Привет от Полины. Часть 6. Моя работа

 Наша концертная бригада на Лене. Выступаем перед экипажами попутных и встречных судов, а еще на земснарядах. Дочь Танюшка и жена Людмила(обе сидят в траве)поют дуэтом.

   

    Первым делом дали объявления о наборе в городскую  газету «Красное знамя» и  в заводской «Целлюлозник». Стал подходить народ.  Шли записываться, как правило, люди молодые.
Первым в агитбригаду записался Коля Симашко. Приехал он в Братск из Ангарска.  Причиной переезда стал развод с женой, который он тяжело переживал.  Можно сказать, он сбежал из города, где его обидели.  Парень он был видный, симпатичный, любил анекдот  рассказать,  любил и сам посмеяться, в любой компании свой парень, - а жена его бросила.  Была она  пианистка, преподавала в музыкальной школе, а   Коля – простой работяга к тому же любитель посидеть с мужиками за кружкой пива, что ей не нравилось – так он  рассказывал.

   После Николая появился Саня Хоренко.  Рыжий, с фиксой во рту, чуть сутулый  с приподнятыми плечами, ходил он крадучись, какой – то стелющейся походкой, короче говоря,  – бандит бандитом. Он и в самом деле отсидел четыре года. А человек – то был хороший. Это мы со временем узнаем. Правда, первое время нет- нет да и выскочит из него очередной перл лагерного фольклора:
- Садят  не за то, что украл, а за то, что попался.
- Водка, чифир, онанизм укрепляют организм, Облегчают вес м…й и не тянет на б…й.
Надо сказать, он быстро сообразил, что его тюремные прибаутки не к месту   в  нашем молодом  только нарождающемся  коллективе.    Как бы то ни было, Саня был наш человек: искренний и прямой, а главное - он стихи писал. Правда, показывать стеснялся.

    Затем появилась Галя Макарьина. Приехала она из Архангельской области. Причина переезда – та же, что и у Симашко: развод. Правда, Галина сама сбежала от мужа.  Неудачно вышла замуж – пришлось спасаться бегством, уезжать далеко, чтоб муж не нашел. Рослая, стройная, правильные черты лица, она и сама была какая – то правильная – очень  серьёзная и ответственная.  Такие в коллективе очень нужны, на них все держится. Галя работала воспитателем в детском саду, у нас же она отвечала за реквизит.
Появились две подружки, две  домашние девчонки – Люба и Надя. Они закончили свою учебу, получили профессию, пошли  работать  и решили, что им надо куда -то записаться. Увидели наше  объявление  - пришли и записались. Появилась ещё одна воспитательница детского сада - Люда Микит. Пришла она вслед за своим парнем, который у нас уже занимался, но в процессе занятий выяснилось, что сама Людмила – очень яркая,  одаренная артистка. И когда её парень не стал  ходить в агитбригаду – поменял место  жительства, переехал в Падун - то она все равно осталась. Людмила призналась, что хочет стать артисткой.

    Набор проходил легко, можно сказать,  играючи. Казалось, Братск меня давно ждал. Я долго ехал, трудно добирался, но приехал  туда, куда надо. Чувствовал себя я в новом сибирском городе легко и комфортно, видать,  в те  годы  вокруг меня было много хороших людей.
А народ все подходил. Пришли два друга, два дембеля – Мишка  Кузюков и Саня Ревин.  Заводные и лихие к тому же очень способные парни.  Пришла Лариса Афанасьева – корреспондент газеты «Целлюлозник».  Небольшого роста, изящная, порывистая Лариса была талантливой поэтессой. Все такие разные.  Но что – то нас объединяло.
Пока я писал сценарий первой программы, пока утверждал его в парткоме БЛПК, мы у себя в репетиционной комнате  с большим  энтузиазмом   учились  всяким театральным премудростям: занимались сцен. речью, сцен. движением, вокалом, делали всякие упражнения по Системе Станиславского. Одним словом,  постигали  азы театрального дела, готовились к выходу на сцену.  Молодые студийцы все это делали в охотку.
 В это же время мы нередко  принимали  участие  во всевозможных мероприятиях   Дворца культуры. Первое наше выступление состоялось  уже в конце сентября. Мы были скоморохами на  «Осеннем балу».
   
    Запомнилось выступление во время праздника, посвященного годовщине Октябрьской революции. Мы в фойе разыгрывали (инсценировали в образах)   известную песню «Как родная меня мать провожала, тут и вся моя родня набежала».  Выступление наше прошло успешно, публика приняла наш номер очень тепло.  После выступления  взволнованные и взбудораженные  мы спрятались от зрителей на лестничной площадке при входе на сцену. Нам предстоял еще один выход. Мимо нас проходили на сцену какие – то  важные  люди, видать,  почетные гости, президиум. Некоторые здоровались с нами, некоторые проходили молча. А  в какой – то момент очередной почётный гость не завернул на сцену, как это делали другие, а направился прямиком к нам.  Был он пожилой, невысокого роста, коренастый. Мужчина поздравляет  нас с праздником, пожимает нам руки,  благодарит за хорошее выступление.   Расспрашивает, кто где работает. Ребята отвечают: кто- то на БЛПК, кто – то на БРАЗе, кто- то в ВЭМе.

- А что, из  Братскгэсстроя никого нету? – спрашивает мужчина.
- Так они же в основном все живут в Падуне да в Энергетике, - отвечают ему мои артисты.
- Да, это так. Большинство там живут. Но и здесь тоже живут. Автобус  каждый день за ними приезжает.
    Мужчина еще какое – то время общается с нами, задаёт разные вопросы, видать, ему интересно общаться с молодежью  затем он желает нам дальнейших творческих успехов и уходит на сцену.
Я тут же узнаю, что это был Иван Иванович Наймушин, легенда Братска. Начальник Братскгэсстроя. Это он построил Братскую ГЭС и ещё много чего - и в Братске, и далеко за его пределами. Герой  Труда, лауреат Сталинской и Ленинской премий, кавалер трёх орденов Ленина,  Заслуженный строитель РСФР.
Не пройдёт и года, как  Ивана Ивановича Наймушина не станет. Нелепая трагическая случайность. Неудачно посадили вертолёт в тайге на поляну.  Произошла авария. Вертолет взорвался.

   В конце ноября наконец был утвержден сценарий, и мы приступили к постановке своей первой  программы, которая называлась « Имеет слово Братский ЛПК»  18 февраля в малом зале Дворца культуры мы сдавали свое агит. представление  художественному совету Дворца культуры. Кроме членов худсовета в зале находились приглашенные гости: из городского  отдела культуры, из парткома завода, из профсоюзного комитета, из комитета комсомола – одним словом целая гвардия то ли зрителей, то ли советчиков, то ли контролёров. Но все обошлось.  Программу приняли, и мы стали с ней выступать.
   
   Первое наше выступление перед зрителями произошло на комсомольской конференции Братского лесопромышленного комплекса. Видать, Валера Корнеев посоветовал нас пригласить. Он как зам секретаря комитета комсомола присутствовал  на сдаче нашей программы худсовету.  Первое наше выступление прошло успешно, надо было это дело отметить. Худрук Татьяна  Желанова предложила провести это приятное  мероприятие у неё дома. Она только получила квартиру -заодно и отметим  . Так и сделали. Мебелью Татьяна с  мужем Валерой обзавестись еще не успели– сидели на полу. Нам сошло. Отметили премьеру весело.
В основном же  выступали мы  в  красных уголках заводов и цехов  Лесопромышленного комплекса.  Принимали нас на производстве хорошо, и уж очень живо  и заинтересовано реагировали зрители, когда в свой сценарий мы включали сцены, построенные на местном материале. Особенно, когда  критиковали начальство. Бывало, и директорам заводов доставалось – зрители все  это  принимали на Ура.
Снабжал нас и критическими,  и положительными материалами комитет комсомола БЛПК.
 
    А бывало  что, на заводе случалось происшествие,  о котором  говорили все, которое ставало  « притчей во языцех» , тут уж мы сами  без подсказки включали этот случай  в свое выступление, у нас не возникало каких – то опасений:  « как бы чего не вышло». Вспоминается одна забавная история.
  По  заводской площади, напротив правления завода, проходила труба , по которой шла пена, видать, отходы производства целлюлозы. И однажды  труба эта прохудилась, дала течь. Желтоватая пена  тут же  активно  полезла  на волю и стала расти горой вокруг течи. Видать, по какой– то причине сразу не получалось то ли отремонтировать,  то ли  заменить  трубу, а поскольку все это  происходило рядом  с управлением, то чтоб пена не мозолила глаза начальству, решили  прислать бульдозер, который будет угонять пену  в овраг. Так и сделали.  Бульдозерист трудился целый день, а к концу смены пригнал технику к месту, где образовалась течь, заглушил двигатель и отправился домой.
   
   На второй день работал его сменщик. Он тоже получил задание  угонять   пену  в овраг, -сам бульдозер стоит там же на площади- так ему было сказано. Однако, когда сменщик пришел на место, то выяснилось, что бульдозера в указанном месте нет. Он решил, что его украли. Сообщил начальству. Проверили, в самом деле бульдозер пропал.  Поднялась паника. Новость дошла до самого верха, до генерального. Тот  дал всем  нагоняй, распорядился ещё раз все обыскать, проверить  прежде чем вызывать милицию. И нашли. Бульдозер стоял там, где его и оставил вчера  бульдозерист. Просто на том месте образовалась огромная  гора пены размером с двухэтажный дом и бульдозер в ней потерялся. А у нас в программе   появилась сценка на эту тему, которая заканчивалась частушкой:
-Мы сегодня поиграли, а не поработали,
трактор в пене потеряли и глазами хлопали!

    Со временем мы  стали выступать  не только на БЛПК, но и на других площадках города. Нас приглашали,  нас нередко показывали по Братскому телевидению.    А как- то приехал в Братск корреспондент газеты «Лесная промышленность», он написал о нас небольшую заметку и поместил в газете фотографию Коли Семашко и Люды Микит, которые изображали сцену из нашего представления. Вскоре на Дворец культуры пошли письма для Люды Микит. Писали мужчины, хотели с ней переписываться. Некоторые объяснялись в любви с первого взгляда, сами объяснения были невероятно цветистыми и витиеватыми.  Людмила не знала, как ей быть – надо ли ей отвечать на эти письма, их так много и адреса у них какие – то необычные,  похожие друг на друга.  Она спрашивала у наших ребят  совета, что ей делать. Саня Хоренко сказал, что пишут ей зэки. А отвечать или не отвечать- это ее дело. Она сама должна решить этот вопрос.  Видать, газета «Лесная промышленность»  была популярной на просторах  трудовых лагерей и исправительных колоний.
 
    Надо сказать, что в те годы  и в Братске было немало людей, прошедших тюрьмы и лагеря. Были такие и в моём  общежитии. Когда я заселялся в комнату, то вахтерша мне сказала, что мой сосед, хороший парень  Леша Соколов, скоро женится и уйдёт с общежития. Так и получилось. Леша женился и выселился из комнаты. У меня появился новый сосед, Гоша. Гоша был большой, спокойный парень. У него тоже была подружка, можно сказать, невеста. Была она под стать моему новому соседу: рослая, такая же спокойная и рассудительная. Она частенько заходила к нам в гости, расспрашивала меня о работе, о «Лесохимике», ей было интересно. Вскоре я узнал, что Гоша сидел. Узнал случайно, Гоша своё прошлое не афишировал.
   
    А как – то ночью завалился к нам смуглый худощавый мужчина лет тридцати и спрашивает у Гоши, нет ли у того выпить. Видно, что его корежит, ему невмоготу, душа не то что просит, она криком кричит – дайте выпить! У Гоши нет ничего. Тот спрашивают у меня, нет ли чего – нибудь такого.  У меня только остатки пива в бидончике. Могу предложить, да толку с этого пива будет мало, выдохлось, небось.  Толя, так зовут ночного гостя, пробует пить прямо из бидончика, кривится: пиво – уже не пиво, выдохлось. Спрашивает одеколон.  Ни у Гоши, ни у меня одеколона нет. Толя обращает внимание на шампунь возле раковины , спрашивает нас с Гошей, есть ли в нем спирт? Гоша не знает. Я сомневаюсь в наличии спирта в шампуне, не ощущается он там. Толя какое – то время держит бутылочку с шампунем в руке, затем наливает в стакан воду из крана и решается: делает глоток, запивает водой и тут же  бежит к раковине, не принял организм шампуня.
-Нет там никакого спирта, одна гадость,- соглашается друг Гоши. Я так понимаю,  что Толя и Гоша сидели вместе. Но какие же они разные – Гоша большой, спокойный, немного рыхлый. Толя наоборот – среднего роста, сухой и резкий . 

   Я как – то стал свидетелем одного происшествия. Дело было  во дворе нашего общежития. Прямо на асфальтированной пешеходной дорожке  лежал навзничь мужчина лет пятидесяти, верхом на нем восседал  худощавый смуглый парень. Лежащий под ним мужчина в правой руке сжимал нож. Парень пытался нож отобрать,  он  левой рукой удерживал за запястье руку мужчины, прижимал ее к земле, а правой пытался разжать кулак, из которого опасно торчало  лезвие.  Но это ему не удавалось. Мужчина сопротивлялся, нож держал он крепко, а свободной рукой со всего маху бил врага куда не попадя, пинал ногами. Оседлавший его  парень не обращал внимания  на удары, но действовать стал по- другому.
 Он обхватил двумя руками запястье руки, сжимающей нож,  и стал бить  ею об асфальт, словно колотушкой.  Он все стучал и стучал  костяшками сжатой ладони об асфальт и от этих ударов, от боли, видать, хватка ослабла, пальцы разжались, парень выхватил нож  и отбросил его в сторону.  Затем он в боевом запале схватил  руками голову противника и стукнул несколько раз затылком  об асфальт. 

   - Ты зачем это делаешь, - возмутилась какая – то женщина , оказавшаяся поблизости. Если ты такой сильный, такой герой - ну поборол мужчину, дай ему подзатыльник, если он тебя обидел. А ты зачем его головой об асфальт?! Ты что творишь?- отчитывала победителя женщина. Несколько человек её поддержали. Парень резко поднялся, кинулся к месту, куда бросил нож, нашёл его и подбежал к женщине.
- А это вы видели? Он на меня с ножом бросился! Это что, по вашему?
В следующий момент он ухватился рукой за лезвие, выломал его из колодочки (нож был перочинный) и  выбросил обломки подальше. Смуглый парень -  был Толя, друг Гоши. Я его сразу узнал, как только он появился у нас в комнате.  И вообще, Толя в нашем общежитии был фигурой приметной. Всегда молчаливый, всегда собранный, как сжатая пружина, он обращал на себя внимание какой – то своей  значимостью.

   А как – то мы встретились с Толей на лестнице,  уже после нашего знакомства, он мне и говорит: «Ты не думай, я на тебя не полезу. Я знаю, за тобой кодла».
Очень удивил меня Толик. Он принимал меня не за того, кем я являлся. Видать,  Гоша ему что- то сказал. Думаю,  дело в том, что  когда мы своим коллективом агитбригады  собирались куда – то выйти – то ли на природу, то ли в кинотеатр, то ребята подходили к общежитию, к моему окошку на третьем этаже и хором кричали.
 - Котэ, мы пришли! Спускайся!
    Так они меня звали. Почему «Котэ»? Им так хотелось, к тому же был для этого повод.
Конечно, молодежь вела себя  довольно свободно, иногда  шумно, и кому  - то что – то могло показаться. Может, и Гоша что – то подумал. Но никакой  «кодлы» не было и быть не могло. Все было как раз наоборот. Для  моих студийцев, особенно приезжих, (а таких в те годы в Братске было очень  много) агитбригада была отдушиной, это было место, где они могли проявить себя, найти друзей, провести интересно время, чему – то научиться. Конечно, они были молоды, талантливы и, что греха таить, - шебутные.

    Как – то сижу я в зале кинотеатра «Россия» , жду начала сеанса. Все ждут, скучают. Вдруг появляется на сцене молодой человек, обводит взглядом  зрительный зал, улыбается – и улыбается весь зал, удивительной заразительностью и обаянием обладает этот рыжий парень. А тот поздравляет всех присутствующих с наступающим каким – то праздником и просит у публики разрешения,  прочитать присутствующим басню: «Поучительную» - со значением произносит он, подтверждая сказанное оттопыренным указательным пальцем.
Народ разрешает: «Валяй, рассказывай!» - раздаются голоса, кто – то аплодирует авансом.  Рыжий парень читает басню. Делает это он с  юмором интересно и увлекательно. Ему аплодируют. Он раскланивается. В зале тухнет свет, на экране мелькают титры фильма, но парень не уходит. Народ уже недоволен, всем хочется смотреть фильм, а тут помеха. Демонстрация фильма прекращается, опять включают в зале свет.
 
   Парень на сцене хочет народу что- то рассказать, объяснить, кто – то готов его выслушать, кто- то не желает, требует, чтоб хулиган ушел, не мешал смотреть кино. В зале возникает  перепалка, а рыжий парняга стоит себе  перед зрительным залом  и  всем приветливо и радостно  улыбается. Спустя какое- то время с правой стороны появляются дружинники с красными повязками- мужчина и женщина. Парень так же радостно спешит навстречу  дружиннице, элегантно  предлагает ей свою руку, согнутую в локте, при этом  склоняется в реверансе.  Затем ждёт, когда к нему подойдёт мужчина с повязкой, он и ему предлагает свой  согнутый локоть, но уже без реверанса. Дружинники под белы рученьки уводят со сцены Мишку Кузюкова.  Да, это был он, наш   Миша Кузюков.  Для меня все, что случилось, было полной неожиданность.

    На следующий день, на репетиции  я спросил у Мишки: « Что это было в кинотеатре. С чего вдруг ты на сцену полез?»
Тот не знал, что в момент его выступления я  был в зале, стал извиняться. Сказал, что все это он сделал на спор, на «слабо». В компании кто- то спровоцировал его –«а не слабо тебе выступить в кинотеатре перед началом сеанса?»  Мишка  хлестанулся: «Да легко.»  Не поверили.  Пришлось доказывать. Мишка был один из самых талантливых моих артистов.
Мне  нравились мои ученики, мои начинающие артисты. Я гордился ими. Они же в свою очередь - видели во мне наставника, педагога, руководителя. Так мне казалось тогда, так я считаю и сегодня.

   И вот однажды выхожу я из общежития, направляюсь на работу. Только вышел на Кирова, поворачиваю налево в сторону «Лесохимика» и вижу, впереди идут две знакомые женщины,  коллега по работе Рясенская Алла Павловна и её подруга Ильина Ирина Ильинична,  приехавшая  из Иркутска в командировку.  Видать, подружки обедали в ресторане гостиницы  «Тайга», а теперь возвращаются в «Лесохимик». Когда – то они обе работали на Братской студии телевидения, там и подружились. Теперь Рясенская работает во Дворце культуры, который курирует её подружка. Ильина живёт в Иркутске, работает в системе Облсовпрофа (областной совет профсоюзов) занимается  профсоюзными Дворцами и Домами культуры области. Наш Дворец культуры профсоюзный. Ильина вчера была у меня на репетиции, конечно, с подружкой. Справедливости ради, надо сказать, сидели  на  репетиции и директор Дворца , и худрук, и просто желающие посмотреть. Репетировали мы в Малом зале, зайти мог кто угодно. После репетиции познакомились с Ильиной. Ирина Ильинична женщина рослая, полная, про таких говорят, хорошего человека должно быть много. После репетиции особо ничего не сказала, мимоходом пошутила по поводу одной сцены. У меня и самого были сомнения по этой сцене- глазастая и, видать, толковая подружка у Рясенской.

   Я собрался догнать идущих впереди женщин, прибавил шагу, но тут же передумал, притормозил. Я услышал их разговор. Речь  шла обо мне. Вот уж неловкая ситуация, и догнать, чтоб прекратить этот разговор  не могу решиться, и остановиться на улице, ждать, когда уйдут вперёд  подружки - тоже глупо. Я просто пошёл медленно, но все равно слышал разговор. Ильина  говорила довольно громко, она костерила Герценштейна, как я понял, из- за меня.
-Ты его не искал, не выписывал,  ты палец о палец не ударил, - возмущалась она,- он сам к тебе приехал. Парень талантливый. Ты директор, так создай ему условия. Это твоя обязанность. Захотелось пойти в директора, власти захотелось, ну так уже не цепляйся  за народный театр. Сам ничего не делаешь и другим не даёшь. Отдай ему, он сделает.
 Герценштейн, будучи директором,   формально еще числился режиссером народного театра, получал полставки, но реальной постановочной работы  не велось.
 
    Мне, конечно, приятно было слышать похвалы в свой адрес, но было и не ловко. Но то, что я услышал дальше, меня совсем огорошило.
- Герценштейн мне заявляет, - продолжает Ильина, - ему нужна нянька. Ну так будь ему нянькой, ты директор, ты руководитель.
Вот это поворот, вот это новость!
То что Герценштейн так сказал обо мне , было неприятно, было неожиданно, но и только, а вот  то,  что  умная женщина Ильина поверила в эту глупость, меня сильно огорчило. Я считал себя человеком самостоятельным, серьёзным и ответственным. Я и в Братск приехал  потому, что был уверен:  здесь в Сибири, в молодом городе  я нужнее, чем где – то  там на Украине, куда меня направляли.  И конечно, меня возмутило утверждение, что мне нужна нянька. Что тут можно сказать-  я был молод и самонадеян.

    Вскоре на Дворец пришло письмо из Иркутска, где говорилось о том, что в Ангарске будет проходить зональный (зона Восточной Сибири) фестиваль агитбригад. Нас приглашают принять участие в этом фестивале (вне конкурса). Кроме письма был  еще звонок. Нам сказали, что Иркутскую область официально  будет представлять коллектив из Ангарска, заявка их давно утверждена. Но организаторы фестиваля   хотели бы показать нас на этом празднике  малых форм  хотя бы и вне конкурса. Иркутск, как принимающая сторона, имеет право выставить второй коллектив. Если, конечно, мы не против.  Мы с удовольствием приняли приглашение,  да и шут с  ним, что вне конкурса.  Мы никуда ещё не выезжали, нам было интересно – людей посмотреть, себя показать. Надо сказать,  у  нас получилось и то и другое.
 
    Мы впервые смотрели другие коллективы. Было интересно, конечно, мы  сравнивали  себя с  другими.   Были яркие, интересные коллективы, были не очень интересные.  Нам понравилась агитбригада из Красноярска.  Светлое, можно сказать,  солнечное  представление, прекрасная  хореография.  По- моему, у них и название было «Солнышко». Добротная программа была у  ангарчан,  агитбригада называлась «Факел». Очень красиво пели, в программе был  задействован  известный в Ангарске  женский  ансамбль  «Весна». 

    Сегодня я понимаю, почему нас пригласили. Наша программа отличалась от других. Представление наше было поставлено в традициях «Синей блузы», очень популярной в 20-30 годах. Мы выходили шеренгой на сцену под цирковой марш, разворачивались к залу , делали перестроение и выкрикивали лозунг, в нашем случае - название программы: « Имеет слово Братский ЛПК!» В это же время у нас в руках появлялся транспарант с указанной надписью.  Начинала звучать музыка производственной тематики, мы опять делали перестроение , и включалась в работу  шатунно – поршневая группа нашего бумагоделательного агрегата.  Шатуны сгибали  в локте руку , хватались пятерней за  предплечье впереди стоящего - и  начиналось движение: вперед – назад, вперед – назад  -двигались шатуны. Тем временем поршни пыхтели, выпучив глаза и раздувая щеки. А в довершение картины в определённых местах стали крутиться колёса.
 
    Некоторые наши участники незаметно держали в руках небольшие палочки с лентами, как это бывает в  художественной гимнастике. В нужный момент они выбрасывали из ладошки ленту и начинали размахивать по кругу палочками, и возникали на сцене вертящиеся колеса. В зале обычно в этот момент звучали  аплодисменты.  Все двигалось, все  крутилось,  все работало,  а в какой – то момент вместо музыки возникал  скрежет и грохот. Происходила  авария.
- Редуктор по-ле-тел! –  раздавался отчаянный возглас.
А мы начинали обыгрывать известную скороговорку, которую часто использовали на занятиях по сценической речи:  Расскажите про покупки! Про какие про покупки?

   У нас было:
- Расскажите про редуктор!
- Про какой такой редуктор?
- Про редуктор, про редуктор, про поломанный редуктор!
Дальше игра прекращалась, и вопрос ставился жёстко и всерьёз. Происходит перестроение и звучит следующий текст.
- А про редуктор надо спрашивать у директора   ремонтно- механического завода!   -  называется фамилия директора.
- Он давно уже обещал отремонтировать злополучный редуктор.
- А  воз и ныне там! – последняя фраза произносится хором, всей агитбригадой.
И в том же духе- вся программа.

В общем,  мы выступили, нас заметили.  Единственный москвич среди членов жюри, представитель ЦК комсомола, предлагал нас признать победителями, но ему сказали, что мы вне конкурса. Нам все- таки что -то дали, какой – то поощрительные приз.  Потом в театральном зале Дворца культуры «Нефтехимик» проходило  торжественное подведение итогов фестиваля, где кроме официальных наград, которые присуждало Жюри, сами участники имели возможность  отметить, наградить понравившийся им коллектив. Нас не предупредили о подобном развороте событий,  мы ничего об этом не знали.
И когда красноярцы  пригласили нас на сцену , вручили нам свои награды - они  выбрали нас. Мы были к этому не готовы. Конечно,  наши ребята тепло поблагодарили коллег из Красноярска, все сделали как положено,   все как у людей.  Я же смотрел на все это  и сожалел о том, что нас не предупредили о такой симпатичной  традиции фестиваля.  Мы бы обязательно  что – нибудь  придумали. 

    А тем временем награждения продолжались,  и в какой – то момент  я слышу,  как  из зала  мои  родные архаровцы дружно кричат хором: « Имеет слово Братский ЛПК!»   И вижу, как на сцену поднимается Лариса Афанасьева, а рядом с ней кто- то из наших парней, теперь не припомню, и не удивительно -  больше полвека  прошло. Лариса  звонко, лихо начинает читать стихотворение, она обращается к коллективу из Красноярска, помню первую строчку:
- У вас есть ГЭС, у нас, конечно, тоже!
Лариса читает стихотворение о фестивале, о дружбе, о красноярском коллективе, который мы полюбили и будем  вспоминать в нашем северном Братске  теплое, ясное  «Солнышко», которое так ярко сияло на нашем фестивале  в Ангарске. Дальше ребята приглашают подойти красноярцев и вручают им книгу о Братске и цветной буклет о нашем городе.
Кто – то из наших  все – таки прихватил с собой братские сувениры. И они, мои соратники, сумели толкового распорядиться ими. Благо, сидели все  вместе, единой «кодлой» . Лариса, умница, как – то сумела моментально сочинить стихотворение, и очень к месту оказались сувениры.
Все получилось очень удачно, очень тепло и искренне. И мы получили от зала такие же теплые, такие же искренние аплодисменты!   Хоть и «вне конкурса» выступали, домой мы возвращались окрыленные.

    В Братск из Москвы приехал известный писатель, драматург  Юрий Сотник. Приехал он с целью написать  статью для газеты « Советская культура» о творческом коллективе молодого сибирского города.  Из предложенных городскими властями  кандидатур писатель выбрал нас.
В кабинете директора Дворца культуры мы познакомились с Юрием Вячеславовичем. Немолодой, интеллигентный мужчина  в  белом плаще, он мне сразу понравился. Стали мы разговаривать- и через 20 минут мне уже казалось, что я знаком с Юрием Вячеславовичем много лет. Как – то легко и просто было общаться с известным писателем.  Он расспрашивал, как я оказался в Братске, как мне здесь работается? Где мы берем материалы для своих программ? Кто нам пишет?

    Я отметил,  что писатель из Москвы говорит о моей работе со знанием дела. Возник разговор о «Синей блузе», выяснилось, что Юрий Вячеславович хорошо знает этот, порядком забытый, сценический жанр. Мало того, он в молодости и сам участвовал в «Синей блузе». Для меня его слова были чем – то невероятным. Писатель Юрий Сотник, который собрался о нас писать и с которым я сижу и разговариваю, сам был когда - то синеблузником. Так мало того, Юра Сотник сорок лет тому назад (он тогда был в моём возрасте) уехал из Москвы на Север в город Мурманск,  устроился  в  Дом культуры  и вместе с группой артистов из Ленинграда организовал там  агитбригаду, которая обслуживала и стойбища, и бригады рыбаков. Юрий Вячеславович в этом  коллективе  выступал в качестве литератора: писал сценарии, сочинял частушки про пьяниц и дебоширов, выпускал сатирические стенгазеты. А спустя какое – то время он вообще перебрался в Восточную Сибирь, то есть в наши края. Ходил на речных судах по Лене.
Конечно, у писателя Юрия Сотника  не было вариантов! Он просто  обязан был выбрать нас. Столько  общего было между нами! 

   Юрий Вячеславович посещал наши репетиции – ему было интересно и, наверное, приятно смотреть на молодежь. Может, он вспоминал свои юные годы.  Писатель ездил с нами на завод, где мы выступали  иногда в красных уголках, иногда просто на площадках, мы много с ним разговаривали.  Как - то так получилось, что у нас сложились очень тёплые человеческие отношения, будто мы со  знаменитым писателем – ровня. И мы принимали  это по молодости, по глупости своей - как должное, а Юрию Вячеславовичу  доставало мудрости и доброты принимать нас такими, какими  мы были.

    Юрий Вячеславович уехал, а через какое – то время в газете « Советская культура» появилась статья под названием  «В традициях «Синей блузы».
 Юрий Сотник писал о нашей агитбригаде, о  нас самих, о моём педагоге, в прошлом синеблузнике Михаиле  Авахе, о самой «Синей блузе» как он её помнил,  о том как мы сегодня продолжаем традиции  когда – то  знаменитого театрального течения  с  названием « Синяя блуза».
После появления статьи в «Советской культуре»  на адрес «Лесохимика» пришло несколько  писем. Писали мои однокурсники, которые узнали из публикации в  газете, что я  живу и работаю в Братске – для них это оказалось полной  неожиданностью. Написал письмо мой педагог, известный режиссер, первый постановщик и практически соавтор  знаменитой « Свадьбы в Малиновке», автор знаменитой оперетты  «Сорочинская  ярмарка», Лауреат Государственной премии СССР  Авах  Михаил Вениаминович.  Мой педагог  поздравлял меня с успешным  началом творческой деятельности, а ещё  Михаил Вениаминович написал о том,  что статью Юрия Сотника читали вслух на кафедре режиссуры нашего института, и все за меня рады.