Сказ 40 Лесной

                Баба-Ножички и малиновый курень

Величественно и таинственно было наступление летней ночи, напоённой ароматом засыпающих трав, когда по небу высоко всплывает новорожденный месяц, встречаясь с последними отблесками вечерней зари. Такой порой Баба-Ножички кралась по лощине, принюхиваясь к лесным запахам — не зреет ли за бугром малина, не поспела ли припозднившаяся земляника на лугу, да не выросли ли в высоких травах опёнки… Так уж ей нравилось бродить по лесу да собирать всякую всячину, куда уж это занятие интереснее да приятнее, чем скрипеть из кустов по ночам — пужать хуторян, как заставляла её Баба Куёвдиха.

И всёж-таки набрела, хоть и в темень, Баба-Ножички на заросли малины, да такой душистой и крупной, ягоды медового цвету будто бы светились из-под листьев, свисая гроздьями с длинных стебельков. Особым свойством привидючки было то, что она могла учуять по запаху издаля - где какие грибы выросли, где ягоды зреют или нужная для чаю трава душистая зацвела, а может груши поспели или тёрн зацвёл — на всякую пору любые запахи чуяла. Уж и в темноте Баба-Ножички не хуже видела, чем Баба Куёвдиха, так что и вполночи она могла шнырять по пригоркам да рощицам, главное - абы не углядел кто. Да и если заметят, привидючка тут же сворачивалась клубком и начинала скрипеть и ухать, то-то страху напустит, хуторяне глядишь, выпугаются да и убегут. А то ещё доставала ножницы свои портновские, черные и громадные, да давай ими щелкать, чтобы пострашнее было. За то её Бабой-Ножички и прозвали. Ножницами этими привидючка траву срезала, чтобы способнее было, ну и грибы тоже, да и веток разных для чаю или веников тоже нарезала. Много чего по лесу для дел колдовских можно  было так-то нарезать. За тем и ходила, когда сама, а когда по поручениям бабы Куёвдихи.

А не то, иногда баба Куёвдиха посылала её побродить по базарам в торговый день, когда в уезд желающие продать да купить съезжались и сходились… Так-то бабе Ульяне от базару ничего не надобно было. А вот подсмотреть, чего нового да интересного и себе потом наколдовать, да болтают о чём — это было дело нужное. Когда сама баба Куёвдиха промышляла таким, а когда и Бабу-Ножички засылала, когда самой недосуг было. Ну та прикинется кулём каким и зацепится за воз проезжающего, куль вроде небольшой, похоже как с края свесился, то ли упадёт, то ли нет, ну остальным и дела до него не было. Так и доезжала Баба-Ножички до базара, а там накинется старым платком с заплатами да и бродит — примечает да запоминает. Изредка грешным делом и подворовывала что-либо по мелочи, если понравилось уж очень. Подойдёт, высмотрит, потом уйдет, а вернётся и шмыг, ни её, ни вещицы пустяковой… Ну и не замечали такой пропажи, известное дело — много на базарах своровать могут, если не особо ценное - так и ладно..
Сперва Баба-Ножички хранила свою добычу в курене, сплетенном ею за бугром, в низинке. Там громадная верба разрослась, ветки густые, с земли ничего и не видно, так Баба-Ножички повыше на неё влезла, соорудила там курень из веток, травы настлала ну и стала складывать свою мелкую добычу.
Баба-Ножички, хоть и была сотворённая Куёвдихой из её же отражения, выращенного в керосиновой лампе,  мало что знала да и умела из того, что космическая саламандра могла. Ну и характер у неё был нелюдимый, да и случалось, завистливый. Хоть может она и завидовала, потому что вроде как у всех было своё прибежище, а вот она одна такая, вроде как в приживалках у бабы Куёвдихи получается, да на посылках, туда не пойди, этого не трожь, того не делай… Уж брала Бабу-Ножички такая тоска от этого иногда, вот она и додумалась соорудить такой курень на вербе. Ну и всякие добро туда натаскала. Да и печать немудрящую от недобрых гостей подколдовала, печать хоть так себе, но всё ж….

Так вот, однажды, собирая то землянику лесную, то ещё и грибы, которые  по летнему времени появлялись иногда, Баба-ножички и набрела на малиновые заросли. И то сказать, уж не просто заросли, а целый малиновый подлесок был, деревья по нему шли больше то ольха, то дубы с осинками, да ещё несколько сосенок пышных росло, незнамо как в тех краях очутившихся, может сойки занесли, а может и клесты или другие птицы. Осмотрелась Баба-Ножички, потянула дух малиновый длинным носом, попробовала малину, набрала в туесок с горкой, да потом и на опушечку маленькую вышла, на которой дубы стояли, ветви до земли, такое ей впервые видеть приходилось. Обошла Баба-Ножички деревья, попробовала разузнать — нету ли тута никаких жильцов опасных, ну не почуяла и решила: «Раз нету тут никого, значит ничье место это, а раз ничьё, значит моё будет! Никому не скажу, никому не покажу, сама тут поселюсь!» И обрадованная Баба-Ножички пошла творить заклинания всякие, да от радости и не только те, что знала, сотворила, но и новые выдумала-наговорила, глядь, а и они работают! Вот  поналожила-понаклала она мороку вокруг малиновых зарослей, чтобы никто туда пробраться не мог, а паче же с дурными мыслями, наспех соорудила там под дубовыми кореньями нору заночевать, а поутру и вовсе решила обратно не возвращаться… «Нечего мне там делать», - рассудила она, «Пужать хуторян надоело, а сидеть в хате у бабы Куёвдихи обрыдло, тоска донимает, в углу своём как мне нравиться обустроить не могу, хорошо уже, что все свои пожитки на вербу перенесла, так и остаётся всего, что их оттель сюды переволочить...».  Так Баба-Ножички и сворожила свой хутор и прозвала его Малинова поляна.