Дорога на Сахюрту. Тысяча глаз

На следующий день к нам присоединилась четвёртая. Словно четыре стихии: огонь, вода, земля и воздух. Мы ехали в посёлок Сахюрта.
Дорога вилась среди районов и перевалов. Смотришь в окно и не успеваешь запоминать - названия, повороты, высоты. Лишь ощущения, состояния, безбрежность.
На пути встречаются суслики. Они стояли столбиками у нор, перемещались, суетливо перебирая маленькими лапками, провожали нас взглядами-бусинками. Пасущиеся коровы, кони. Потом - яки. Лохматые, с низко опущенными головами. Они паслись прямо у обочины, без страха, в полном спокойствии.
А потом мы остановились у лошадей. Простые, без сёдел, без попон. Они подошли к нам сами, обнюхивали, косились лиловыми глазами. За неимением овса, мы предложили им пирожок с капустой. Один из жеребцов не отказался от угощения, прикоснулся губами к ладони. Можно было чувствовать теплое дыхание, щекотку усов, осторожное посапывание. Конь брал корм бережно - не выхватывал, а ждал. И в этом ожидании было что-то древнее, доверчивое. Мы стояли, гладили тёплые морды, смотрели в большие влажные глаза, где отражались мы и небо.
Орлы. Бело-коричневые, с мощными клювами. Они сидели на полях и деревьях или парили над сопками, распластав крылья, как большущие лодки в небе. Кажется, что можешь слышать свист воздуха под перьями.
Горы и скалы сменяли друг друга - серые, коричневые, местами покрытые зелёной щетиной лесов. Леса стояли величественно, плотно, как стена. Над горами висела дымка - лёгкая, она делала дальние хребты почти невесомыми.
Потом дорога привела нас к горной реке. Она звонко бежала по камням - перекаты, водовороты, быстрины. Говорят, здесь можно поймать хариуса. Смотришь на воду, на её игру, на то, как она кружит в омутках, и думаешь: каждая река - живая, со своим характером. Эта - весёлая, быстрая, игривая, с норовом. Вдоль берега - невероятной красоты зелёные кочки, мягкие, пушистые, как спинки дремлющих зверьков.
А потом - лиственница. Могучая. Высокая - так высоко, что смотришь на макушку и не можешь оторваться. Ствол объемный, в трещинах, в наростах. Один вид - и внутри: уважение и желание обнять. Подходишь, прикладываешь ладонь к коре. Шершавая, тёплая, живая. Стоишь рядом молча. И чувствуешь, что дерево дышит - медленно, глубоко и согласно.
На коре - янтарные кусочки смолы. Застывшие капли, прозрачные, с лёгким медовым отливом. Я взяла один. Попробовала на вкус. Смолистая, горьковатая, с ароматом леса и времени. Поблагодарила шёпотом - деревья понимают.
Бугульдейка встретила штилем. Почти абсолютным - трава чуть колыхалась, но это не было ветром. Просто земля дышала. Ни травинка не шелохнулась от порыва - только лёгкое, едва заметное движение, как вздох.
Открылся вид на Байкал и Мишкину гору. На её склоне видны впадины - ровные, округлые, будто кто-то продавил гору гигантским пальцем. Они смотрели на нас, как ворота. Как проходы внутрь. Вспомнила гиперборейские картины, что видела когда-то - такие же спирали, впадины, намёки на иные миры.
И в этом безветрии вдруг остро почувствовалось: всюду, из каждой расщелины, на тебя смотрят зоркие сотни и тысячи глаз. Не страшно. Волшебно. Всё дышит. Камни, трава, воздух. Всё общается, проявляет себя и приглашает обратить внимание. Стоишь и слушаешь эту тишину, которая кажется громче любого шума.
А на подъезде к Сахюрте - памятник бродяге. Простой, неброский. Но за ним открылся вид, от которого перехватило дыхание.
Байкал. Горы. И с них, медленно, сползал туман - густой, белый, похожий на водопад. Он тек по склонам, задерживался в ложбинах, таял в воздухе. Это было не просто красиво. Это было волшебно. Насыщенно. Объёмно. Так широко, что трудно уместить в слова. Особенно, когда ожиданий нет. Только доверие.
Мы стояли молча. Смотрели. Дышали. И казалось, что Байкал смотрит на нас из этого туманного водопада множеством глаз - тех самых, которые мы чувствовали в Бугульдейке.