Эдгар и Кристина

«Эдгар и Кристина» (1966), СССР.
Режиссёр Леонид Лейманис.

 Латвия, середина XIX века. Конюх Эдгар своим независимым характером раздражает управляющего имением. Тот, надо отдать ему должное, проявляет незаурядную изобретательность: всячески стремится опорочить парня в глазах барона и, что больнее, в глазах любимой девушки — горничной барона Кристины. Барон, человек, видимо, доверчивый, клевете верит и выгоняет Эдгара вон.
А мать Кристины — женщина практичная — принимает сватовство богатого соседа. Кристина выходит замуж за другого. Классика, что тут скажешь.
В общем, кино добротное, крепкое, настоящее.
О любви — без сахара, с ветром и грязью под ногами. То, что оно чёрно-белое, сегодня только прибавляет ему шарма. Съёмки настолько профессиональны, что современным режиссёрам и правда не грех бы поучиться.
 Но они, конечно, не учатся — спецэффекты дешевле и привычнее.
Я включил эту картину из-за двух актёров. Прекрасная Вия Артмане и Улдис Пуцитис, которого я сегодня почему-то вдруг вспомнил — и правильно сделал, что вспомнил.
Это кино — образец психологической драмы и красивой «мелодрамы на ветру». Напряжение держится не на взрывах, а на лицах. На взглядах.
На том, как человек молчит. И фильм, как ни странно, до сих пор смотрится на одном дыхании.
Странно — потому что время другое, ритм другой, а берёт. Операторская работа безупречна. Камера снимает прибалтийскую природу как отдельного персонажа: туман над озером, ветер в гривах лошадей, контрастный свет в усадьбе.
Чёрно-белая гамма здесь не бедность плёнки, а художественный приём — подчёркивает роковую безысходность и ничего лишнего не добавляет.
 Но главное, конечно, дуэт Артмане и Пуцитиса. Вия Артмане (Кристина) — воплощение сдержанной грации и внутренней борьбы. Она почти ничего не делает в кадре, но в этом «почти» — целый роман. Улдис Пуцитис (Эдгар) играет «бунтаря поневоле» с удивительной мягкостью: его герой не эгоист, не плакатный правдолюбец, а просто жертва сословной несправедливости.
Их сцены вместе — редкий в советском кино пример зрелой, молчаливой химии. Смотрят друг на друга — и понятно всё без слов.
Сейчас так почти не умеют, а жаль. В отличие от примитивной агитки (которой в советском кино, увы, хватало), этот фильм показывает, как сплетни и сословные предрассудки убивают любовь.
 Без выстрелов. Без драк. Просто — жизнь. Управляющий здесь — не карикатурный злодей с усиками, а скучающий манипулятор, каких в любом времени хватает.
 От этого даже страшнее.
Ну и нельзя не упомянуть музыку. Прозрачная, немного тревожная тема композитора Иманта Калныньша (тоже мастера латышского «поэтического кино») не перебивает действие, а работает на атмосферу. Её ровно столько, сколько надо, — и ни нотой больше.