Глава 36. Нашествие мертвецов

Дождь лил стеной уже третий час, превращая разбитый восточный тракт в сплошное серое месиво. Тяжёлые кони то и дело вязли в раскисшей глине, фыркали и недовольно мотали головами. Вечер опускался на пограничье стремительно и мрачно, стирая границы между свинцовым небом и далёкой стеной глухого леса.
Путники молчали. Люди Гартальда, привыкшие к любым тяготам службы, глубже натягивали на лоб мокрые кожаные капюшоны. Чуть позади, словно безмолвные тени, двигался отряд вакхенов. Их кони не спеша старались нащупать островки твёрдой почвы среди мокрой грязи, и только кованые бляхи на упряжи глухо позвякивали в такт шагам.
Ханна сильнее закуталась в чужую, пахнущую сыростью и конским потом куртку. Вода струйками стекала с её капюшона прямо на лицо и окоченевшие руки, но она упорно не выпускала поводьев. Бердаш приблизился к ней и осторожно коснулся её руки. Ханна очнулась от раздумий и с теплотой посмотрела на него, улыбнувшись. Казалось, на секунду их лица озарило выглянувшее солнце, и тепло рук юноши передалось ей, согревая холодные пальцы. Но у обоих в глазах царила тревога. Все были слишком измотаны этой дорогой.
Через некоторое время отряд наконец подошёл к частоколу, окружающему деревню. Однако деревянные ворота оказались заперты, а за ними слышался шум, крики и частый звон набатного колокола.
— Эй, открывай немедленно! — крикнул один из сопровождающих Гартальда.
Какое-то время ничего не происходило. Но вот над частоколом появилась голова молодого парнишки, и он принялся испуганно разглядывать подошедший отряд.
— Чего глаза вылупил? Открывай, говорят!
— Не велено открывать, — крикнул парнишка. — Проходи мимо.
— Что? — возмутился Гартальд и, пришпорив коня, приблизился к воротам. — Я Гартальд Белош, ваш господин! Немедленно открыть ворота!
Парнишка испуганно расширил глаза и исчез за частоколом. Однако время шло, а ворота так и не открывались.
— Эй, щенок! Ты ещё там? — крикнул Гартальд. — А ну открывай!
— Не могу, господин. Только с разрешения управляющего. За ним послано, — послышался робкий голос.
— Да что у вас тут происходит-то? — возмутился Гартальд.
— У нас нашествие мертвецов, — дрожащим голосом ответил парнишка. — А я почём знаю? Может, вы тоже мертвецы или чернокнижники. Лучше бы вам уйти, если вы добрые люди.
Гартальду стало чертовски стыдно. Он покосился на своих людей и на притихший отряд вакхенов. Вокруг повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только шумом дождя.
Вакхены, услышав про мертвецов, начали испуганно переглядываться. Бердаш спешно вытащил из мешочка браслет с рунами и принялся старательно застёгивать его на запястье.
— Думаешь, поможет? — спросила Ханна, с интересом разглядывая амулет.
Бердаш мельком глянул на неё и продолжил затягивать застёжку на мокрой руке.
— Мама сплела, — произнёс он, наконец закрепив браслет и снова берясь за поводья.
— Мертвецы, говоришь? — тихо, с ледяной, опасной иронией переспросил Гартальд, обращаясь к воротам. — А ты понимаешь, что сейчас придёт управляющий, узнает меня, и тебя высекут утром как последнего бродягу?
Из-за ворот никто не ответил.
— Да и как ты можешь бросить своего господина? — продолжил наседать Гартальд. — А ну как и меня утащат мертвецы!
— А вдруг вы не мой господин? — отозвался голосок. — Так-то любой может сказать, а в ночи не видно.
— Так приоткрой щелку, а я подойду, и сам убедишься, — ласково проговорил Гартальд. — Разве же мертвец так поступил бы?
Парнишка затих, обдумывая слова.
— К тому же мы на помощь к вам пришли, — добавил Гартальд. — Будь я проклят, если позволю хоть одному мертвецу завладеть моим родовым селением.
Через мгновение послышалось тяжёлое шуршание деревянной балки, и одна створка ворот еле заметно приоткрылась.
— Ну где вы там... подходите сюда, что ли, — проворчал парнишка, выглянув одним глазом.
Гартальд, не думая ни секунды, пришпорив коня, поднял его на дыбы. Верный скакун вздыбился и с силой ударил копытами в деревянные створки так, что те моментально распахнулись, сбив с ног опешившего парня. Не теряя времени, хозяин деревни помчался в сторону ратуши, на ходу замахнувшись кнутом на нерадивого малого, растянувшегося прямо в луже. Его небольшой отряд и вакхены, пришпорив коней, поспешили следом.
То, что открылось взору Гартальда, меньше всего походило на его мирную родовую деревню. Белош сошёл с ума.
Несмотря на хлещущий ливень, на площади и между домами горели огромные, чадящие костры, в которые селяне охапками бросали сырой лапник, отчего над улицами стлался густой, едкий дым. Женщины и старики, перепуганные до смерти, лихорадочно обмазывали дверные косяки свиной кровью и вешали на заборы пучки сушёной полыни и чеснока. Из окон доносилось нестройное, заунывное бормотание заклинаний. Мужики, сбившись в яростные кучи, размахивали факелами, топорами и косами, выкрикивая проклятия в темноту.
Внезапный грохот выбитых ворот и появление кавалькады вооружённых всадников в чёрных мокрых плащах окончательно сорвали резьбу у обезумевших от страха селян.
— Всадники! Чернокнижник вызвал воинство мертвецов! — послышались истошные выкрики, и напуганные до смерти люди кинулись врассыпную.
Гартальд пронёсся галопом по главной улице и первым влетел во двор ратуши. Из темноты тут же выскочила толпа крестьян в ритуальных шкурах, с ног до головы обвешанных амулетами. Приняв всадника в чёрном за вестника самого сатаны, они с диким рёвом начали смыкать кольцо, выставив вперёд ржавые вилы и рогатины.
Гартальд резко натянул поводья, осаживая коня на задние ноги и заставляя его закружиться на месте.
— Ах вы собаки! — зарычал он сквозь зубы, выхватывая меч. — Хозяина не узнали?
Конь бешено храпел и метался внутри живого кольца, то и дело вскидываясь на дыбы и швыряя копытами жидкую грязь в лица нападавших. Гартальд, вертясь вместе со скакуном, принялся яростно рубить тянущиеся к нему вилы и копья.
— Всех… за ноги… подвешу… — злобно выкрикивал он между ударами.
В этот момент наконец подоспел его отряд. Всадники направили коней прямо на крестьян и принялись теснить их, на ходу перерубая древки копий и вил. Следом двор ратуши стали заполнять суровые воины-вакхены. Селяне в панике отпрянули, не зная, откуда ещё ожидать нападения.
— Стойте! Назад, придурки! Это же наш барин!
Из переулка, тяжело шлёпая сапогами по лужам, вывалился Бронислав. Его куртка была распахнута, лицо горело от выпитого в таверне эля и пережитого страха. Он с размаху врезался в толпу своих же мужиков, расталкивая их в разные стороны и колотя кулаками по спинам.
— Опустите вилы, псы! — орал управляющий, дыша перегаром. — Это же Гартальд! Назад, кому говорю!
Крестьяне начали медленно, недоверчиво отступать, тяжело дыша и неохотно опуская оружие. Плеск сильного ливня постепенно заглушал людской ропот. Факелы в мокрых руках шипели и гасли один за другим. Гартальд осадил коня. По его лицу текла грязная дождевая вода.
— А! Признали, собаки, — процедил он сквозь зубы, направляя коня к управляющему так близко, что тот невольно сжался. — Какого чёрта здесь творится? Почему моя деревня похожа на сумасшедший дом, а мои люди должны отбиваться от собственных холопов?!
— Господин... Гартальд... — запричитал Бронислав, падая на колени прямо в жидкую глину и преданно заглядывая в глаза барину. — Беда у нас! Беда…
Гартальд, поняв, что дело действительно серьёзное, убрал меч в ножны и спрыгнул на землю.
— Ну, что случилось, говори, — спросил он, подходя к Брониславу и бесцеремонно поднимая его из грязи. — Да встань ты!
— Господин, в ратуше чернокнижник закрылся да мертвецов накликал! — испуганно зашептал Бронислав.
— Да что ты мелешь?
— Правду говорю! Одного я сам видел, он на госпожу напал. Да я лампу в него бросил и поджёг. Только, боюсь, не сгорел он и бродит сейчас, боги его знают где!
Гартальд на секунду опешил. Какие-то путники, остановившиеся в его деревне — чернокнижники? Это казалось полным абсурдом, но если они из далёких земель, то вполне могли нарушить какие-то местные запреты... Ведь даже его самого только что приняли за всадника Апокалипсиса! Разведчик быстро сопоставил факты: суеверный страх селян наложился на какую-то реальную чертовщину, произошедшую в ратуше.
— Чушь собачья, — холодно отрезал Гартальд, хотя внутри у него всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Уверен, что это обычные путники, а не некроманты. Я сейчас же пойду в ратушу, выведу их и лично извинюсь за этот бардак. А вас всех...
— Не ходи, господин! Не губи себя! — Бронислав мёртвой хваткой вцепился в рукав плаща Гартальда, округлив глаза от ужаса.
— Народ не поймёт, — зашептал управляющий ещё тише. — Пусть я... я-то за вами хоть в подземное царство пойду. Но мужики-то… Гляньте-ка, они же на взводе все! Я их еле успокоил. И то, они ещё не особо верят, что вы не посланник тьмы.
— Если они увидят, что вы водитесь с колдунами, — продолжал Бронислав, разводя руками, — тут уж я ничем не смогу помочь. Они свои семьи защищают.
Гартальд замер. Он обвёл взглядом площадь. Сотни глаз — диких, напуганных, полных слепой суеверной ненависти — смотрели на него из темноты. Он был отличным бойцом, но как начальник разведки слишком хорошо знал психологию толпы. Бронислав прав. Стоит ему проявить слабость или заступиться за мнимых некромантов — и Белош вспыхнет бунтом, который придётся заливать кровью его собственных крестьян. Это тупик. Ему нужен был веский, понятный для этих дикарей аргумент. Сила, которую они уважают и боятся, но которая не настроит их против него самого.
— Сжечь колдунов! — послышались первые несмелые выкрики в толпе. — Поджигай ратушу!
Гартальд медленно обернулся, и его взгляд упал на Ханну. Она сидела в седле, спокойная и чужая среди этого хаоса. Он, как приближённый короля, прекрасно знал, кто она такая. И, конечно же, в его голове то и дело возникал вопрос: «Что принцесса забыла в отряде наёмников?». Но как опытный дипломат и разведчик, он делал вид, что не знает её тайны. Если сама принцесса что-то вынюхивает у вакхенов, а Гартальду не поступало приказа за ней следить, то и не стоит совать нос не в своё дело. Однако теперь ему позарез понадобилась её помощь. И в голове созрел безумный, но гениальный план.
Он вскочил в седло и подъехал к принцессе.
— Ханна, прошу меня простить, но мне нужна ваша помощь, — тихо сказал он, еле заметно наклонив голову и протянув ей руку.
Ханна не ожидала такого поворота. Вмиг покраснев, она не знала, что ответить. Она кожей чувствовала, как вакхены уставились прямо на неё, выжидая, что она сделает. Чувствовала на себе недоумевающий, тяжёлый взгляд Бердаша, явно потрясённого тем, откуда Гартальд ее знает. Ханна замерла, словно надеясь, что если она не будет двигаться, её не заметят.
— Ханна, умоляю вас, — процедил сквозь зубы Гартальд, — иначе на нас набросится вся деревня.
Принцесса медлила. В её голове бешено завертелись мысли: собирается ли Гартальд раскрыть её перед вакхенами или нет? Однако она прекрасно понимала, что ситуация смертельно опасна. Даже если им удастся уйти живыми, перспектива ночевать в глухом лесу под проливным дождем совсем ей не улыбалась. Да и никому не улыбалась. И она решилась. Бросив беглый взгляд на Бердаша, Ханна едва заметно кивнула Гартальду и двинулась за ним в самый центр двора.
— Тихо всем! — зычно крикнул Гартальд, приподнимаясь в стременах. Толпа послушно замерла. — Бронислав, ты прав. Проклятие нужно искоренять! — громко продолжил он. — Но против чернокнижников обычные вилы не помогут. Да и сжечь их просто так не удастся, только ратушу мою угробим. Колдовство нужно изводить колдовством! И боги вовремя привели нас на помощь. Посмотрите на неё! Моя гостья поможет нам. С нами рыжая дриада!
Ханна решительным движением откинула капюшон, и порыв ветра тут же подхватил её волосы. В неверном свете факелов крестьянам они показались настоящим, бушующим огненным пламенем.
По площади пронёсся благоговейный ропот. Крестьяне начали судорожно целовать нательные амулеты и пятиться назад, с ужасом и безумной надеждой всматриваясь в загадочную спутницу барина. Рыжая дриада в деревне — это было великое знамение.
— И правда, дриада… — послышались робкие голоса.
— Ведьма!
— Рыжих даже мертвецы боятся!
— Уж она-то точно усмирит колдуна!
Бердаш потрясённо переводил взгляд с Гартальда на Ханну, его сердце бешено заколотилось в груди. Ведьма? Дриада? Девушка, к которой он успел привязаться всей душой за время пути, оказалась той, кого народ считал мифическим существом.
— Это правда, господин? — робко спросил Бронислав, с благоговейным страхом глядя на Ханну. — Если уж лесная дева с нами, то нам никакие чернокнижники не страшны...
— Правда, — твёрдо отрезал Гартальд, бросив на Ханну короткий, умоляющий взгляд. — Она пойдёт первой. Окружите ратушу, держите факелы и ждите её знака.
Толпа, обретя понятного и легитимного «мистического защитника», послушно и глухо загудела, начиная расступаться. Селяне освобождали дорогу к дверям ратуши, которые уже успели обложить со всех сторон сухим хворостом и дровами.
Ханна и Гартальд спешились и подошли к забаррикадированному входу.
— Ну, Гартальд, — сверкнула зелёными глазами Ханна, — будешь должен.
— Всё, что угодно, принцесса, — Гартальд искренне приложил руку к сердцу и склонил голову.
Бердаш тоже спрыгнул с седла и поспешил присоединиться к ним.
— Я тебя туда одну не пущу, — твёрдо сказал он, подбегая к Ханне и вставая рядом.
— Сынок, всё будет в порядке, — поспешил успокоить его Гартальд.
— Не волнуйся, со мной ничего не случится, — тихо шепнула ему Ханна.
— Я понимаю, что это представление для крестьян, — упрямо ответил Бердаш, но затем чуть замялся: — Но вдруг там и правда бродит призрак? Ты... ты правда дриада?
— Да. Это имеет значение? — осторожно спросила Ханна, заглядывая ему в глаза.
— Нет, — просто пожал плечами Бердаш и тепло улыбнулся.
В это время Гартальд подошёл к массивной двери и изо всей силы толкнул её плечом, но она была намертво прижата изнутри.
— Эй, есть там кто? — звучно крикнул он, забарабанив рукоятью меча по дереву.
— Пошёл к чёрту! — донеслось изнутри.
— Знакомый голос! — прокричал в ответ Гартальд, довольно ухмыльнувшись. — С кем имею честь перекрикиваться?
— Сам-то кто будешь?!
— Я Гартальд Белош, владелец этой деревни!
— О! Гартальд! — послышались из-за двери удивлённые и радостные возгласы. — Мы уж и не надеялись встретить хоть одну благородную душу среди этого обезумевшего сброда!
— Полегче, это все мои люди, и они утверждают, что в ратуше заперты чернокнижники, вызывающие покойников с погоста.
— Господин Гартальд, — послышался второй, более спокойный голос. — Это Скфилд Валиас. Со мной Нарус, лорд Этриг и госпожа Лира.
— Не может быть! — воскликнул Гартальд, покосившись на Ханну. — Открывайте дверь, клянусь честью, вас здесь никто не тронет.
— Вот оно что… — хитро прищурила глаз Ханна, подходя к нему. — Дружим, значит, с чернокнижниками?
Гартальд скривил рот то ли от улыбки, то ли от внезапной боли и, посмотрев на принцессу, задумался.
— Знаешь, Ханна, я глупо поступил, втянув тебя в это, — вдруг тихо произнёс он. — Дальше я, пожалуй, сам справлюсь…
— Нет уж, — отрезала Ханна, заносчиво вскинув подбородок. — Я поражу колдунов своими чарами и заставлю их упасть к моим ногам!
Дверь ратуши наконец с тяжёлым скрипом приоткрылась. Она решительно шагнула вперёд и вошла внутрь прохладного, тёмного холла.
Шедшие ей навстречу Скфилд и Этриг замерли на месте как вкопанные. Меньше всего они ожидали увидеть вместо сурового хозяина земель молодую, промокшую девушку. Скфилд уставился на неё, его глаза сузились, а лицо напряглось, будто он лихорадочно пытался выудить что-то из памяти.
— С кем имею честь… — осторожно начал было лорд Этриг, но Скфилд резко остановил его, схватив за плечо.
— Господа! — торжественно и громко произнёс Скфилд, не сводя глаз с гостьи. — Её высочество королевства пламенных дриад, Ханна Риедрод.
Этриг удивлённо вскинул брови.
Бердаш в полном недоумении и шоке посмотрел на Ханну.
Гартальд прикусил нижнюю губу и нахмурился, предчувствуя лавину новых проблем.
Мгновение — и все мужчины в холле, повинуясь древнему закону чести, одновременно приложили руки к груди и почтительно поклонились.