Руся

 Руся была девушка складная. Правда, анатомическими размерами очень дородная, но красивая.
 Парни со всей округи, да с дальних земель подкатывали - на Русю поглядеть, да закадрить, коли не сташно.
 Страшно было почти всем. Но некоторые, самые удалые, пытались, да от ворот поворот с подзатыльниками получали.
 Разобиделись удальцы: "Чой-то девка больно норовиста и своенравна? Чой-то от нас, удальцов-молодцов личико своё, широкомасштабное, воротит?! Надо бы девку проучить!" - и стали придумывать всякие пакости: то в компот чего подсыпят, то фартух работничий порежут, то в окно мышь дохлую подбросят.
То и ещё хитрее: в родительский дом устроят какую-нибудь работницу, а та, втихаря, в продукты, да в комнатные цветы, да в огород отраву всякую незаметно подкладывает, а сама по дому работает и ясными глазками постреливает и батьку соблазняет; или того хуже: врача усатого из дальнего города, по какой-то смутной рекомендации посоветуют, который всё рецепты мудрёные выписывает, а мамке с батькой только хуже становится после тех отравленных продуктов, да после тех лекарств. Глаз да глаз! А мамка с батькой добрые, но старые уже, в хитростях и подлостях не понимают. Руся одна всё видит и понимает. Только и успевает засекать, да вежливыми пинками рекомендованных особ восвояси выпроваживать.
Обозлись удальцы.

 Подкараулили Русю вдесятером, да и сотворили непотребное. Только девка была, то ли не токмо телом, но и душой широка, то ли, всё-тки, дура полная - всех простила и дальше жить стала, как ни в чём не бывало. За родителями  поглядывает, домом и хозяйством по малой потребности занимается. И как будто всё ладно в житии-бытии.
 Пуще прежнего обозлились удальцы. Не токмо непотребство насильственное совершать вдесятером и вдвадцатиром продолжили, но прочие ужасные и злые выдумки делать: землю травить, сады поджигать, мелких вредителей, невидимых глазу, подселять, битые стёкла на землю бросать, так что пройти невозможно, не обрезавшись.
 Огородом да садом своим стало бессмысленно заниматься.
А Руся, ни на кого зла не держа, из практических соображений,  пошла в Управу поддержки попросить. А там на неё все начальники, у которых удальцы-молодцы-то в друзьях-приятелях, как зыркнули, как завыли по-волчьи, мол, знаем, ты девка гулящая, порченая, сама себе такую судьбу и заслужила, так поди прочь! И едкими, обидными насмешками выгнали вон.
 Пришлось как-то изворачиваться, покупать еду на рынке и работать на трёх работах у добрых людей, кои ещё остались в потаённых местах.
 А на свой День рождения Руся с мамкой и батей наготовили всякой еды вкусной, да из хороших, отборных продуктов, накрыли несколько больших столов во дворе, и позвали всех односельчан: "Милости просим, гости дорогие!"
 
 Пришли односельчане, немного правда. Но больше было чиновников из Управы, и молодцы-удальцы все пожаловали, не устыдились.
Всех за стол хозяева усадили, никого не обделили вниманием и гостеприимством.
 Удальцы потчуются, да приговаривают: "А капуста-то кисловата!", "А котлеты-то не дожарены!", "А сало-то, видать, из худой свиньи" - и посмеиваются!
А если кто из добрых гостей, по праву, начинал хвалить угощение, то на него зыркали таким тяжёлым взглядом, что тот замолкал и под стол залезал, будто что потерял там.
 
 Так и живут. Никто уж Русю из бывших претендентов-воздыхателей и почитателей замуж не зовёт - не хочет. Да и подумать о таком любому из них страшно.
 Руся работает на двух работах у оставшихся ещё добрых людей, домой возвращается битая и окровавленная, режется о битые стёкла во дворе, но взгляд её не потухает - то ли дура, то ли знает что, чувствует, что есть над ней какая-то защита, которую ничем и никому не пробить, надо только выдержать все испытания. И ждёт суженого, который не убоится и не устыдится своей любви ни перед кем. Верит в него.

12.06.2026