветные мечты. Иллюзии развеялись в первые месяцы после его прибытия в эту страну, которая несёт свою «демократию» по всей планете, внушая, наивной части её обитателей, мысль о правах человека.
Умберто давно слышал о подобных «заведениях», в одном из которых сейчас находился сам. Слышал и о том, что есть только два способа выйти отсюда: первый – вперёд ногами; второй способ – пойти на сделку со своей совестью и выйти на своих двоих. Большинство уходило, судя по разговорам, на своих, меньшинство составляли те, кто плевать хотел на Систему и смерть для таких была наивысшим проявлением смелости и чувства ненависти к звёздно-полосатому флагу.
«Смогу ли я заключить сделку со своей совестью? Хм…. Хороший вопрос, актуальный. Самое время подумать над ним. Хотя…. О чём тут думать? Для того, чтобы заключать подобную сделку, необходимо это делать ради чего-то или это должно быть такое предложение со стороны властей, от которого я не смогу отказаться. Ради чего мне идти на такую сделку? Я в чужой стране, моя семья и родственники за тысячи и неизвестно живы они или нет. Столько лет прошло с того момента, как он покинул свою Родину. Семья, скорее всего, считает меня погибшим, а я… уже не часть семьи. И, наверное, в первый раз, за всё это время, проведённое на чужбине, я обнял бы сейчас всех своих близких и сказал им, как я люблю их!
Стоп, Умберто, остановись! Вот так и ломаются здесь. Это всего лишь минутная слабость. Твоя семья считает тебя мёртвым, она для тебя – далёкое прошлое, в которое невозможно вернуться.
И всё же… тебя оставили в живых, значит, они надеются на то, что я пойду на сделку. И вывод прост: им есть, что мне предложить, и они прекрасно понимают, что деньги и власть меня не интересуют, наркотики и секс, как способ удовлетворения инстинктов, тоже. Тогда что? Они никогда не дарят жизнь просто так. Ты им нужен живым. Гадать зачем бессмысленно. Скоро они придут за мной и придётся сделать выбор. И я уже знаю, каким он будет. Им достанется только моя смерть».
Он лег на железную пластину-кровать, положил руки под голову и закрыл глаза. Только сейчас Умберто осознал насколько устал и физически и морально – какая-то вселенская усталость. Как будто он уже лет сто находится в ритме нон-стоп. Сегодня какой-то безумно долгий день, кажется, что он дольше чем вся его жизнь.
Спешный завтрак в придорожной закусочной после ночи, проведённой в долларовом мотеле с клопами, без кондиционера и ветхой кроватью. Потом долгая дорога до этого чёртового домика в пустыне, встреча с «покупателем», который оказался агентом и полицейские, появившиеся словно из этого горячего и безжизненного воздуха, пропитанного многовековой ненавистью и кровью.
Дорога сюда….
Долгая, с чёрным мешком на голове, чтобы он не смог разглядеть дорогу и местность, по которой они передвигаются. Даже в машине, в её отделении, в котором его перевозили, была абсолютная тишина, нарушаемая только равномерным позвякиванием цепочки на наручных и ножных браслетах, сковывавших его конечности. Сложно было сказать сколько времени он провёл в пути – пару часов, не меньше. После того, как автомобиль остановился у ворот «заведения» и проехал на его территорию, двери его «тюрьмы на колёсах» распахнулись и двое конвоиров вывели его, держа под руки. Черный мешок так и оставался на его голове – он доверился своим «поводырям». Его вели прямыми коридорами, только иногда нарушавшиеся редкими поворотами, пока не подошли к его комнате-камере, в которой он сейчас находился.
Умберто даже не успел разглядеть лица человека, общавшегося с ним через громкоговоритель, не говоря уже о том, что не знал его имени, занимаемой должности и, конечно, обещанных им, предложений. Он понимал, что ещё не время – разговор впереди. Сейчас его будут, максимально долго, держать здесь, ничего не сообщая: нормальная психологическая обработка.
«Значит, буду ждать…. Посмотрим, кто кого сломает» - с этими мыслями Умберто и не заметил, как погрузился в сон.
Впервые за много лет ему снилось детство…
Время, в которое невозможно вернуться и невозможно забыть. Оно возвращается к нам во снах или воспоминаниях размытыми картинками и оставляет светлое ощущение, сжимающей грудь, тоски. И тогда возвращаются не только картинки, но и запахи, вкус еды или сладостей, почти физическое ощущение тепла или холода, хотя казалось бы – это невозможно! Мы мечтаем, чтобы кто-то создал машину времени, не осознавая, что она у нас есть – она в нашей голове и сердце.
Вот и сейчас в спящем сознании Умберто всплывали яркие картинки: одна сменяла другую, и не было в них ни хронологической последовательности, ни связующей нити. Порой, это были просто очень размытые образы – лица людей, но он понимал, что это близкие люди… И ощущение внутреннего покоя, от осознания, что рядом с тобой твои братья, мама и отец, наполняли его сон умиротворением и таким долгожданным покоем.
И сон этот был подобен реке, по течению которой он плыл и не хотел думать ни о чём, просто отдаться этой стихии, которая не знает границ и пределом, ведь человеческое сознание – нескончаемая вселенная, неизученная даже тем, кому она принадлежит.
Умберто видел яркие лучи солнца и силуэт человека, по всей видимости, наклонившийся к нему…Лица он не мог разглядеть, но совсем рядом ему слышался шум океана и легкий прохладный ветерок касался его тела, накалившегося под солнечными лучами. Ещё мгновение и тень от силуэта нависнет над его лицом, и он сможет спокойно открыть глаза, чтобы слепящее солнце скрылось за ней. Он чувствует, как улыбка пробегает по его лицу, а тень улыбается в ответ…Ещё мгновение и тайна тени будет раскрыта!
В это мгновение замок в бронированной двери его комнаты-камеры ожил и Умберто вздрогнул не столько от неожиданности, сколько от того, что явный мир бесцеремонно вторгся в прекрасный мир его детских воспоминаний.
Умберто открыл глаза и медленно сел на кровати-пластине. Дверь уже успела захлопнуться – перед ним в чёрном строгом костюме стоял человек, в одной руке и него был легкий стул, в другой – папка, по всей видимости, представлявшее собой досье.
На вид мужчине было около сорока лет: среднего роста, светло-русые волосы, голубые глаза, спортивного телосложения, эффект двухдневной щетины на лице.
«Достаточно яркая и харизматичная внешность для сотрудника «Отдела по борьбе с оборотом наркотиков»! Обычно, они выбирают безликие типажи, чтобы свидетелям или жертвам было сложно восстановить их портрет» - подумал Умберто.
Мужчина опустил стул, который держал в руке, на пол и неспешно сел на него напротив Умберто. Внешне от был абсолютно спокоен: закинул ногу на ногу и положил папку себе на колено, откинувшись на спинку стула, однако от Умберто не скрылась важная деталь – спина осталась прямой, не расслабленной, а это значит, что этот человек готов к любой ситуации и развитию событий, всегда и везде, где бы он ни находился.
- Меня зовут Алекс Колд! Это я вёл с Вами переговоры – сказал мужчина, смотря своему собеседнику прямо в глаза.
- Думаю, что мне себя представлять нет смысла, Вы и так знаете, кто я и ка меня зовут – Мужчина напротив сделал легкий утвердительный кивок головой – Я ждал Вас намного позже.
- Я знаю, и даже догадываюсь почему. Вы, наверное, думали, что по отношению к Вам они применят стандартную схему так называемой ломки? – на слове «они» он сделал акцент и указательным пальцем показал куда-то вверх.
- А, разве Вы не они? – теперь Умберто стало по-настоящему интересно.
- Смотря кого Вы подразумеваете под этим словом. Если Вы, Умберто, имеете ввиду «Отдел по борьбе с наркотиками», то я – не «они». Если Вы подумали, что «они» - это одна из государственных служб, то я – снова «не они», хотя и являюсь, в каком-то смысле порождением этой Системы, как Вы её называете. Я не отношусь к «ним», а представляю организацию, которая, порой обладает ещё большей властью и полномочиями, чем все «они» вместе взятые. И, как и обещал, хочу предложить Вам свободу, вместо смерти, которую, кстати сказать, пока никто из «них» по отношению к Вам не отменял. Сразу хочу сказать, что время идёт на часы, а, может, и того меньше.
- Алекс, я прекрасно понимаю почему попал сюда, что мне будут инкриминировать и какой, скорее всего будет исход. Если Вы думаете, что я пойду «служить» в некую организацию которая, якобы, не подчиняется всем не известным и находится почти вне системы в обмен на совесть и жизнь, то ошибаетесь. Любая организация имеет своего хозяина и обслуживает его интересы. Извини, но я вынужден отказаться, если тебе нечего больше мне предложить.
Алекс Колд ухмыльнулся, медленно поднялся со стула и положил рядом с Умберто на кровати-пластине папку, которую он держал в руках со словами:
- У тебя будет времени ровно столько, чтобы ты успел это прочесть и принять решение, когда прочитаешь до самого последнего предложения, если ответ будет отрицательным, ты знаешь, что «они» с тобой сделают. Если положительный – жду за дверью, если «да» постучишь в неё три раза.
С этими словами вышел из комнаты и дверь за ним закрылась.
Умберто, немного помедлив, взял в руки папку и открыл её…