de omnibus dubitandum 8. 108

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ (1593-1595)

Глава 8.108. СДЕРЖИВАНИЕ КРЫМА ИЛИ НАПАДЕНИЕ НА ЛИВОНИЮ…

июль 1556 года

    Ливонская проблема горячо обсуждалась в московских правительственных кругах. К 1557 г. точка зрения сторонников войны с Ливонией постепенно взяла верх над адашевской, поскольку сам царь Иван IV [умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] разделял их взгляды.

    Вопрос о том, какой курс внешней политики в то время более соответствовал интересам руСкого государства и руСкого народа - сдерживание Крыма или нападение на Ливонию - обсуждался не только тогда и не только руСкими.

    Он, до сих пор представляет интерес для историографов и составляет предмет разногласий.

    Подавляющее большинство историков России согласно, что царь Иван IV [умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] был прав в своем решении прервать действия против крымских татар и взяться за Ливонию. Они утверждали (и утверждают), что надежный доступ к Балтике был необходим Московскому государству, а отнюдь не России как политически, так и экономически и что независимая и враждебная Ливония была препятствием развитию нормальных культурных отношений между Московским государством, а отнюдь не Россией и Западом.

    С военной точки зрения Ливония была слаба и, как резонно мог полагать царь Иван IV [умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.], не могла отразить руСкого нападения. С другой стороны, как указывают большинство историков, задача подчинения Крыма, в особенности без союза с Польшей, была в военном плане неразрешима для, на этой стадии Московскому государству, а отнюдь не России. Заметным противником этой точки зрения является Костомаров. [Костомаров. "Личность", с. 397-405]

    Согласно марксистской терминологии классовой борьбы, превалирующее заключение советских историков состоит в том, что Ливонская война соответствовала интересам поднимающихся классов руСкого дворянства и купечества (читай иностранных наемников Московской торговой компании» в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) и в этом смысле была прогрессивной, в то время как программа продвижения на юг (читай в интересах иностранных наемников, эффективных менеджеров Московской торговой компании» для проведения колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) была в интересах феодальной аристократии и поэтому - реакционной. [Лурье. Послания Ивана Грозного, с. 484-488; Королюк, с. 27-29; Зимин. Опричнина, с. 471-472]

    Нет сомнения, что обе проблемы - татарская и балтийская - были важны для Московского государства, а отнюдь не для России. Вопрос стоял в том, какой из них в данный исторический момент уделить приоритетное внимание.

    Утверждение, что завоевания на юге поддерживались феодальной аристократией (читай иностранных наемников, эффективных менеджеров  Московской торговой компании» в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) в противовес ордынско-казачьему дворянству и купечеству, не выдерживает критики. Южные пограничные земли Московии длительный период были заселены людьми пограничья – ордынцами-казаками (мелким дворянством и казаками). И лишь к концу XVII века вельможи (читай иностранные наемники, эффективные менеджеры  Московской торговой компании» участвующие в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) стали интересоваться приобретением земельных владений в этих местах. И нам известно, что феодальные ордынско-казачьи аристократы, подобные князю Семену Лобанову-Ростовскому, не одобряли даже предыдущую кампанию против Казани.

    Фактически же татары покушались на интересы не только бояр, дворянства или какого-либо особого класса, а на интересы руСких всех классов. В первую очередь от татарских набегов страдали крестьяне, поскольку их постоянно уводили в плен. Ввиду этого, борьба с татарами в это время была подлинно национальной задачей.
По словам Костомарова, "...первой предпосылкой благополучия и процветания Московского государства, а отнюдь не России было разрушение этих (татарских) грабительских сетей... (и) присоединение их территорий. Не жажда завоевания (читай иностранными наемниками Московской торговой компании» участвующих в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) побуждала к этому, а инстинкт самосохранения". [Костомаров. Личность, с. 399. Интерпретация Г. Вернадского]

    Но можно ли представить в это время завоевание Крыма? Это, конечно, должно было предполагать более напряженные усилия, нежели завоевание Казани и Астрахани. Тем не менее, если бы не произошла Ливонская война, руСкие (если не брать в расчет интересы иностранных наемников, эффективных менеджеров  Московской торговой компании» участвующих в проведении колонизации северных земель Московского государства – Л.С.) наверняка справились бы с этим предприятием.

    После разведывательной кампании Ржевского против Очакова в 1556 г. Адашев и Курбский попытались убедить царя Ивана IV [отошедшего от дел в 1554 и, умершего в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] лично возглавить, или же в любом случае разрешить, большой поход на Крым. Но царь, увлеченный идеей покорения Ливонии, согласился выделить Даниилу Адашеву и Вишневецкому для двойной атаки 1559 г. против Крыма через реки Днепр и Донец-Дон лишь несколько тысяч человек.

    Итак, вопреки возможностям, которые открывали планы Адашева и Курбского, полномасштабная кампания против крымских татар была заменена двумя разведывательными рейдами (Специальными военными операциями, все повторяется с завидным постоянством - Л.С.). Но даже они оказались как таковые удачными и могли бы стать даже более важными, если бы за ними последовал главный поход. [См.: Fennell. History, рр. 124-125 и ремарку Веселовского о потенциальной значимости кампании Даниила Адашева против Перекопа в 1558 г., Веселовский. Исследования...опричнины, с. 10]

    Более того, в походах на Крым руСким не приходилось полагаться лишь на свою военную мощь. Как и в случае с Казанью и Астраханью, они могли рассчитывать на разногласия среди самих татар. В каждой татарской орде существовало соперничество среди основных родов, или их ветвей, и в каждом ханстве некоторые из вельмож были способны противостоять хану. Эта ситуация часто оказывалась для руСких выгодной, особенно при формировании среди татар проруСких партий.
Следует вспомнить, что с середины XV века многие татарские группировки пошли на руСкую службу. Наиболее влиятельной была Касимовская. Все вместе они составляли значительную военную силу, верную царю. Не менее значимым был факт того, что татарские цари и царевичи, верные Московскому государству, а отнюдь не России, были связаны кровными узами или браком с независимыми татарскими ханами и вельможами; во многих случаях они играли роль посредников между Московским государством, а отнюдь не Россией и мусульманским миром и, таким образом, поддерживали дипломатическую игру Москвы.

    Поэтому московское правительство надеялось поставить во главе Крымского ханства подходящего владыку, который признает себя вассалом царя Ивана IV [отошедшего от дел в 1554 и, умершего в 1557 году; во главе государства был тридцатипятилетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.]. Этот замысел срабатывал ранее в отношении Казани и Астрахани. Царь Касимова Шах-Али - одно время царь Казани - был хорошим советником Ивана IV в Казанской кампании 1552 г.

    И, разумеется, подходящий кандидат на крымский трон появился в 1556 г. - царевич Тохтамыш. В руСких летописях он назывался "братом" Шаха-Али. Татары так называли не только брата в буквальном смысле, но также первого или даже второго двоюродного брата. Тохтамыш был внуком хана Ахмата из Золотой Орды; Шах-Али был внуком брата Ахмата, Бахтияра. Таким образом, он был вторым кузеном. [Вельяминов-Зернов, 1, 423-428: 2, 7, 10-11]

    Тохтамыш жил в Крыму многие годы. Около 1556 г., когда группа вельмож организовала заговор против хана Девлет-Гирея, они предложили возвести Тохтамыша на крымский трон. Заговор был раскрыт агентами Девлет-Гирея, но Тохтамышу удалось бежать к ногайцам. [ПСРЛ, 13, часть 1, 277]

    Царю Ивану [отошедшему от дел в 1554 и, умершему в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] о прибытии Тохтамыша сообщил ногайский князь Исмаил. Иван, Шах-Али и, конечно, Адашев сразу поняли важность новости. В руСких отношениях с Крымом Тохтамыш мог оказаться козырной картой.

    В июле 1556 г. царь Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] написал Исмаилу, что Шах-Али хочет видеть "своего брата Тохтамыша". Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] попросил Исмаила отправить Тохтамыша в Москву без промедления. И добавил: "Нам необходим Тохтамыш для наших государственных дел, равно как и для ваших" (Исмаил поддерживал руСких против Крыма).

    Одновременно Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] написал самому Тохтамышу (обращаясь к нему, как к султану Тохтамышу), пригласил его в Московию и обещал содержать его в чести и даровать богатое владение. Тохтамыш согласился и прибыл в Москву в декабре 1556 г. [Вельяминов-Зернов, 1, 424-426]
Нет сомнения, что в своих планах 1557 г. по проведению большой кампании против Крыма Адашев был готов наделить выдающейся ролью царя Шаха-Али, царевича Тохтамыша и других верных татарских царевичей и мурз (князей) вместе с их свитами.

    Особенно интересно поэтому, что для первого руСкого похода против Ливонии в январе 1558 г. царь Шах-Али был назначен главнокомандующим руСкой армией, а царевич Тохтамыш командующим авангардом. Астраханский царевич Кайбула (Абдула) получил назначение командующим правым флангом руСкой армии.

    Еще один татарский царевич и много мурз, равно как и множество кабардинских князей и их придворных, участвовали в Ливонских кампаниях. Соединения касимовских, Городецких и казанских татар последовали в Ливонию вместе с руСкими. [ПСРЛ, 13, часть 1, 287 и 289]

    Я склонен думать, писал далее Г.В. Вернадский в своей книге МОСКОВСКОЕ ЦАРСТВО, - что предшествующий перечень командующих офицеров был первоначально предложен Адашевым для крымской кампании. Заметим, что Тохтамыш - кандидат на крымский трон - должен был командовать авангардом руСкой армии. Как нам известно, царь Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] отверг план главного похода на Крым и приказал вместо этого готовиться к войне с Ливонией. Но план командного звена армии был сохранен для Ливонской войны.

    Разумеется, все эти верные татарские силы, а также кабардинцы, будь они посланы против Крыма, а не Ливонии, были бы более ценны Московскому государству, а отнюдь не России. Они бы не только дали руСким решающее превосходство в кавалерии, но могли бы сыграть важную роль в психологической и пропагандистской войне. Они могли бы подорвать единство крымского хана и его вельмож и подавить их волю к сопротивлению.

    Суммируя наши выводы и замечания, писал далее Г.В. Вернадский в своей книге МОСКОВСКОЕ ЦАРСТВО, - суть ситуации состояла в том, что хотя руСкие могли выбирать, начать или нет войну против Ливонии, в отношении Крыма у них не было выбора. Набеги на Московское государство, а отнюдь не на Россию давали крымским татарам основную часть их дохода. Они могли быть сдержаны или остановлены лишь силой.

    РуСкие могли использовать больше или меньше сил в своей борьбе против крымских татар, но они не могли закончить борьбу до полного подчинения Крыма. Ливонский театр военных действий отвлекал туда основные руСкие силы. Татары, естественно, использовали эту возможность для усиления своих набегов на Московию. Кроме того, их поддерживала Польша. Следует отметить, что за все двадцать четыре года Ливонской войны было лишь три года, когда в источниках не упоминались татарские походы на Московское государство, а отнюдь не на Россию. [Новосельский, с. 17-18]

    Итак, на этой стадии крымская проблема в отличие от ливонской не могла быть разрешена московским правительством. Реальная дилемма, с которой столкнулся царь Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.], состояла не в выборе между войной с Крымом и походом на Ливонию, а в выборе между войной только с Крымом и войной на два фронта как с Крымом, так и с Ливонией. Иван IV [отошедший от дел в 1554 и, умерший в 1557 году; во главе государства был тридцатитрехлетний Иван Федорович Мстиславский (1522-1586), клеврет Московской торговой компании, а не 27-летний даун-аутист Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) младший брат, Ивана IV Грозного, который способен был только явиться и сидеть, где ему скажут. – Л.С.] избрал последнее. Результаты оказались ужасающими.

* * *

    27-29 апреля 2026 года в Москве проходил II Открытый диалог «Будущее мира: новая платформа глобального роста». Выступал заместитель руководителя администрации президента России Максим Орешкин, который объяснил, что несёт цифровое будущее нашей стране. Он заявил, что «любое научное открытие через несколько лет будет возможно только в связке человека с ИИ. Технологии ИИ трансформируют все сферы жизни современного человечества, подобных грандиозных изменений в истории ещё не происходило». В общем, нарисовано «светлое цифровое будущее». До этого Орешкин сказал, что «происходит возврат и реинкарнация плановой экономики в лучшем её виде».

    Речь шла об автоматизации процессов управления. Те, кто не внедрили цифровые технологии, оказались на десятилетия позади современных реалий, отметил Орешкин. Вся информация теперь существует в цифровом формате. Сейчас автоматизируются государственные структуры, финансовые операции.

    В качестве примера он привёл сервис российского такси, где, по его словам, рыночные отношения оказались полностью вытеснены. «Система плановой экономики говорит, что, если ваш проезд на такси стоит 428 рублей, значит, вы поедете за 428 рублей. Это плановая цена, которая является автоматически определённой ценой для этой поездки», - пояснил он. По счётчику!

Вот как прокомментировал возникшую ситуацию Сергей Михеев: Я думаю, что здесь подмена понятий, потому что плановая экономика не про это.

Ведущий: Экономисты сразу стали развивать мысли вдаль: «Возвращение Госплана - надо будет сделать 150 000 лопат» и т.п.

Сергей Михеев: Первое: плановая экономика – это про стратегию государства по созданию производства, а не ведение учёта и контроля на базе компьютерных программ. Большинство механизмов, которые работали раньше, перестали работать, и пока, на мой взгляд, наши власти не знают, какую модель надо применить для того, чтобы выйти из целого ряда тупиков, которые очевидно обозначились. Многие из них связаны с проведением СВО, но те угрозы и вызовы, которые есть у России, никуда не денутся даже по окончании СВО. Потому что непонятно, как целый ряд отраслей могут возродиться и начать развиваться.
Второе: явную проблему в создании новых производств, технологий пытаются закрывать картинками «счастливого цифрового будущего».
Что касается «изменений, которые ещё не происходили в истории», то надо почитать историю. Если Вы не историк по профессии, тогда почитайте на досуге историю, а не только бухгалтерские отчёты и рекламные проспекты по поводу цифровизации.
Насчёт науки: компьютерные программы в науке применялись и раньше, и сейчас, и будут применяться впоследствии. Ещё раз говорю: там, где это нужно (производство, наука, технологии), это продвигается медленно, а для того, чтобы это немного прикрыть, создаётся масса симулякров (рассказ про «счастливое таксистское будущее»), которые показывают, что «всё замечательно». Простой пример: разные интернет-сервисы по продаже товаров. Да, действительно, стало легче получать товары на дом; это создаёт какие-то цифры внутреннего продукта; можно отчитаться о цифровизации. Всё здорово и удобно. Но вопрос: чем они торгуют? В основном, иностранными товарами. Покупают оптом дешевле и через сервисы и доставку продают дороже. Означает ли это развитие экономики? Нет. Здесь постоянные симуляции. Вроде бы что-то происходит и даже какие-то деньги крутятся, но к вопросу о качестве развития и содержания экономики это имеет отношение? Имеет, только отрицательное. А всё остальное – пустая болтовня про «цифровое будущее».
Данная тенденция общемировая. Если почитаете экспертные оценки развития ИИ в мире, то увидите, что, в основном, все инвестиции идут в симуляцию. Они не идут в развитие технологий, в реальный сектор экономики, в развитие производства, а идут в «пузырь» симуляции. И чем дальше, тем больше видно, что они не дают стимула экономике, не происходит рывка. Мировая экономика сделала рывок?

Ведущий: Сейчас спад из-за перекрытия Ормузского пролива.

Сергей Михеев: Вот все ваши технологии и ИИ! В значительной степени инвестиции в его развитие не дают качественного роста и не дают роста экономики в целом. В этом проблема, и Россия тоже от этого никуда не денется. А обманывать себя, что «это не так», контрпродуктивно (как говорит президент Владимир Путин).

Комментарий от слушателя: «Не маркетплейсы виновны в том, что мы перепродаём зарубежные товары. Для начала ставка ЦБ должна быть 3-5%. Будет выпускаться собственная продукция - будем с удовольствием продавать своё родное через маркетплейсы. Нужно строить тысячи заводов, а не отправлять дивиденды за границу».

Сергей Михеев: Сказано хорошо, а кто построит заводы? Что касается маркетплейсов (рыночных площадок), то понятно, что они пользуются этой ситуацией. Тем более, ситуация была создана во время пандемии Covid-19. Вопрос не в том, что они продают, а в том, что мы не производим. Хочется, чтобы болтовня про тренды в итоге вылилась в производство реальной продукции. Нам бы лучше сказали, когда будет реальная продукция!
Насчёт того, что «тогда будем…»: тоже не факт, потому что до этого, когда было «другое», тоже почему-то многого не было.

Ведущий: Банк России иногда обвиняют в замедлении экономического роста, но у него нет выбора при высокой инфляции, заявила глава ЦБ Эльвира Набиуллина. «Иногда нас обвиняют в том, что мы специально замедляем экономический рост. Поверьте мне: у нас, по сути дела, нет выбора», - сказала она, выступая на «Альфа-Саммите». По её словам, «перегрев» экономики не всегда ощущается. «Даже, наверное, не ощущается на уровне отдельных компаний. Но макроданные говорят о том, что в экономике спрос существенно превышает предложение», - добавила она.

Сергей Михеев: Хорошо, «существенно превышает предложение»: тогда давайте строить заводы, а их нельзя построить, потому что очень дорогие кредиты.

Ведущий: Круг замкнулся.

Сергей Михеев: В том-то и дело! Разговоры про «замкнутый круг», «нет выбора» и «нет других вариантов» - это разговоры про смерть, хочется сказать госпоже Набиуллиной. Вы говорите, что мы должны помереть, потому что другого выбора у нас нет! Варианты всегда есть! Ясно, что высокая ставка в том числе связана с перераспределением денег в пользу ВПК. А дальше что? Предположим, что этот инструмент был неизбежен с точки зрения его применения. Если он уже явно не работает, тогда что дальше? Я считаю, что здесь не хватает широты мысли. «Только этими инструментами можно работать и только в этой рамке можно двигаться». В этом есть проблема.
Я согласен, что мы ничего не понимаем, но скажите, как дальше? Когда вы говорите, что «дальше никак», это и пугает. Получается, что России надо остановиться и дальше не идти?

Ведущий: Ещё раз повторю, что перед ЦБ была поставлена задача (на самом «верху»): сдержать инфляцию, потому что было бы ещё сложнее, если бы инфляция была по 20-30% годовых. ЦБ с этим справился. Да, других механизмов, рычагов у ЦБ не было, кроме как повышать ключевую ставку. Мы видим, что сейчас ключевая ставка снижается.

Сергей Михеев: Не «на самом верху», а просто стратегия. Значит, в этой стратегии есть изъяны! Надо понять, что невозможно планировать на год-три вперёд. Эти планы должны планироваться на десятки лет, поэтому хочется услышать предложения по этому поводу. Сейчас «нет выбора», а потом он будет? Ясно, что сейчас на все эти вещи серьёзный отпечаток накладывает СВО. Надеюсь, что рано или поздно СВО завершится нашим успехом, а дальше что?

Ведущий: Санкции останутся.

Сергей Михеев: Да. Если сейчас ничего не меняется, то и дальше ничего не будет меняться. Санкции останутся, мир вокруг нас очень сильно поменялся - того, который был до 2014 или 2022 года, больше нет. Глобализация в том виде, в которую мы вписались в 1990-е и 2000-е годы, закончилась. Тут без протекционизма, без радикального пересмотра многих механизмов не получится! Тогда что? «Тогда придут инвестиции в экономику». Откуда они придут? Раньше расчёт был на то, что инвестиции придут из-за рубежа, но они по разным мотивам так и не пришли. Сборочные производства – это так себе инвестиции. Из Китая вы инвестиций не дождётесь. Ждали с Арабского Востока - а там война. Израиль с Трампом развязали войну, и теперь сами ОАЭ и Саудовская Аравия ищут деньги для решения своих вопросов.
Понятно, что замкнутая экономика невозможна, но надо думать о том, как своими средствами себя же развивать. Ориентация на внутренний рынок, переработку и готовую продукцию. Конечно, без международного сотрудничества не обойтись. Но закончится СВО, санкции не уйдут, интересы останутся, каждый будет защищать себя – и всё. К сожалению, вся наша нынешняя экономическая школа построена на парадигме 1990-х и 2000-х годов, но их больше никогда не будет, а задача есть. Поэтому надо поменьше завиральных разговоров про то, что «сейчас цифровая экономика всё изменит», и побольше реального взгляда на вещи.