Поцелуй всадницу

          Всем привет, друзья мои! Меня зовут (в целях безопасности опустим имя, меня называли раньше просто — Везунчик).
         До того злополучного дня я был обычным кнехтом в дружине барона фон дер Шмукке. Служба была непыльная: стой на воротах, отгоняй палкой кур от конюшен и мечтай о том дне, когда барон наконец-то проспится и выдаст жалование. Но всё изменилось, когда в наш замок приехала Она. О-о-о….. Этот день…..
       Её звали Агнесса фон Цаппельштейн. Красоты она была неописуемой! Это была самая красивая женщина, которую я видел в своей короткой жизни!
       Но я сейчас не об этом. Она была не просто благородной дамой, она была Всадницей. С большой буквы «В». Когда она въезжала во двор на своём вороном жеребце по кличке Сатана, земля дрожала. Сатана был размером с амбарную пристройку и имел привычку кусать конюхов за коленки. Меня он тоже прихватил так, что я два дня лежал в сарае у старого кузнеца Отто.
         Агнесса  смотрела на мир сверху вниз с таким видом, будто все мы — пыль под её стременами.
        Но я влюбился в неё мгновенно. Это было профессиональное заболевание кнехтов: стоит увидеть даму в седле, как мозг отключается. Я часами торчал у окна казармы, вздыхал и полировал свой шлем до зеркального блеска в надежде поймать случайный отблеск её взгляда.
       И вот настал великий турнир в честь дня рождения нашего барона. Барон Гуго фон Вафленштейн решил устроить зрелище: турнир всадников. Так он делал каждый год. Турнир. Передышка. Потом сезон охоты. Потом бал. Потом пьянка. Потом все повторяется. И так каждый год….
        От своей неожиданной любви я совсем потерял голову. В  седле я держался примерно так же уверенно, как мешок с репой на заборе. Но любовь творит чудеса. Я выпросил у конюха Ганса самого смирного мерина по кличке Хрустик (названного так за привычку хрустеть суставами при каждом шаге) и записался в участники.
        Скажу честно: я был худшим рыцарем этого турнира. Пока другие сшибались копьями, я пытался просто удержаться в седле. Хрустик имел своё мнение о рыцарских турнирах и выражал его тем, что периодически останавливался пожевать траву прямо на ристалище или пытался познакомиться с кобылой противника. Но самое странное то, что я каким – то чудом дожил до финала. Не спрашивайте меня – как! Ведь каждый раз, когда ко мне с огромной скоростью приближался очередной  рыцарь с одним лишь намерением  вышибить меня из седла….Я в этот момент сжимал сильнее копье, закрывал глаза и молился. Видимо, Бог мне и помог.
        Но это не самое страшное! Самое страшное было то, что Агнесса тоже наравне с рыцарями участвовала в турнире. И что Вы думаете??
        В финал вышли двое. Я и Агнесса…..
        Она сидела на Сатане, сверкая доспехами. Я сидел на Хрустике, сверкая потом и страхом.
        — Сдавайся! — крикнула она голосом, от которого у меня подогнулись колени (и, кажется, у Хрустика тоже).
         — Ни за что! — от страха я совсем потерял голову и страх, пискнул еще что-то нечленораздельное  и ткнул копьём куда-то в сторону её плюмажа.
          Ну а дальше…
          Дальше всё произошло очень быстро. Сатана заржал басом. Хрустик испугался, и рванул вперед. Я тоже испугался, закрыл как обычно глаза и начал молиться.
         Не знаю, что дальше произошло, я не видел. Удар. Я полетел вперёд по инерции. Но летел по какой-то странной траектории, как мне потом рассказывал мой друг конюх Макс.
         Копьё вырвало из рук, шлем съехал на глаза. Я летел… летел... И мои губы встретились не со сталью доспеха, не с землей. Совсем нет. Они встретились с чем-то гораздо более мягким и неожиданным — с округлой частью тела Агнессы фон Цаппельштейн, находящейся значительно ниже спины.
         В замке воцарилась гробовая тишина. Барон подавился куском кабаньей ноги. Герольды забыли свои трубы. Сатана перестал жевать уздечку и с философским видом посмотрел на небо.
        Я же отлетел назад и приземлился точно в огромную кучу того самого удобрения, которое конюхи не успели вывезти утром.
        Поднявшись (с большим трудом и ещё большим количеством ароматических примесей), я увидел Её глаза. В них не было гнева. В них было безграничное удивление пополам с брезгливостью.
         — Ты... ты... — она пыталась подобрать слова.
         — Я поцеловал Вас! — гордо заявил я из кучи, пытаясь принять героическую позу и совсем потеряв чувство страха от последних  событий. — И теперь Вы обязаны стать моей женой! Таков закон куртуазной любви!
Агнесса посмотрела на меня сверху вниз. Потом на Сатану. Потом снова на меня.
         — Закон куртуазной любви? — переспросила она ледяным тоном. — Хорошо.
           Она щелкнула пальцами:
           — Стража! Этого... героя... Отмыть в бочке с уксусом и берем его с собой.
        От нахлынувших чувств мое сознание отключилось….
        Но до моего слуха все-таки донеслось продолжение:
         — И отправить его чистить конюшни Сатаны до конца его дней!
         Вот так я и стал самым известным кнехтом в баронстве. Меня больше не звали Везунчик. Меня звали «Тот самый парень» или «Целующий». Но барон, когда меня провожал, почему-то ехидно улыбался и дал мне на прощание пять талеров…….