4. Красная нить. Сломанная печать

Дождь негромко шептал, звенели по стеклам капли, тихо отсчитывали секунды часы на стене. Желтый свет от большого рекламного щита падал в гостиную маленькой квартирки, выхватывал из сумрака силуэт сидящего в кресле Ли Рена, замершего в задумчивости. Он подпирал рукой голову, неотрывно глядя на бронзового журавлика, лежавшего в ладони.

Из на кухне капнула вода. Господин Хань вздрогнул, покачал головой, сжал переносицу и потер глаза. Он все-таки встал, поморщился: тело затекло от долгой неподвижности, по ногам побежали колкие мурашки, а шея противно заныла.

Рен вздохнул, помассировал висок и направился в спальню. Там, оставив журавлика на подушке, господин Хань отправился в душ, а, вернувшись и переодевшись в пижамные штаны, принялся рыться в ящике со всякой мелочевкой. Украшений Ли Рен не носил, но одна серебряная цепочка у него точно где-то была. Массивная, старинная, она досталась ему еще от прадеда и наверняка идеально подошла бы к журавлику. Наконец, отыскав ее и приладив одно к другому, Ли Рен повесил журавлика на шею и остался доволен. Отчего-то расставаться со статуэткой даже на ночь ему не хотелось.

— Вот скажи, господин Хань, — обратился он к отражению, — во что ты впутался? Тихо жил, никому не мешал, никуда не влезал… Или в том и проблема?

Ли Рен усмехнулся, коснулся пальцами журавлика и все-таки улегся в постель. Щелкнув выключателем у постели, он погасил верхний свет и еще долго лежал, глядя, как уличные отсветы играют на потолке. В мелькании световых пятен ему мерещилась золотая метель листьев гинкго, чудился плеск карпов в пруду, а обоняние щекотал едва уловимый аромат цветущих лотосов…

Он не заметил, как провалился в сон. Часы отсчитывали секунды, из крана со звуком метронома капала вода. Бронзовый журавлик на груди у Ли Рена шевельнулся. Он вытянулся в струну, уложил голову с длинным острым клювом в ямку между ключиц мужчины, а распахнутые крылья устроил точно под ними. Журавлик засветился золотом, мерцая точно в такт сердцебиению Ли Рена. Мгновение за мгновением теплый ореол ширился, постепенно окутывая спящего.

Вспышка.

За окнами все еще звенел дождь. Со звуком метронома падала из крана вода. Тикали часы. На постели со смятой простыней и беспокойно скомканным одеялом осталась только вмятина на подушке.

* * *

Ли Рен глубоко вздохнул, зевнул, шевельнулся, нахмурился. Под спиной ощущалась колкая мягкость травы, щекочуще касались кожи падающие листья, пахнущий осенью ветерок заставлял зябко ежиться, хотя сильного холода не ощущалось.

Очередной листочек сорвался с ветки и спланировал мужчине на нос. Рен шлепнул себя ладонью по лицу, поморщился, чихнул, сел и наконец-то открыл глаза. Опять закрыл. Открыл. Закрыл, потер их, и теперь очень медленно приоткрыл один глаз. Затем второй.
— Доброе утро, — призрачная девушка-птица с алыми прядями в белых волосах стояла перед мужчиной, сквозь нее виднелся изогнутый дугой мостик, пруд с цветущими лотосами и карпами, традиционный дом с фигурной двускатной крышей. — Добро пожаловать Ли Рен. Ты должен закончить то, что не удалось завершить мне. Главное, помни, Сюй Ши не должен пострадать.