Свет и тени старости

Всякий малый свет угоден Богу.
Святой Лука Крымский

Ну, вот. Опять уронила стеклянную банку. Она разбилась вдребезги, крупные и мелкие осколки разлетелись, разбрызгались по всему полу. Хорошо, что я в тапках. Собрала стекляшки, протерла пол на кухне. Вот и хорошо, вот и славно. Повезло, что я одна. Никто не видел моей оплошности.

Вспомнилась любимая папина притча. Её все знают в разных интерпретациях, но с одним для всех выводом. Запишу близко к тому, как он её рассказывал.
  Жил старичок в семье сына. И вот стал он все ронять да разбивать, семье урон делать. Сноха ругается, сын заступается, скандал в доме. Долго терпел сын, да не вытерпел. Сколотил тележку, приладил колеса и вместе со своим единственны сыном повез старика к яру (крутому склону берега реки или оврага). Скинули они деда под яр и пошли домой. Вдруг внук повернулся и кинулся бежать обратно:
-Ты куда, сынок?
-Папа, мы же тележку забыли!
-Да на что она нам теперь?
- Пригодится! Когда ты станешь старый и будешь все ронять да разбивать, мне что, новую тележку делать?!

Папа наш был хороший рассказчик. Я помню все его интонации. Он долго был молодой и крепкий, уверенный и спокойный, темноволосый и голубоглазый, а потом вдруг стал маленьким, седым и слабым.
Я помню, как и в этот период, после восьмидесяти, ему хотелось делать все самому. Самому поливать огород, самому косить сено, самому заколотить крышку посылочного ящика.  Сколько усилий требовали от него теперь простые раньше дела! 
Каким печальным был взгляд его посветлевших глаз из-под седых бровей, когда он сказал мне, пытаясь прикрыть горечь иронией:
-Сижу весь день у окошка. Выглядываю на улицу, как обезьяна.
А потом уже и сидеть не мог. Молча переносил боли и немочь.

Все это было с ним уже на девятом десятке его труднейшего жизненного пути. Этот путь, от рождения 26 декабря 1918 до смерти 04 марта 2003 года, был разбит долгими войнами, социальными потрясениями, немецким пленом, голодом, множеством смертей близких и незнакомых людей.
 Этот путь завершился в построенном им самим уютном доме, среди любящих его детей и внуков. Его жизнь могла бы послужить описанием типичной судьбы еще одного простого русского человека в ХХ веке: из огня да в полымя, из огня да в полымя, из огня да в полымя.
 
Папа был шофером ещё во время войны. И потом всю жизнь водил машины. Он не поддавался трудностям, но Судьба до самого конца не была к нему добра. В последний предпенсионный год случилась тяжелейшая авария, в результате которой погибла прекрасная юная девушка. Сам он винил себя больше всех. После суда, признавшего его виновным, после тюрьмы и амнистии, после всех выплат пострадавшим, стало сбиваться с ритма и периодически останавливаться сердце. Советские врачи бесплатно поставили папе кардиостимулятор, чтобы помочь его сердцу биться ритмично. К восьмидесяти годам, в новые капиталистические времена, российские врачи не захотели заменить устаревший кардиостимулятор на новый. Кто жил в девяностые, тот понимает, почему.  Вот папа и состарился вдруг, сразу.

Старость приходит ко всем, кто умудрился не умереть молодым. Как человек понимает, что он стар? Это трудно объяснить словами. Слова всегда недостаточно точно описывают любое явление. Мне 72. Насколько все изменилось сейчас, когда по всем меркам я стара?
 
Чувства и воля почти прежние. Ошибки памяти уже случаются, но пока не влияют на качество жизни. Дома и на даче физически тружусь пока без скидок на возраст. Мне по-прежнему интересно в этом мире все то же, что и раньше: история, литература, книги, кино и театр. Мне интересны люди, многие из них радуют своей человечностью, восхищают своими способностями.

 Внешние изменения? Вот здесь уже много признаков. Во-первых, сплошная седина и глубокие морщинки, теряются зубы и ломят суставы, сердце чаще прижимает и сбивается с ритма, сосуды гуляют к непогоде, щитовидка не справляется. Во-вторых, стала чаще подхватывать инфекцию и получать осложнения, несмотря на все мои старания. В-третьих, мне чаще приходится преодолевать в себе стремление к покою и нежелание куда-то двигаться. И не всегда получается преодолеть. Стало страшно ехать одной куда-то далеко. Если бы не было примеров жизни предыдущего поколения, было бы куда сложнее понять и принять эти перемены.
 
Есть и приятные перемены. Во-первых, я стала иначе видеть мир. В нем стало больше красоты, больше деталей, оттенков, звуков, ароматов. Мир стал останавливать меня, тормозить мой бег по жизни: остановись, посмотри, как я прекрасен! У меня появились любимые предметы, с которыми не хочется расставаться: чайная чашка, блузка, лампа, комнатный цветок. А когда все же приходится, остаётся чувство благодарности, что эти приятные вещи были в моей жизни.

Во-вторых, глубокие переживания чаще возникают только по серьезным потерям. Будущее тревожит, но стараюсь переключиться с тревоги на молитву к Тому, Кто может изменить все к лучшему для Земли, для людей, для всего, что есть на нашей планете и во Вселенной.  Ненужные волнения по мелочам не отвлекают от течения жизни. От опасений, казавшихся когда-то важными, как будто бы включилась психологическая защита.
   
Как же велика потребность сохранить свои человеческие возможности до конца!
-«До конца, до тихого креста, пусть душа останется чиста».
Очень хочется, чтобы Земля была всегда. Чтобы были реки, моря, горы, леса - все, что создал на Земле Бог. Чтобы были потомки у наших предков. Чтобы их мирным трудом и творчеством расцветала Земля.
Сказано: верь и люби. Люблю и верю.
28.04.2026, Москва.